Цифровой Сад — Рустам Агамалиев

🔬 [Research] Другая техника Фейнмана или история провалившегося эксперимента

Sat, 07 Mar 2026 00:00:00 GMT

Если бы я бухал, то я бы набухался

Вот так можно обобщить результат моего эксперимента с логом на этой неделе.

Окрыленный тем, что у меня получилось получить статистически значимый результат в неконтролируемых условиях конференции[^1], я подумал, что в контролируемых условиях класса воспроизвести результат будет проще простого.

В среду и четверг, два дня подряд, я попробовал научить детей логировать относительно информации, которую они узнали из девятиминутного ролика об иммунной системе.

В отличие от конференции, где у меня сначала было педагогическое вмешательство, а именно лекция, на которой я объяснял технику и то, какие преимущества она несёт, с детьми я поступил немного иначе: у нас нет времени на лекцию, вместо этого я без объяснений техники начал с ними практиковать технику логирования.

У меня были две экспериментальные группы и одна контрольная. План включал 4 этапа.

Предпросмотр видео:

Логгеры: перед просмотром видео в течение пяти минут делают запись того, что уже знают об иммунной системе. Нелоггеры: на протяжении пяти минут готовятся, я включаю видео медленнее, оставляя их один на один с собой.

Просмотр видео:

Логгеры/Нелоггеры, обе группы смотрят, делают записи как хотят и сколько хотят, я наблюдаю за тем, как они выполняют свою работу, кто делает записи, сколько записей, в какой момент они делают записи.

Постпросмотр видео:

Логгеры: отвечают последовательно на 4 вопроса, 5 минут на каждый ответ

[!question] Вопросы логгеров "Вопрос 1". Что вы узнали из видео? Напишите главную мысль — одним-двумя предложениями и свои мысли относительно того, что узнали. Начинайте.»

"Вопрос 2". Что вас удивило в видео или показалось странным, непонятным? Почему? Расскажите самому себе о своём. Начинайте.»

"Вопрос 3". Придумайте пример из жизни, где работает тот же принцип, что вы увидели в видео. Пример не должен быть взят из самого видео, что-то новое. Начинайте.»

"Вопрос 4". Сформулируйте принцип работы иммунной системы одним предложением — так, чтобы он подходил не только к ситуации с порезом пальца из видео. Начинайте.»

Нелоггеры: самостоятельная работа со своими записями, на протяжении 20 минут, в течение которых они могут делать что хотят, подчёркивать, рисовать, дописывать, но не могут друг с другом разговаривать.

Этап тестирования: у контрольной и экспериментальной групп одинаковый тест, состоящий из трёх групп вопросов

Группа А: память, 8 вопросов множественного выбора.
Группа Б[^10]: понимание, 2 вопроса, требующих развёрнутый ответ.
Группа В[^11]: перенос в новый контекст, 2 вопроса, в которых нужно было применить логику из видео в новой ситуации.

Гипотеза логгер/нелоггер

Моя гипотеза заключалась в том, что логгеры продемонстрируют более высокие результаты в вопросах на понимание и синтез (Б и В), в своих ответах они будут использовать больше терминов из видео, смогут объяснить логично[^12], почему иммунная система работает так, как работает, и всякие другие критерии.

Однако каково было моё удивление, когда логгеры не показали ЗНАЧИМЫХ отличий от контрольной группы.

1. Сравнительная таблица: Все данные (N=42)

Используется для оценки общего объёма и первичного «шумного» сравнения.

Метрика	Логгеры (N=28)	Нелоггеры (N=14)	p-value (MW)	Cliff's Delta
Память (score_A)	5.36	5.86	0.8686	-0.21
Блок Б (Понимание)	2.89	2.71	0.3929	+0.05
Блок В (Перенос)	4.39	5.00	0.9173	-0.26
Итого (Б+В)	7.29	7.71	0.7496	-0.12

Я подумал, что у меня группы не уравновешены, нужно как-то иначе смотреть, по классам, например, а не смешивать, поэтому я вычистил экспериментальную группу от второго класса.

2. Сравнительная таблица: Класс 1 (Сбалансированная пара) я вычистил второй класс логгеров

Основная группа для пилотного обоснования. N=12 (Log) vs N=14 (Non-log).

Метрика	Логгеры (N=12)	Нелоггеры (N=14)	p-value	Cliff's Delta
Память (score_A)	5.00	5.86	0.9625	-0.39
Вопрос Б1 (Цепочки)	1.50	1.21	0.2692	+0.14
Вопрос Б2 (Оборона)	1.83	1.50	0.1268	+0.26
Всего Блок Б	3.33	2.71	0.2008	+0.20
Всего Блок В	4.33	5.00	0.9277	-0.32

Тут, конечно, логгеры показали чуть «лучший» результат, но! Всё равно – это шум, судя по p-value.

Дальше я делал много «иных» действий, настраивая «измерительное» оборудование, начиная анализом смысловой архитектуры, проверял, во сколько раз больше логгеры используют академические слова, заканчивая познавательным аудитом: оценкой глубины причинно-следственных связей, концентрации терминов и связи макро-микро уровня^13. В отчаянии, что «всё пропало», я даже дошёл до процедуры двойной очистки – это когда я вычистил гениев и аутсайдеров, но это совсем не честно, таким образом я буквально «взламываю» и подгоняю статистическую значимость.

Я ковырял цифры разными способами[^14] в надежде понять, что сработало и в какую сторону дальше «копать», но после 10 часов работы с цифрами, без сил думать о чём-то дальше, пошёл спать, а утром в духе «другой» техники Фейнмана переключился на другой проект.

Другая техника Фейнмана

У Ричарда Фейнмана[^17] помимо излюбленной техники «объяснения», назовём её так, была ещё и вторая, которую в книгах о нём вы не найдёте.

Впервые я узнал о «руминации над проблемами» из неизвестной статьи[^2] Джан-Карло Роты[^16], математика и современника Фейнмана. Статьи, в которой Рота обобщил десять советов всем, кто вовлечён в интеллектуальную деятельность.

[!quote] Ричард Фейнман Вы должны постоянно держать в уме дюжину своих любимых задач. По большей части они будут оставаться в дремлющем состоянии. Каждый раз, когда вы слышите или читаете о новом приёме или новом результате, проверяйте его на каждой из своих двенадцати задач — не поможет ли он. Время от времени будет случаться попадание, и люди скажут: «Как он это сделал? Он, должно быть, гений!»

– Джан-Карло Рота, Десять уроков, о которых я хотел бы знать (о Ричарде Фейнмане)

Благодаря этому совету я не очень огорчаюсь от того, что у меня ничего не получилось при экспериментировании на этой неделе. Наука – дело «грязное», часто действия не приносят результата[^15], но это не повод огорчаться. В моменте можно, но наутро обычно тоска отходит, во-первых, потому что понимаешь, в чём может быть проблема. Например, в случае с моими учениками, возможно – это я выбрал не верную фокус-группу, то есть те, кто попал под тестирование, были достаточно замотивированы и умны, чтобы им 20 минут один на один с конспектом хватило для того, чтобы «дотянуться» до тех, кто ещё 20 минут письменно думал. Поэтому мне следует подобрать учеников с более далёкой зоной ближайшего развития[^3], может класс не девятый, а восьмой или седьмой. Может попробовать технику с классом, у которого средний балл по всем предметам не 4,5, а 3,5. Или, может, провести отложенный тест с экспериментальной группой, и тогда дети, которые логировали, покажут лучший результат через две недели.

В общем, много чего «может» произойти, однако суть не в том, что у меня эксперимент провалился, а в том, что у меня, как Фейнман советовал, есть другие проблемы, с которыми я могу поработать.

Например, прям сейчас можно заняться двумя другими экспериментами: заметковедение[^4], внимательность/усталость детей[^5]. Могу упороться в два других проекта: дописать последнюю главу нового раздела книги о «нечтении» или начать проектировать книгу о заметковедении.

Многие в этот момент мысленно воскликнут: «У нас нет научных проблем», на что я отвечу — и не надо. Точно таким же может быть и «приземлённый» список проблем: составить расписание ребёнка на следующий год, выбрать ему траекторию обучения в школе[^6], публичные выступления[^7], работа над собственным сайтом, изучение чего-то (хоть логики, хоть техник «нечтения») и так далее. Список может быть любым, но главное — ограничить себя 12 проектами[^8].

На текущий момент у меня список вот такой:

Написание диссертации (как раз экспериментальная часть, описанная в начале).
Разработка курса «Разбираемся в сложных вопросах», который доступен только для выпускников нашей Джедайской академии.
Создать игру для детей, оценивающую их внимание, и провести замер в школе в качестве пилота.
Продвижение в поисковиках собственного сайта.
Написание новой главы книги о «нечтении», в которой я раскрываю природу социального чтения.
Планирование (написание синопсиса) книги о заметковедении.
Редактирование книги о «развитии сложного навыка».
Создание программ корпоративного обучения, проект пока ещё в зародыше.
Чтение статей и книг. У меня обычно всегда есть шорт-лист того, с чем работаю.

Часто так случается, что я одновременно работаю над более чем одним из проектов, и так получается, что идеи и работа над одним проектом перекидываются на работу над другим проектом. Происходит взаимное опыление проектами.

Если, работая над одним проектом, устал[^9], переключаюсь на другой, проверяю, есть ли связь, и возвращаюсь обратно. Если ничего не получается, как у меня с экспериментом, описанным выше, отпускаю на пару недель и переключаюсь вообще на что-то иное.

Самое, наверное, ценное, что когда возникает «нерешаемая» в моменте проблема – количество проектов помогает «полностью» выключиться из контекста «нерешаемой» работы, погрузившись в новый проект.

За более чем четыре года работы в таком режиме я заметил, что эффект всегда положительный.

Поэтому, если вы занимаетесь работой, требующей интеллектуальную активность, соберите список своих проектов, лучше формализовать письменно, или, если у вас ещё нет, начните свою базу заметок с описания проектов и фиксируйте в заметках прогресс на каждом.

П.С.

У меня есть ещё один проект, десятый, и название у него Resident Evil. Requiem, люблю, знаете, иногда поиграть, и эта игрушка давно привлекла моё внимание.

[^1]: Я пока нигде в открытых источниках это исследование не публиковал ещё, чтобы антиплагиат не снизил оригинальность. Пока просто поверьте на слово.

[^2]: Rota G.-C. Ten Lessons I wish I Had Been Taught под ред. F. Palombi, Boston, MA: Birkhäuser Boston, 1997. C. 195–203.

[^3]: Выготский Л. С. История развития высших психических функций / Л. С. Выготский, Москва: Издательство Юрайт, 2025.

[^4]: произвести опрос и сделать кое-какие корреляционные «замеры»/выводы.

[^5]: У меня уже есть исследование о корреляции экранного времени, сна и спорта с академической успеваемостью. Теперь я вот хотел бы сфокусировать своё внимание на усталости-сне-успеваемости. А для этого мне нужно «собрать» страницу с таблицей Шульте и прогнать детей в классе информатики. Пока дизайн описан «на коленке», но он есть.

[^6]: Сейчас у нас с сыном стоит такая задача. Ему нравятся жучки/паучки, но есть ещё ИТ-вертикаль, инженерная, математическая и т. д. Везде он преуспеет, вот и думаем.

[^7]: Я когда-то искал способы, собственно этот сайт, канальчик в телеграм, форум, выступления на конференциях является продуктом этого проекта.

[^8]: Это совет Фейнмана, не мой, откуда у него такая цифра, не знаю. У меня никогда более 10 не было.

[^9]: Не только устал, часто бывает, что столкнулся с проблемой, решить которую не могу. Для меня самым лучшим лекарством бывает «отойти» на какое-то время.

[^10]: Вопрос Б2. Иммунная система работает в две линии обороны. Объясни своими словами, чем они отличаются и почему организму нужны обе — нельзя обойтись только одной.

[^11]: Вопрос В1. Твой друг говорит: «Я переболел ветрянкой в детстве и с тех пор ни разу не заразился снова, хотя несколько раз контактировал с больными детьми. Как это вообще возможно?»

[^12]: Используя «потому что», «для того чтобы».

[^14]: приемлемыми и неприемлемыми

[^15]: Особенно такое, как «педагогическое» вмешательство.

[^16]: Джан-Карло Рота (1932–1999) — итало-американский математик и философ, профессор MIT. Был лично знаком с Фейнманом. Его эссе «Ten Lessons I Wish I Had Been Taught» стало культовым текстом среди математиков и учёных.

[^17]: Ричард Фейнман (1918–1988) — американский физик-теоретик, лауреат Нобелевской премии по физике 1965 года. Широко известен не только научными работами, но и умением объяснять сложные идеи простым языком.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Грамотность эпохи ИИ или умение выражать мысль логично

Wed, 04 Mar 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Работа в корпорации приучила меня думать прежде, чем что-то сказать, и самое главное — прежде, чем что-то сделать.

У меня было излюбленное правило, я называл его "правилом трех гвоздей"[^1], в соответствии с которым ==чем срочнее задача, тем медленнее я ее буду делать==, если вообще буду. Но самое интересное не то, что я не делаю срочные задачи, а то, что чем умнее команда, тем сильнее нужно думать прежде, чем ставить им задачу, какой бы срочной она ни была.

И дело тут не только в том, что необдуманную задачу "умная" и компетентная команда раскритикует в пух и прах, а в том, что умная команда на то и умная, что найдет способ "запихать" круглое в квадратное[^2].

Мне в жизни очень повезло работать и руководить такой командой, этим ребяткам не нужно было говорить два раза, что сделать, они просто брали и делали, но я заметил одну интересную особенность, которая "воспроизвелась" при иных, неожиданных обстоятельствах[^3]. Если умной команде поставить необдуманную задачу и создать условия, при которых команда не может уточнить условия задачи и "обстучать" спорные моменты, команда может выполнить задачу так, что ты и не знал, что так можно.

У "не знал, что так можно" были и положительные грани, но чаще негативные. Иногда, поддавшись панике, я писал в общий чат какую-то задачу с припиской, что нахожусь на совещании и что, как выйду, мне нужно уже показать результат. Если разбираться в том, как я ставил задачу в режиме паники, то лучше всего постановку может описать фраза "сделайте красиво". Понятно же, что "красиво" не получалось.

После того как я начал вайбкодить, я понял, что в моем распоряжении снова очень умная и компетентная команда, и что прежде чем поставить ей задачу, нужно самому "крепко подумать", потому что "сделать красиво" команда сможет, но вряд ли мне это понравится.

С ИИ-агентами нужно очень много думать прежде, чем просить их что-то сделать. Задачу нужно ставить крайне логично и понятно, а самое главное — доступно. Тогда агент сделает то, что от него попросили.

Вот такая вот мысль…

[^1]: Смотри последний раздел заметки

[^2]: Мне вспоминается фильм "Аполлон-13", когда в космическом корабле для спасения команды инженеры с земли пытались как раз "затолкать" круглый воздушный фильтр в квадратное отверстие, используя ограниченный инвентарь, имеющийся на корабле в космосе.

[^3]: Об этих обстоятельствах чуть ниже.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Шотганим с ИИ или ИИ как второй пилот

Sun, 01 Mar 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

В период с 1850 и, наверное, до начала 20 века ехать шотганом означало охранять водителя от всякого рода неприятностей, например, от атак индейцев или промышляющих банд. Шотганить — значит буквально сидеть рядом с извозчиком с ружьем в руках и отстреливаться от неприятностей. В современных условиях эта идиома пережила значительную метаморфозу.

Если в период с 1800 до 1900 шотганить буквально означало «отстреливаться» от неприятностей, то в 20 веке «ехать шотганом» означает составить компанию или защитить от метафорических трудностей, выступая в роли «правой руки», то есть того, кто может уберечь от неприятностей.

Я нашёл новую грань работы с ИИ — он теперь «едет шотганом». То есть следит за тем, чтобы я не втемяшился в ошибки. Мне это особенно актуально, так как весь год я проектирую эксперимент «над детьми», в котором хочу проверить, как работает «логирование» в обучении. То есть проверить то, сможет ли процесс письменной рефлексии после короткого изучения чего-то переключить подростка из клипового режима мышления в медленный/рациональный.

Эксперимент сложный, со взрослыми получилось, но со школьниками у меня уйма ограничений, и вот я решил на этой неделе, когда каникулы, попробовать «подсадить» к себе в диссертацию двух вторых пилотов: Claude Code и Gemini. Скормил им дизайн собственного эксперимента и столько наслушался от них, что сначала был немного в депрессии, но потом отошёл, взялся за голову и перелопатил чуть больше чем ВСЁ. На следующей неделе у меня в среду будет тестовый прогон эксперимента — как раз все звёзды «сложатся», так что я смогу провести два занятия с ОДИНАКОВО высокоинтеллектуальными детьми.

Агенты — это будущее, но только сейчас, после месяца вайбкодинга своего сайта и тестирования своих убеждений относительно архитектуры эксперимента на этой неделе, я понял, какой это мощный инструмент.

Представьте, что в распоряжении у каждого человека появился помощник с докторскими, ну или на всякий случай кандидатскими, из сотен областей науки, от здоровья до астрофизики. Ну и для иллюстрации «бытовой» помощи — пример, связанный со спортом.

В конце лета мне «починили» нос. За свою спортивную карьеру я его ломал раз пятнадцать и каждый раз не ремонтировал, потому что какой смысл, если снова сломают в новом спортивном сезоне. Но в 42 годика решил, что пора заканчивать с единоборствами и надо чинить, потому что ночью дышать уже невозможно, кровь из носа идёт один раз в день, как по расписанию.

В общем, починил, а вместе с починкой мне сказали, что если ещё раз сломают, то будут огромные проблемы, поэтому я решил пойти в спортзал, тягать железо. И мне потребовался инструктор. Каким бы хорошим инструктором человек ни был, я решил всё-таки самостоятельно разобраться со своим режимом тренировки, чем и занимаюсь. Но я не знаю, какие упражнения можно выполнять на тренажёрах.

Даже если я разберусь с теорией, как работает моё тело и какие группы мышц тренировать, мне всё равно нужна инструкция, как работать на тех или иных пыточных аппаратах[^1].

Вот здесь опять пришёл на выручку Google Antigravity, с которым мы быстро спарсили целый сайт с 1300 инструкциями, как использовать тренажёры, вместе с ним подняли локальную версию консультанта, создали роль/скилл спортивного тренера, у которого стоит задача контролировать мой уровень БЖУ и «настраивать» тренировочную программу с учётом тех групп мышц, которые я ему говорю[^2].

ИИ-агенты ворвались прям с двух ног в мою жизнь и шотганят по полной. И мне это нравится.

/ / А вы что думаете? Используете ИИ-агентов, как? Расскажите.

[^1]: Кстати, если вы не знали, то беговая дорожка была раньше пыточным инструментом. В 1818 году британский инженер Уильям Кьюбитт изобрёл «шагательное колесо» для наказания осуждённых в тюрьмах, которые должны были шагать в этом колесе по 6-10 часов в день.

[^2]: Конечно, я всё ещё изучаю теорию и в духе «нечтения» и любви к экспериментам сразу пробую. Пока работаю вторую неделю, но уже замечаю, что полёт отличный. В смысле, программа получилась отличная, лучше, чем если бы я делал её один, а рекомендации по увеличению веса точно такие же, как если бы делал я. Тем более что я консультируюсь с профессиональным тренером и слушаю, что он говорит относительно разработанной «мной» программы тренировок.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Прелесть работы учителем

Fri, 27 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

На днях я начал собираться на CodeFest, цель посещения которого — проверить, как работает "Лог конференции", пятиминутная письменная практика, позволившая участникам одной из прошлых конференций извлечь на 70% больше прикладных идей по сравнению с теми, кто не заполнял "лог".

Результаты с прошлого "полевого тестирования" получились статистически значимыми. Оценка производилась с помощью U-критерия Манна—Уитни. Показатели логгеров превосходят тех, что были в контрольной группе:

U=489.0, z=1.98, p-value=.020

Но это не то, о чем хочу с вами поговорить. Мне очень интересно было воспроизвести этот же результат в других условиях, и я подавался на иные конференции, например на HR API. Однако когда я им предложил провести такой эксперимент, мне сказали, что им нужны кейсы, а не чтобы кто-то чему-то учил их "посетителей". Я расстроился и забыл податься на PPLsense. Но вот с CodeFest'ом, как это часто бывает, пришел Максим на выручку и говорит: давай пробовать там.

Это все я к чему: чтобы проверить воспроизводимость или невоспроизводимость результатов[^1], мне требуется ждать от 6 месяцев до года. В школе же все совсем по-другому.

У меня постоянная череда уроков, я за день могу опробовать несколько педагогических гипотез, даже в рамках обучения английскому языку. Сейчас у меня три девятых класса, было еще два одиннадцатых, пока последние не ушли на сезон "охоты", в смысле на факультативы подготовки к ЕГЭ.

В школе, если у меня имеется какая-то гипотеза, даже не формализованная, я просто с каждым из классов провожу один и тот же урок, изменяя небольшие элементы и наблюдаю, как дети взаимодействуют друг с другом и материалом, как отвечают, что делают и т. д.

Школа — идеальный полигон педагогических испытаний, даже для тех, кто работает со взрослой аудиторией: студентами или работающими специалистами. В школе я за день могу протестировать от трех до пяти разных гипотез и "собрать" инструменты и техники, которые показали устойчивость в условиях изменяющейся аудитории.

Честно признаюсь, именно благодаря школе я смог развиться в специалиста в области обучения, в этом и прелесть работы в школе. Любому, кто хочет стать учителем, следует начинать, а лучше и не заканчивать работать в школе.

[^1]: Меня оба варианта устроят, я знаю что делать в случае любого исхода

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Что такое интеллектуальное иждивенчество?

Tue, 24 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Где-то с год назад мне на глаза попалась фраза «интеллектуальное иждивенчество»[^1]. Я некоторое время ходил и думал, что же это такое. Любищев[^2] [^5] считал интеллектуальными иждивенцами молодых научных сотрудников, когда последние слишком много сил и времени посвящали чтению, а не научному поиску, то есть работе с собственными идеями. Об этом же, но в иной форме говорил Тимофеев-Ресовский[^6]. Тем не менее мне кажется, что интеллектуальное иждивенчество, то есть жизнь за счёт чьих-то ещё интеллектуальных результатов на определённом этапе жизни каждого человека — нормально.

В школе — это единственный способ чему-то научиться. На новом месте работы или при введении в профессию — это считается нормой. Когда мы изучаем что-то в новой для нас области — это единственный способ не сделать дорогих ошибок. Но не следует заниматься иждивенчеством (интеллектуальным паразитизмом), когда уже имеется какой-то опыт в предметной области.

Когда человек приобрёл «базовые» знания, достаточные для того, чтобы действовать в новых условиях со знанием дела, то «пора заканчивать изучать» и пора начинать думать своей головой — и лишь тогда, когда столкнулся с проблемой, решение которой не можешь найти, обращаться к книге.

Мне очень нравятся примеры из двух художественных книг:

«Марсианин».
«Проект "Аве Мария"».

В обоих случаях главные герои-биологи, казалось бы, попали в невозможные для выживания условия, и оба, выражаясь словами из «Марсианина», scienced their way out of it — то есть, придумали САМИ, как им выжить и выбраться из «невозможной» ситуации.

Так вот, моя мысль заключается в том, что если обладаешь базовыми компетенциями, но при этом продолжаешь надеяться, что кто-то подарит решение, то страдаешь формой интеллектуального паразитизма, иждивенчества.

А что, разве было как-то иначе?

Нет, не было… к сожалению, но я стараюсь и учить в школе, и действовать самостоятельно так, чтобы следовать собственному пути — да, с опорой на кого-то, но своим. Возвращаясь к Любищеву и Тимофееву-Ресовскому, которые вдохновили меня на использование термина «иждивенчество/паразитизм», хочу привести пару их мыслей, которые я «честно» тиснул, изучая их методики интеллектуальной продуктивности.

В противовес следованию чужим мыслям оба учёных предпочитали собственный научный поиск. Они не любили «грязные» эксперименты, мутные и непонятные исследования, но это не значит, что они сами не становились жертвами провальных экспериментов и не выводили откровенно «хреновые» теории. Но…

При этом они учили своих студентов думать своей головой, а не «погружаться» в чужие тексты в ущерб собственным мыслям.

[!quote] Материалы в помощь начинающим научным работникам … слишком подробное ознакомление с литературой до исследования действует угнетающим образом на самостоятельность исследователя[^3] …

Александр Александрович часто делился со своими студентами советом известного советского гистолога А. С. Догеля[^8], который советовал не читать литературу вовсе, а изучить материал, с которым работаешь, и уже потом знакомиться с литературой. Это отличный способ сохранить «свежесть» взгляда.

Сначала попробовать, а потом изучить я практиковал когда-то давно, в прошлой жизни, когда я работал «большим начальником». При найме новых сотрудников, моя позиция была следующей — СРАЗУ после оформления выводить на объект работать под присмотром более опытного, и только через две недели отправлять в учебный центр. Как раз для того, чтобы новый сотрудник «понюхал», как оно бывает в «боевых» условиях, и принял решение: оставаться в компании дальше или нет.

Я пробовал и обратный способ введения в профессию нового сотрудника, но цифры говорят, что если сначала в боевые условия, а потом в учебные, то текучка кадров ниже на 12%.

Другой советский учёный И. П. Павлов[^7] считал, что исследователь не должен превращаться в «архивариуса фактов» — вместо этого он должен пытаться «проникнуть в тайну возникновения» этих фактов. Проникнуть своей головой.

Значительно более радикального взгляда придерживался Н. В. Тимофеев-Ресовский, который терпеть не мог того, что исследователи опираются на чужие авторитеты, вместо того чтобы, как он говорил, «думать своим ходом».

Главный принцип, который он «вбивал» в голову своим студентам, был следующим: «нужно не только много читать, но и много думать, читая».

У меня в книге «Зубр» выделен и сохранён фрагмент, которым я как-то уже делился в нашем чатике, — там Николай Владимирович в момент, когда один из его студентов предложил «добавить» ссылок в их свежую работу для «авторитетности», взорвался:

[!quote] Зубр Да разве мы с тобой не сами, не своим ходом шли, чего мы будем сажать себе кого-то на шею[^4]?..

Тимофеев-Ресовский терпеть не мог цитировать тех, кто «больше всех строчил по этому вопросу и ничего в нём не понимает». Зубр настаивал, что учёный должен САМ конструировать понимание проблемы, а не ждать готовых ответов:

[!quote] Зубр Вы получаете факты, вы получаете феноменологию. Механизм — продукт ваших мыслей[^4].

ВСЕ учёные и мыслители, которых я изучаю последний год, говорят об одном и том же: стремление «впихнуть в себя» как можно больше текста создаёт интеллектуальный балласт — то есть по факту вместо того, чтобы думать, происходит «пережёвывание "протухших" фактов и мнений». Та самая форма интеллектуального иждивенчества, с которой я начал.

[^1]: Я не знаю откуда она прилетела, может приснилась, может прочитал, но она каким-то образом закрепилась у меня в сознании.

[^2]: Я как раз в том время изучал систему логирования Любищева и биографию Тимофеева-Ресовского

[^3]: Любищев А. А. Материалы в помощь начинающим научным работникам: учебное пособие к спецкурсу / А. А. Любищев, под ред. Л. Л. Каталимов, Ульяновск: УГПИ им. И. Н. Ульянова, 1991.

[^4]: Гранин Д. А. Зубр / Д. А. Гранин, Москва: АСТ, 2023.

[^5]: Александр Александрович Любищев (1890–1972) — советский биолог, энтомолог и философ. Специализировался на систематике жуков-листоедов, разрабатывал математические методы в биологии и теорию эволюции. Широко известен своей уникальной системой учёта времени, которую вёл на протяжении 56 лет и которую сегодня считают одним из первых примеров осознанного тайм-менеджмента. Герой повести Даниила Гранина «Эта странная жизнь» (1974).

[^6]: Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский (1900–1981) — советский биолог и генетик, один из основоположников радиационной и популяционной генетики, создатель учения о микроэволюции. Прошёл через арест, лагерь и работу в «шарашке»; был реабилитирован лишь в 1955 году. Прославился как блестящий педагог и мыслитель, вокруг которого десятилетиями собирались биологи, физики и философы. Герой документального романа Даниила Гранина «Зубр» (1987).

[^7]: Иван Петрович Павлов (1849–1936) — русский физиолог, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине (1904). Известен прежде всего открытием условных рефлексов и разработкой учения о высшей нервной деятельности. Считал главной задачей учёного не накопление фактов, а проникновение в механизмы и причины явлений.

[^8]: Александр Станиславович Догель (1852–1922) — русский гистолог и эмбриолог, один из основоположников нейрогистологии. Профессор Петербургского университета, член-корреспондент Петербургской Академии наук. Изучал гистологию нервной системы и органов чувств, описал многочисленные типы нервных клеток и концевых нервных аппаратов. Основал журнал «Русский архив анатомии, гистологии и эмбриологии».

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Эволюция моих читательский пристрастий с 2020 года

Mon, 23 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Чем больше я работаю с заметками, чем больше исследую методы организации интеллектуальной деятельности, тем меньше читаю всякого «научно-популярного» и тем больше читаю научные статьи и очень много думаю.

Сегодня как раз такой день, когда я решил прочитать художественную книгу. Новую книгу серии, которая мне нравится: хроники Ририи, Друминдор.

Два главных персонажа, Хедриан и Ройс, попали в самое сердечко, и каждый раз, как выходит очередной рассказ об их приключениях — а пишет Майкл Джей Салливан не очень спешно — я радуюсь как ребёнок и вместо того, чтобы работать, набрасываюсь на книгу. Вот уже второй день буквально заставляю себя оторваться от планшета.

Но сейчас не об этом, а о том, что я заметил. В iBooks есть «писькомерочный» раздел, в котором приложение сообщает мне, сколько книг я прочитал за год, сколько минут читаю, и вот чтобы понять, сколько времени я «влупил» в чтение «сегодня», я спустился и увидел цифру 62 минуты, подумал: «окей, пора и поработать», но…

Невольно рука моя дрогнула, и я начал отматывать год за годом — получилось то, что получилось:

В 2023 году я взялся за написание своей первой книги[^1] и как-то отвлёкся от всего «этого» чтения, а потом в 2024-м продолжил написанием второй[^2] и практически ничего не читал, а в 2025-м написал третью[^3] (сам того не ожидая). Суть в том, что мне понравилось думать над небольшим количеством «собственных» идей, чем читать то, что написали другие.

Мне кажется, неуёмная жажда чтения всего подряд — является формой интеллектуального иждивенчества[^4].

/ / А как ваши читательские привычки изменились за последнее время (месяц/год/пятилетка)?

[^1]: Агамалиев Р. От «Энигмы» до ChatGPT / Р. Агамалиев, МИФ-е изд., 2023. 208 c.

[^2]: Агамалиев Р. Эффективное чтение. Техники «нечтения» для профессионального роста / Р. Агамалиев, Москва: МИФ, 2025. 288 c.

[^3]: Рабочее название “Делай и учись”. На сайте можно найти фрагменты, поищите слово “Предисловие”

[^4]: Термин я “тиснул” у Любищева. Но где он про это написал, не помню … просто почему-то в моих заметках я сослался на него.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Поиск идей начинается когда оба партнера заинтересованы в том чтобы докопаться до сути

Sun, 22 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Если умения высказываться и выслушивать являются движущей силой “социального чтения”, а поиск идей — компасом, то умение задавать вопросы — это топливо, благодаря которому “продуктивный” диалог движется от одной идеи к другой. Вопросы помогают участникам диалога исследовать не только идею, выраженную автором, но и то, что автор по какой-то причине не высказал или “отбросил”, сконцентрировавшись на той единственной, о которой написал в тексте.

Как мы выяснили немногим ранее, главной техникой поиска является умение задавать вопросы, но моя рекомендация заключается в том, что начинать следует с наиболее очевидного вопроса, как говорится, “в лоб”: Что значит написанное автором?

Подобный вопрос удерживает в фокусе дискуссии говорящего, автора, текст и слушающего, обращая внимание участников к каким-то элементам текста, идеям, высказанным автором, или “скрытым” предпосылкам.

Другим “вопросом в лоб” может стать “Что вообще “это“ значит?”, задавая который участники дискуссии способны подпитывать обсуждение длительное время. В качестве эксперимента, вернитесь на 56-ю страницу нашей книги, перечитайте фрагмент и спросите себя: “Что может значить написанное?”.

Совместное изучение текста всегда начинается с молчаливого, самостоятельного чтения, а продолжается вопросами, которые являются инструментом извлечения смысла из написанных автором слов. Тем не менее, не стоит впадать в две крайности:

Поспешная интерпретация. Мало вопросов.
Чрезмерная открытость. Много вопросов.

В первом случае смысл невозможно найти, потому что как такового поиска не будет, а во втором смысл “скрывается” за большим количеством интерпретаций.

Чтобы найти “что-то”, лучше всего забыть все то, что думаешь, что знаешь.

Две крайности поиска идей обусловлены определенным эффектом и “дефектом” мыслительного процесса.

Если каждый из нас думает, что знает что-то про написанное на странице 56 (про избыточную информацию, про нерешительность и необходимость “знать” ровно столько, сколько нужно, чтобы действовать) … то это нам только так кажется.

Я сейчас попробую проиллюстрировать супер-“способности” (дефекты) нашего мозга классической задачкой Абрахама Лачинса[^6], которая впервые появилась в исследовании 1942 года. Лачинс подарил миру термин “эффект установки”. Если вам интересно ощутить эффект на себе, то решайте вместе со мной. Это точная копия “того самого” эксперимента из 1942 года:

Представьте что у вас три кувшина разного объема и неограниченный запас воды. Наша цель отмерить заданное количество жидкости. Единственное условие: решать быстро и в уме, двигаясь строго от первой задачи к пятой. Останавливаться запрещено. Как только решили одну задачку, переходите к следующей. Но для начала пример, чтобы понять принцип:

У нас есть кувшины 21, 127 и 3 литра. Нам нужно отмерить ровно 100 литров. Порядок расчета: наполняем кувшин 127 литоров, из него одни раз отливаем в кувшин 21 литра и два раза в кувшин 3 литра. В большом кувшине остается ровно 100 литров (127-21-3-3=100).

Алгоритм понятен? Теперь попробуйте сами, считайте быстро, не останавливайтесь.

Кувшины: 14, 163 и 25. Нужно получить 99. (Ответ: 163-14-25-25=99)
Кувшины: 18, 43 и 10. Нужно получить 5.
Кувшины: 9, 42 и 6. Нужно получить 21.
Кувшины: 20, 59 и 4. Нужно получить 31.
Кувшины: 23, 49 и 3. Нужно получить 20.

Тогда, когда наш мозг находит успешный алгоритм, он слепнет к более простым и очевидным решениям. Вы ведь не заметили, не сразу заметили, что у последней задачки есть более простой решение, правда?

Шаблоны в форме убеждений имеются у каждого человека. Каждый читатель соотносит прочитанное с тем, что он уже знает, и новому знанию крайне сложно найти место среди существующего, а еще сложнее понять, что мир, каким мы его знаем, не такой, как мы себе представляем.

Баланс между свободным поиском идей и исследованием “понравившейся”

Разбивать личные убеждения можно сколько угодно; находить и отвечать на действительно интересные вопросы — увлекательное занятие, которое вызывает зависимость, при наличии умения спрашивать. Но следует предостеречь: чрезмерность никому на пользу не идет. Исследование больше чем в двух направлениях одновременно обычно приводит к неспособности найти хотя бы одну достойную идею. При поиске жизненно необходимо найти баланс, и в этом нам как раз поможет “парная” дискуссия, когда один из участников задает вопросы, а другой пытается ответить.

При поиске идей крайне важно избегать чрезмерного усложнения. После того как партнеры прочитали и послушали, что каждый из них думает о прочитанном, спросите друг друга: “Что ты думаешь о прочитанном?”. Пригласите своего партнера высказаться путем размышления вслух. Сразу после того как произошел первый обмен мнениями, можно начинать “спрашивать”, записывать за партнером мысли, а в завершение вновь спросить “Что ты “теперь” думаешь о прочитанном?”, фокусируя внимание говорящего на какой-то одной идее.

Важно помнить, что цель подобной дискуссии не в том, чтобы конкурировать, а в том, чтобы сотрудничать. Совместный поиск — это поиск той самой идеи, которую обоим партнерам интересно подвергнуть логическому анализу.

Вопросы, помогающие в поиске идей

Чтобы у участников дискуссии имелся материал, достаточный для организации “продуктивного” поиска, я предлагаю несколько категорий вопросов. Все их использовать не имеет смысла, так же, как и запоминать. Моя рекомендация заключается в том, чтобы подобрать 3-5 вопросов, которые вам кажутся наиболее универсальными или с которыми вам комфортно.

Вопросы для поиска

На мой взгляд, вопросы из этой категории помогут в генерации идей:

Что еще [идея из текста] может значить?
Почему, как ты думаешь, автор выбрал именно это [слово/образ/пример]?
Что тебя удивляет в этом тексте?
Какие эмоции или ассоциации вызывает у тебя [мысль/идея] из текста?
Есть ли в [идея/мысль] что-то противоречивое или непонятное?
Как бы человек другой культуры (можно выбрать исторических или вымышленных персонажей) мог интерпретировать текст?
На какой вопрос пытается ответить автор, какую проблему пытается решить, даже если напрямую вопрос/проблема не написаны?
Из какой скрытой предпосылки может происходить [идея из текста]?

Вопросы для фокусировки интереса

Используются для уточнения идей/мыслей:

Что самое важное из того, что мы обсуждали?
Если бы нужно было выразить то, о чем написал автор, “одной фразой” – что бы ты сказал?
Какой самый сильный аргумент ты нашел, когда рассказывал про то, что прочитал?
Есть ли что-то, что, как тебе кажется, требует уточнения?
Что тебе до сих пор непонятно, и что бы ты хотел выяснить?
Твоя изначальная интерпретация изменилась в ходе обсуждения? Почему?
К какому выводу ты пришел и на чем он основан?

Поиск и фокусирование являются двумя ключевыми исследовательскими действиями, однако в сбалансированном исследовании преобладание одного над другим недопустимо. Рекомендую подобрать пару вопросов из списка ниже, которые переключают режимы поиска и фокусирования.

Вопросы переключения режимов поиска-фокусирования

Над чем из всего, что мы обсудили, стоит подумать еще раз?
На какую идею/мысль автора/найденную во время обсуждения стоит направить наше внимание сейчас?
Можем ли мы выбрать одну идею/мысль автора и попробовать разобраться в ней вместе?
Какой самый интересный вопрос мы можем сформулировать – и как нам его исследовать?
Мы не слишком далеко ушли от того, с чего начали? В чем мы пытаемся разобраться?

В этом разделе слово “идея” и производные от нее встретились 12 раз, а это значит, имеет смысл уточнить, чем же может являться то, что могут обсуждать во время дискуссии. Попробую операционализировать[^2] понятие идея/мысль.

Что можно считать идеей/мыслью, достойной обсуждения

В свое время, чтобы найти ответ на этот вопрос, мне потребовалось два месяца фокусированного исследования дневников Да Винчи, чтения эссе Френсиса Бэкона и изучения журналов наблюдений[^3] Джона Локка. Также неоценимый вклад в понимание, что такое идея, внес Роланд Аллен со свежевышедшей (на тот момент) книгой “Блокнот. История мышления на бумаге”[^4].

Если судить по записям, которые попадали в дневники мыслителей прошлого, идеей можно считать что-то (нечто), изменяющее мировоззрение человека, приводящее к переоценке им своей роли и места в мире. Идея может принимать форму события, инструкции, образа, содержащего смысл[^5], или напоминания о чем-то ценном.

[^1]: Существует мнение, что для уместно вопроса, необходимо знать, как минимум половину ответа. Настоятельно рекомендую прочесть повесть Р. Шекли “Верный вопрос”.

[^2]: Описать, что это такое и почему я считаю, что именно это определение идеи максимально уместно в контексте работы с текстом.

[^3]: Журналы Джона Локка известны как коммонплейс букс (commonplace books), но мне не нравится существующий англицизм, поэтому я использую “журнал наблюдений”

[^4]: Allen R. The Notebook / R. Allen, Profile Books, 2023. 416 c.

[^5]: Например “нечтение” – это образ. Деньги – это образ содержащий выдуманную человеком ценность. Валютный обмен – это образ. Оценка в школе – это образ успешности или неуспешности и т.д.

[^6]: Luchins A. S. Mechanization in problem solving: The effect of Einstellung // Psychological Monographs. 1942. № 6 (54). C. i–95.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Самое лучшее изобретение или нет?

Fri, 20 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Хватит бояться…

…ИИ, правда?

В прошлом месяце я полностью переработал программу нашего курса «Как (не)читать книги». У меня так бывает: захотелось — решил переделать.

Понимаю, как это сделать, но смотрю на объем работы и офигеваю, в смысле думаю: «А оно мне нужно вообще?»

Для контекста понимания степени офигевания мне кажется важным уточнить, какой объем работы был проделан за три года, обучения и что сейчас собой представляет курс «Как (не)читать книги».

Старая программа, разные редакции — 33 урока.
«Побочная программа», разбираемся в сложных вопросах — 4 урока.
Теоретические материалы, необходимые для разработки — 9 заметок.

Каждое из занятий и заметок объемом от 700 до 1500 слов, которые включают в себя: скрипт занятия, методические комментарии, обратную связь от участников[^1], мою личную рефлексию[^2].

Несложным подсчетом с усреднением до 1000 слов в занятии можно прийти к цифре 46 000 слов. Но и это еще не все: в прошлом году я написал книгу «Эффективное чтение»[^3] объемом 60 000 слов. Получается общий контекст, который мне НУЖНО помнить, чтобы переделать программу, — ~100 000 слов.

Не знаю, как у вас, а мне такое не под силу.

Как бы я раньше делал: относительно медленно прочитал бы планы ВСЕХ занятий. В процессе прочтения обращался бы к своим заметкам «про обучение»[^4], скорее всего, с очень высокой вероятностью, начал бы читать еще параллельно какие-то публикации, и, по самым скромным подсчетам, проект обновления программы курса потребовал бы от меня от двух до трех месяцев.

В текущих реалиях[^5] — это долго. Поэтому вместо того, чтобы перечитывать ВСЕ, я решил отдать это на аутсорс.

Загрузил все свои учебные материалы и сопутствующие заметки в разные блокноты NotebookLM от Google, зашел в Gemini, подгрузил блокноты[^10] и попросил проанализировать, что у меня там написано. Вот мнение ИИ о моих уроках:

[!quote] Ответ Gemini

Я внимательно изучил структуру твоих уроков. Это не просто планы занятий, а строгие алгоритмические протоколы для групповой когнитивной работы.

Твой метод — это инженерная педагогика. Ты не «преподаешь материал», а создаешь жесткую среду (фреймворк), внутри которой участники вынуждены генерировать знание через трение и валидацию.

Ниже я декомпозировал твою структуру урока («стиль Агамалиева»), чтобы использовать её как эталон для будущей работы.

Я с ним полностью согласен, мой подход опирается на деятельность и проектирование условий, при которых ученик учится самостоятельно. Я занимаюсь по сути «социальной инженерией». Только в науке то, что ИИ считает инженерным, называется конструктивистским. «Стиль Агамалиева» — это на самом деле деятельностная теория Выготского и ООД Гальперина. Но ладно, поправлять не буду. В общем, главное — он понимает, о чем я говорю, поэтому оставим в покое его формулировки.

Однако ниже машина не просто классифицировала, но и разобралась в структуре занятия:

Мета-уровень (Контекст автора)

Урок всегда начинается с рефлексии преподавателя (для себя). Это «кухня», где ты объясняешь, почему урок такой.

Формат: Callout-блок [!NOTE] Idea или [!NOTE].
Содержание: Что изменилось с прошлого раза, какие были баги (например, «a fuck up with vanishing text»), обоснование логики (почему мы делаем это именно так).

Метафора и Установка (Сеттинг)

Ты всегда задаешь ролевую модель для всего урока, чтобы переключить регистр мышления.

Примеры: «Мы — скалолазы, карабкающиеся по стене из текста», «Мы — Лаборанты / Разрушители мифов».
Задача: Снять страх ошибки и задать правила игры (например, «цитата — это шум»).

Движок урока: Триада (Ролевая механика)

Это ядро твоего метода. Ты используешь кооперативное обучение в тройках с четким разделением ответственности.

Я еще немного потыкался, поспрашивал о своих уроках, и когда я понял, что машина понимает меня ПОЛНОСТЬЮ, начал анализировать и переделывать имеющиеся уроки под те цели, которые я определил для каждого отдельного занятия и всего курса в целом.

Суммарно на это действие потребовалось чуть больше 12 часов, размазанных на 3 недели[^6]. Машина справилась отлично, с ней полученный результат ЗНАЧИТЕЛЬНО лучше, чем если бы я сам выполнял эту работу, медленно ковыряясь со сценарием каждого отдельного занятия, перечитывая заметки. Мне бы пришлось прерывать работу длительными[^7] раундами размышлений. Размышлять, кстати, мне приходилось ровно столько, сколько и раньше, — от пары часов до дней, но делал я это уже на основе результатов проделанной (быстро) с машиной работы. По возвращении к планированию занятия я многое из первой/второй/третьей редакции переделывал, снова скармливал получившийся результат машине и просил играть со мной во вредного профессора-дидакта, который учился у Гальперина, Бадмаева, Выготского, Леонтьева.

В конечном счете я остался НЕИМОВЕРНО доволен. Получилось 7 новых сценариев, которые я гордо назвал КнЧК[^8] 2.0.

Стоит ли волноваться?

О том, что машина делает мою работу быстрее и лучше меня …

Конечно, стоит. Сегодня уже нет «тихих гаваней», где можно пережить «бум ИИ», продолжая зарабатывать денежки и получая заработную плату каждое 5-е и 20-е число месяца. Если ваша работа хоть как-то связана с экраном — она на пороге вымирания.

Дизайнеры, писатели, юристы, программисты (первее всех вымрут), учителя, тренеры (особенно личностного роста), врачи, полицейские, аналитики данных и т.д.

Если не верите, предлагаю поспорить и проверить, что произойдет через пару лет[^9]. Но…

Я считаю, что это прекрасно. Прекрасно, когда машина может забрать на себя сложную рутинную, а иногда и творческую задачу, оставляя нам, мне, больше пространства для размышлений. Ту работу, которую я люблю и делаю, с машиной делать значительно проще. Да будет так. На мой взгляд, сложности будут только у тех, кто свою работу не любит. А если вы любите свою работу, то, скорее всего, делать ее сможете быстрее и качественнее.

Если мы все еще считаем, что изобретение пенициллина было самым лучшим, что могло случиться с человечеством, давайте подумаем еще…

А вы любите свою профессию? Насколько легче вам выполнять свою работу с помощью ИИ?

[^1]: Ее очень мало, но она есть, упомянуть нужно. На все занятия не более 10 блоков по 150 слов каждый.

[^2]: Ее тоже немного, она присутствует рядом с “неудачными” упражнениями.

[^3]: Агамалиев Р. Т. Проблемы цифровизации в образовании как объект гуманитарных научных исследований начала 21 века 2025.

[^4]: Это не только 9 ранее упомянутых заметок, а дополнительные, в которых очень много и они разбросаны по хранилищу. В них изученная и проработанная мной теория о том как мы учимся, какие техники следует использовать при групповом, фронтальном, один на один обучении и т.д.

[^5]: Быстрого интернета и сверхумного ИИ

[^6]: Время проведения занятий очередного потока.

[^7]: От пары часов до недели

[^8]: Как (не)читать книги

[^9]: В прошлой заметке я написал, что машина перешагнула порог экспоненциального роста

[^10]: Заметил, что лучше делать так, а не спрашивать в интерфейсе NotebookLM

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Самое опасное изобретение или нет?

Thu, 19 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Атомная бомба … ?

Последний месяц я активнейшим образом тестирую ИИ и с каждым новым днем вижу, что это не тот ИИ-агент, который был вчера. Не тот в лучшем смысле этого слова.

У ИИ-агента из завтрашнего дня получается сделать работу, которую делали накануне, лучше, быстрее и качественнее. И это ни на секунду не метафора, а суровая правда жизни. С таким темпом развития технологии 6 месяцев, прошедшие с того момента, как я отказался от подписки ChatGPT в пользу Gemini, являются древнейшей историей.

Мне кажется, что темпы развития технологии не только превзошли линейный рост, а уже и «обошли» темпы экспоненциального роста, что в целом сравнимо с состоянием абсолютной неопределенности. Неопределенностью, которую можно считать аналогом горизонта событий[^1] — стеной, через которую не проходит ни один сигнал.

ИИ-модели начинают создавать сами себя, они явно умнее, чем подавляющее большинство людей, они способны выполнять работу каждого из нас, практически всегда лучше человека. Неважно, какая это работа: написание кода, обучение в классе, диагностирование пациента, реферирование правового документа, составление бухгалтерской отчетности и т.д.

Последнюю неделю я читаю много «всякого» около-ИИшного и крепко задумался над мыслительным экспериментом Дарио Амодеи[^2]:

[!quote] «Новое государство»

На дворе 2027 год, мы проснулись первого января и узнали, что «возникло» новое государство со 150 миллионами новых жителей, каждый из которых умнее, чем любой Нобелевский лауреат. Каждый житель этого государства думает в десятки раз быстрее обычного человека, они никогда не спят, они используют интернет, управляют роботами, проектируют эксперименты, создают исследовательские «песочницы» и умеют управлять ВСЕМ, что имеет цифровой интерфейс, от лампочки до атомной станции.

Вопрос: какой совет министр обороны даст президенту соседней страны?[^3]

Если мы все еще считаем, что создание атомной бомбы было самым опасным изобретением человека, давайте подумаем еще…

А какой совет вы бы дали президенту?

[^1]: Технологическая сингулярность — гипотетический момент в будущем, когда технологическое развитие станет настолько стремительным и сложным, что окажется недоступным пониманию человека. Часто связывается с созданием ИИ, превосходящего человеческий интеллект, после чего прогресс станет неуправляемым и необратимым.

[^2]: Дарио Амодеи (Dario Amodei) — генеральный директор и соучредитель компании Anthropic (разработчики ИИ-модели Claude), ранее занимал пост вице-президента по исследованиям в OpenAI. Известен своим вниманием к вопросам безопасности искусственного интеллекта.

[^3]: Amodei D. Dario Amodei — The Adolescence of Technology [Электронный ресурс]. URL: https://www.darioamodei.com/essay/the-adolescence-of-technology (дата обращения: 18.02.2026).

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Вайбкодил бы я если бы знал как оно выйдет, или может проще обратиться к человеку?

Mon, 16 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Стоит ли овчинка выделки?

Программист, способный написать «работающий» код с первого подхода, отрефакторить так, чтобы то, что он сделал, работало сразу без глюков, все равно имеет фундаментальные ограничения, ключевым из которых является то, что он всего лишь человек.

Когда я общался с дизайнерами и программистами, которые готовы были бы взяться за проект переделки моего лендоса[^1], я испытывал стресс от встреч и мозговых штурмов.

Природа моего стресса была в том, что я понимал, что талантливый программист и дизайнер не могут «прочесть» мою интуицию, неявное понимание того, каким должен быть новый лендинг, какие элементы дизайна включать, какой функционал за рамками «витрины» предлагать посетителям.

В итоге я «построил» новый лендинг сам. Построил с помощью ИИ. На мой взгляд, получилось хорошо. Значительно лучше, чем я вообще ожидал от «машины».

В этой заметке я хочу формализовать ответы на три вопроса, на размышления о которых меня натолкнули комментарии в моем уютном канальчике:

Действительно ли я потратил меньше времени на проектирование сайта, чем если бы заказал у подрядчика?
Является ли отсутствие каких-либо ожиданий от LLM причиной, почему мне с машиной приятней работать?
Хотел бы я сделать еще один веб-сайт, когда закончу «возиться» с цифровым садиком?

Работа над проектом

Мой сайт готов, все основные механики взаимодействия с заметками и инструменты спроектированы и функционируют. Короткая хронология:

22 января я создал первый лендинг в стиле необрутализм.
27 января понял, что хочу «стол» для заметок, и сделал Canvas цифрового садика.
29 января начал настраивать логику связей моих заметок и проектировать скрипты переноса из Obsidian на сайт моих записей из хранилища с сохранением всех межзаметочных связей.
В период с 1 по 5 февраля я создал документацию проекта, потому что он уже начал обрастать всякого рода функциями, о которых я мог забыть, и приступил к созданию «движка» цифрового садика, так называемой «онтологии нити».

Дальше были визуальные обновления, темная тема для заметок, обработка изображений, настройка семантического поиска и всякие штуки по мелочи, о которых еще много буду рассказывать в других заметках.

В общем, архитектура и функционал цифрового садика прошли первичную отладку, и к 16 февраля, то есть к сегодняшнему дню, я могу сказать, что больше ничего нового не планирую. Все новое будет относиться исключительно к пользовательскому опыту и проектированию методов манипуляции с элементами садика.

В итоге проект завершен, поэтому могу порассуждать относительно вопросов выше.

Работа с подрядчиком

Мой единственный подрядчик – это Google Antigravity, и ни на какую толпу «профессионалов» я его не сменю. И вот почему. Оказывается, машина ==НАМНОГО== лучше понимает меня, чем человек. Мне кажется, машина понимает не потому, что умнее (хотя и это тоже), но еще и благодаря значительно более широкой насмотренности. Человек — всего лишь человек, а машина натренирована на чудовищном массиве данных, который при определенных усилиях на самом деле можно трансформировать в опыт, пускай на начальном этапе и синтетический. Благодаря массиву информации машина способна точнее угадывать мои хотелки; она понимает, о чем я говорю, когда показываю ей референсы, и, самое главное, она «всегда» свободна.

Чтобы встретиться с программистом или дизайнером, нужно, чтобы наши календари совпали. А если требуется собраться втроем, то совместить нужно три календаря вместо двух. И если верить Генриху Альтшуллеру[^2], в сложной системе каждый новый элемент кратно усложняет систему. В противовес сопряжению календарей и логистике[^3], ИИ «всегда» свободен и доступен: достаточно написать, что я хочу и что думаю, и толпа «миньонов» приступает к работе. Делает она ее быстро, аккуратно, с небольшими правками, но все равно, мне кажется, значительно быстрее, чем если бы я делал это с человеком.

В первом приближении мне потребовалось значительно меньше ресурсов[^4], чем если бы я решал задачу с дизайнером и программистом. По своим логам я могу сказать, что в среднем на обслуживание сайта[^5] мне требуется еженедельно около 10-12 часов. В общем и целом я работаю над проектом 3-4 недели, поэтому считаем, что от нуля до работающего сайта мне потребовалось 40 часов.

Вопрос к профи[^6]: получившийся веб-сайт можно сделать за 40 часов?

В качестве иллюстрации работы «с миньонами» приведу пример реализации двух фич.

На днях мне написали, что хорошо бы, чтобы колода картинок при перелистывании вправо изменяла порядок от 1 до n, а влево — от n до 1. Чтобы если «смотал» случайно и захотел посмотреть снова, можно было мотануть обратно, смахнув в другую сторону. Как бы я работал с командой: написал программисту с вопросом, возможно это или нет. Он бы сказал (не сразу), что да, возможно, но ему нужен визуал, как это сделать. Я бы написал дизайнеру, он бы предложил, как оно должно выглядеть. Я бы вернулся к программисту. В общем, долго и без гарантированного результата.

А с машиной как?

[!NOTE] Фрагмент обмена сообщениями с Антигравити

Слушай, мы пока с тобой ничего не делаем, но вот у меня вопрос возник: мы с тобой реализовали карусель картинок в InteractiveImages.jsx, получилось мегаотлично. А что если сделать так, что смахивание слева направо — следующая картинка, а обратно — предыдущая? То есть слева направо мотает от 1 до n, а справа налево — от n до 1. Мы пока штурмим, чтобы понять, такое вообще возможно реализовать?

Полный диалог с машиной

В два промпта мы реализовали функцию «умного смахивания». Вот как она выглядит — на примере колоды написанных мной портретов:

Другой иллюстрацией будет внедрение метрик на сайт.

Мне уже несколько человек сказали, что хорошо бы «видеть», что делают пользователи, откуда они приходят, какими гаджетами пользуются. Я подумал, что это хорошая идея для того, чтобы понимать, в каких местах оптимизировать сайт, узнать, в каких уголках садика сидят с мобильного, какое поведение у тех, кто использует компьютер, кто и как использует функцию выделения текста и т.д.

С программистом мне бы пришлось долго объяснять, меня бы не понимали, переспрашивали, я бы сам уходил в режим «думать», и в итоге, если метрики и появились бы, то далеко не сразу.

ИИ же моментально нашел решение, уточнил у меня, что я на самом деле хочу, и предложил пять способов реализации, среди которых были и облачные, и локальные. По объективным причинам я остановился на локальных. За 30 минут развернул контейнер, прописал сертификаты, а ИИ добавил ОДНУ строчку в код сайта — теперь у меня обалдеть какая статистика, до сих пор под впечатлением.

Результат превзошел все мыслимые и немыслимые ожидания.

Работа с ожиданиями

Тут вот какое дело: у меня и от дизайнера с программистом и от машины не было никаких ожиданий, от слова совсем, но почему-то машина понимает меня значительно лучше, чем человек. По идее должно быть наоборот, но на практике оказывается вот так.

Когда я впервые обратился к дизайнеру за советом, оказалось, что дизайнер — «такой же человек», как и я: он многого не знает, не понимает, у него ограниченная насмотренность. Когда советовался с программистом, оказалось, что он «снова человек»: не знает, например, на каком фреймворке сделать сайт. Он, конечно, справится и узнает то, чего не знает, но это время, деньги и не контролируемый мной результат.

Поэтому весь вопрос не в том, какие у меня ожидания, а в том, что я могу контролировать, а что не могу. Работу другого человека контролировать я не могу, только если он не в прямом подчинении и у меня нет вполне конкретных методов воздействия на него. Да и даже с морковкой «сзади» контроль все равно не такой, как с ИИ, от которого я ожидаю, что он будет делать то, что говорят, в том объеме, в котором говорят, и когда говорят.

Работа с будущим

Мне очень понравилось программировать вместе с ИИ, и я однозначно буду делать это еще, и еще, и еще: сайты, лендинги для себя, игры для моих подписчиков. Опыт последних трех недель научил взаимодействовать с умной машиной, и я вспомнил свой тезис трехлетней давности:

[!quote] От Энигмы до ChatGPT

Действия человека управляются не им самим, а маленькими, случайными изменениями в среде. Это небольшие колебания, которые могут вызывать лавинообразные сдвиги в шаблонах поведения, способах применения привычных нам вещей. А иногда, в редких случаях, появляется что-то, изменяющее все вокруг: паровой двигатель, телефон, автомобиль, первый компьютер, компьютерная мышь, смартфон и многие другие инновации, сформировавшие мир.

Сегодня такой инновацией стал ИИ и… вайбкодинг.

Добро пожаловать в дивный новый мир! Канзас уже позади, а впереди нас ждет еще больше приключений и изменений.

Мир никогда не будет прежним.

[^1]: Тот на котором, вы скорее всего сейчас читаете эти строки.

[^2]: Альтшуллер Г. Найти идею. Введение в ТРИЗ / Г. Альтшуллер, Альбина Паблишер, 2020. 404 c.

[^3]: Будем считать онлайн созвоны логисткикой

[^4]: Времени и денег.

[^5]: Доработка функционала

[^6]: Погуляйте, пожалуйста по сайту, я не знаю, поэтому спрашиваю.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Рустам разговаривает с Антигравити. Пример как бывает

Mon, 16 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Note: This is purely the output of the chat conversation and does not contain any raw data, codebase snippets, etc. used to generate the output.

Рустам

Слушай, мы пока с тобой ничего не делаем, но вот у меня вопрос возник, мы с тобой реализовали карусель картинок в [InteractiveImages.jsx] получилось мега отлично, а что если можно сделать так, что смахвание слева на право следующая картинка, а обратно предиудещая. То есть слева направо мотает от 1 до n, а справа на лево от n до 1

Мы пока штурим, чтобы понять такое вообще возможно реализвать?

*Viewed [InteractiveImages.jsx]

Антигравити

Конечно! Это не только возможно, но и реализуется довольно изящно с помощью Framer Motion, который мы уже используем.

Как это будет работать технически:

Сейчас в компоненте [ImageDeck]функция [shuffleToBack] работает только в одну сторону: она берет верхнюю карточку и перекладывает её в самый низ. Чтобы реализовать «листание» в обе стороны, нам нужно:

Определить направление свайпа: В объекте info.offset.x (который приходит в onDragEnd) мы видим, куда пользователь потянул карточку.
- Если offset.x > 150 (свайп вправо) → вызываем next().
- Если offset.x < -150 (свайп влево) → вызываем prev().
Обновить состояние стека:
- Вперед: [1, 2, 3] → [2, 3, 1] (первый уходит в конец).
- Назад: [1, 2, 3] → [3, 1, 2] (последний прыгает в начало и становится активным).

Пример того, как изменится логика:

В [InteractiveImages.jsx] мы можем модифицировать функции вот так:

// В ImageDeck
const handleShuffle = (direction) => {
    setStack((current) => {
        const newStack = [...current];
        if (direction === 'next') {
            const first = newStack.shift();
            newStack.push(first);
        } else {
            const last = newStack.pop();
            newStack.unshift(last);
        }
        return newStack;
    });
};

// В StackCard (onDragEnd)
onDragEnd={(e, info) => {
    setDragging(false);
    if (info.offset.x > 150) onShuffle('next');      // Свайп вправо -> Следующая
    else if (info.offset.x < -150) onShuffle('prev'); // Свайп влево -> Предыдущая
}}

Почему это будет круто:

Интуитивность: Пользователи привыкли к такому поведению в мобильных приложениях.
Анимация: Карточки будут плавно «вылетать» и возвращаться в стек с разных сторон.
SEO и UX: Это никак не нагружает страницу, но делает интерфейс более «живым».

В общем, вердикт: Мы можем это внедрить за пару минут, как только будешь готов. Хочешь, чтобы я прямо сейчас набросал обновленную версию кода или пока просто зафиксируем идею?

Рустам

Давай попробуем. Только аккуратно, желательно не сломав текущее состояние, ок?

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Эволюция программиста, программирование идеями, и как далеко заведет обывателя вайбкодинг

Sun, 15 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Немного о том, в кого мы превратились

Начиная с 20-х чисел января, я активнейшим образом использую Google Antigravity в своей работе. Работе, связанной с анализом данных, написанием диссертации и моим мегапроектом — «строительством» собственного брутального цифрового садика.

Я подсадил на это «дело» многих близких мне людей. В кулуарах мы обсуждаем то, в кого мы превратились и то, чем мы занимаемся. И вот в одном из таких обсуждений возникла мысль, что мы больше не программируем кодом, а ==программируем идеями==, а делает за нас эту работу «легион» — ИИ.

Мне больше нет необходимости понимать, как работает код, чтобы написать что-то. Достаточно высказать точную, понятную, а главное — логичную идею, и машина меня поймет. Ощущения очень похожи на те, которые я испытываю, когда готовлю еду.

Я люблю готовить. Каждую субботу у меня сырники, а блины — в воскресенье, но мне абсолютно нет дела до того, каким образом работает плита, как чайник нагревает воду и т. д. Я не знаю, какие химические процессы происходят в блинном тесте, когда в него попадает сода, и вообще я не знаю, как функционирует множество вещей, которыми пользуюсь, но…

Мне понятно, как использовать те или иные функции: чтобы, например, с помощью Яндекс Карт построить маршрут; знаю, как при помощи приложения заказать еду, и с помощью недолгих размышлений могу написать заметку в цифровом заметочнике, умею пользоваться плагином для проверки орфографии. И это все как-то работает, работает просто, работает «из коробки».

И вот теперь очередным таким работающим «из коробки» инструментом стал вайбкодинг. Только то, что у меня получилось на сайте — это не просто вайбкодинг, а настоящая архитектура, включающая в себя сложную систему построения ссылок между заметками, создание онтологической модели, возможность делать записи на полях опубликованных заметок, которые можно «забирать» с собой. Я сейчас даже не беру визуальные решения, такие как колоды карт изображений, двигающиеся картинки, если смотреть десктопную версию сайта, и много чего такого, что в одном сообщении не описать. Сейчас проект уже насчитывает 19 больших этапов.

Мой опыт создания цифрового садика натолкнул на следующую мысль: навыки программиста нужны профессионалам, чтобы выполнять свою работу качественно, как мне, учителю, нужны знания дидактики. Вайбкодинг же открыл огромные возможности непрофессионалам создавать свои местечковые решения.

Я готовлю для себя и семьи, не претендую на звезду Мишлен; я программирую для себя, не претендую на премию Тьюринга. И вот чтобы программировать «для себя», нужны определенные умения, первым из которых является умение логично, понятно, доходчиво изъяснять свою позицию. Всё-таки в нашем распоряжении «легион», и сделает он любую работу быстро, главное — сказать, что от него нужно.

Вайбкодинг — это программирование идеями. Нет нужды понимать синтаксис, достаточно уметь «строить» логичные системы и постепенно, медленными действиями докручивать до состояния «мне нравится, мне достаточно».

А вы что думаете?

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Олдскулам адресовано. Зумеры, наверное, такого и не знают

Fri, 13 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Олдскулам адресовано. Зумеры, наверное, такого и не знают

Со всеми возможными блокировками и запретом открывать канал в Max (потому что у меня нет 10к подписчиков) я решил удариться во все тяжкие и переосмыслить контентную политику, а именно: где, что и как я публикую.

В этой заметке я расскажу, какой контент мне нравится, почему мне он нравится, почему я не люблю другой вид контента и как планирую теперь распространять свои мысли и идеи.

У меня два ключевых канала дистрибуции идей: текст и видео. Последнее я очень не люблю: мне не нравится бухтеть что-то на камеру, вместо этого бухтежа я предпочитаю сесть и написать. Хоть мне многие и говорят, что видео- и аудиоконтент — это будущее, я все равно предпочитаю оставаться ретроградом.

Текст приятней видео; в моей картине мира текст — это артефакт со значительно более высокой степенью живучести, чем видео- и аудиоконтент. Поэтому я пишу по две тысячи слов своих мыслей ежедневно, покупаю удобные клавиатуры, делаю записи ручкой на бумаге и вообще очень много думаю через текст. Я пробовал делать это же голосовым вводом, мне не понравилось. Может быть, я еще вернусь к затее наговаривать себе мысли, но шансы призрачно малы.

Записанное видео, в моем представлении, теряет привлекательность, идея в видео становится рафинированной. Я соглашусь, что для обучающего контента, в котором показывают, как нажимать какие-то кнопки, видео полезнее, чем сотни текстов, но по большей части меня окружают видео, которые при переводе в текст только бы «приобрели».

И вот мы переходим к тому, как я распространяю свои идеи.

У меня преимущественно два канала трансляции: цифровой садик, который в нынешнем его воплощении превратился в очень привлекательное и уютное место, где мне самому приятно находиться (рекомендую заглянуть). Другим является Телеграм, с помощью которого я общаюсь с вами, друзья, слушаю критику, вступаю в споры, обсуждаю наболевшее. Чтобы поговорить с вами, мне часто приходится делать репосты из цифрового садика.

А еще у меня есть форум, который несправедливо забыли, просто потому что Телеграм «быстрее» и удобнее — сомнительные преимущества.

И вот я думал, как бы мне все это хозяйство «переженить», так чтобы единственной истиной был цифровой садик, а все остальное — репостами, притом желательно не ручными, а автоматизированными. Мне важно, чтобы моему читателю было удобно.

Меня первый научный руководитель научил заботиться о своем читателе. Она говорит, что, если ты о чем-то пишешь, это «что-то» должно быть понятно и читателю не должно требоваться «ходить» за пояснениями еще куда-то. Вот с этой мыслью я и приступил к редизайну своих «каналов» вещания. Сейчас будет слово, которое многим зумерам покажется странным, особенно когда за них алгоритм делает выбор.

RSS[^1]

Старый добрый линди-устойчивый[^2] протокол, который исключает воздействие алгоритмов на мозг читателя. Чистый, аккуратный, удобный, локальный (в смысле работает без «интернетов»). Если лента обновилась, то текст уже у читателя в его любимой читалке. Вчера я такой настроил для своего сайта: теперь все публикации за последние 14 дней RSS-лента пылесосит и заботливо отправляет читателю без необходимости отвлекаться на очередную важную новость из «телеги».

[^1]: RSS — это как подписки в Telegram или YouTube, только для любых сайтов вообще. Ты добавляешь ссылки на любимые блоги в специальное приложение (читалку), и все новые посты прилетают туда сами. Никакой «умной ленты», рекламы и алгоритмов, которые решают за тебя, что тебе читать.

[^2]: Эффект Линди — это правило, по которому возраст идеи или технологии говорит о ее живучести. Если RSS существует уже больше 20 лет и не умирает, значит, он переживет еще десяток модных соцсетей-однодневок. Максимальная защита от хайпа.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Дидактика нового времени, удивительное положение непонимания

Mon, 09 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Дидактика нового времени, удивительное положение «непонимания»

На днях вывел для себя понятие «дидактика нового времени», о котором впервые услышал в работе Константина Фрумкина[^1]. Я еще к дидактике нового времени вернусь неоднократно, но сейчас хочу передать суть этого понятия на примере одного феномена, а именно неспособности ученика адаптировать полученную во время обучения инструкцию.

Повторю один из инсайтов, который посетил меня при написании серии эссе о развитии навыка: человек, привыкший к однострочным инструкциям и пошаговым алгоритмам, является воплощением «туриста»[^3] по Талебу[^2], то есть того, кому требуются заранее проложенные кем-то маршруты. В моей картине мира это приняло форму «интеллектуального иждивенчества», когда кто-то хочет стать умнее, или ловчее, или логичнее за счет того, что другой кто-то выполнил интеллектуальную работу и предложил готовое решение.

Вроде как бы все логично: мы берем в руки книги, чтобы стать умнее, чтобы прочесть, понять и научиться применять на практике теоретические знания, представленные автором, но есть нюансик. Автор действует при уникальных для него обстоятельствах, которые воспроизвести сложно. Это значит, что даже после прочтения книги нам нужно научиться «переносить» практику, описанную на страницах, на свою ситуацию, обстоятельства, в которых действуем мы. А это уже совсем другая задача, гораздо более сложная, чем прочесть, посетить учебную практику или попробовать технику во время обучения.

После изучения теории или посещения учебной практики начинается самое сложное — адаптация изученного к своей текущей деятельности. А для этого не существует алгоритма, только эксперименты.

Поэтому меня настораживают вопросы «И что дальше?», которые бывает что и задает ученик после или во время отработки упражнений. На что я очень часто отвечаю: а дальше эксперимент, тестирование того, что работает, а что нет, и адаптация под условия деятельности, длительный процесс обучения самого себя.

Из этой предпосылки у меня родилась следующая мысль:

Дидактика нового времени, та, про которую написал Фрумкин, заключается в создании учебной программы, способной научить человека работать с большим количеством ==небольших инструкций==, развитию умения понимать, как малые элементы являются частью системы и как внутри нее они функционируют. Но самой главной задачей дидактики нового времени является умение научить ученика синтезировать, обобщать и анализировать информацию, которая может принимать любую форму: от разговора на кухне и текста учебника до аудиосообщения.

[^1]: Фрумкин К. Кризис текста: культура в условиях избытка информации. Константин Фрумкин [Электронный ресурс]. URL: https://znamlit.ru/publication.php?id=9601 (дата обращения: 01.02.2026).

[^2]: Талеб Н. Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса / Н. Талеб, КоЛибри, 2022. 768 c.

[^3]: «Турист» по Талебу — это метафорический образ человека, который стремится исключить любую неопределенность и случайность из своей жизни. В отличие от «фланера», который исследует мир и адаптируется к нему, турист перемещается по строго заданному, кем-то составленному маршруту (плану, алгоритму). Он ожидает, что реальность будет соответствовать карте, и оказывается беспомощным, если ситуация выходит за рамки инструкции. В обучении это проявляется как поиск готовых ответов без желания вникать в суть процесса и рисковать ради приобретения собственного опыта

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Проблема накопления необработанных логов

Wed, 04 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Проблема накопления необработанных логов

Мой процесс логирования достаточно прозаичен. В течение дня я наблюдаю за происходящими со мной событиями и делаю записи относительно тех, которые являются по какой-то причине наиболее значимыми для меня[^1]. А утром следующего дня я перечитываю лог за вчерашний день, как если бы его написал «не я», подчеркиваю ключевые слова и оставляю пометки на полях (комментарии). После сажусь и переписываю в Obsidian, в категорию «ежедневная заметка»[^2]. Процесс подобной обработки требует от меня обычно не более двадцати минут, но…

Бывает так, что обработать утром лог предыдущего дня не всегда получается. Причины разные: уехали за город, поздно проснулся, «прилетела» неожиданная задача. И лог падает в категорию технического долга. То есть я его смогу обработать или на следующий день, или в этот же день, но позднее. Часто получается только на следующий, и вот тут как раз возникает очень странная «проблема».

Если на обработку одного лога мне требуется до двадцати минут, то на обработку двух — до сорока, а трех — до шестидесяти. А что делать, если у меня логи накопились за неделю?

Мне показалось, что размер технического долга может стать фактором, который вынудит прекратить практику логирования, и вот почему я так подумал.

3 февраля 2026 года в моем техдолге оказались два дня (01.02 и 02.02), и в процессе обработки, где-то на 30-й минуте, я подумал: «Вместо того чтобы заниматься выполнением задач, которые я себе «нарезал» перед обработкой лога, я занимаюсь явно не тем, чем нужно»[^3].

Однако независимо от мыслей и настроения, я закончил логировать, и вполне успешно: с парой идей, достойных отдельных заметок, которые никогда бы не возникли, если бы я не подумал при обработке лога об «ушедшем» дне. А еще я подумал о концепции техдолга, которая помогла понять, почему многие новички в логировании забрасывают практику.

Любищев в своей книге говорил[^4], что логирование «проваливается», потому что:

Применяем формальный подход.
Действуем из некорректных предпосылок.
Нет опыта в логировании.
Записываем все подряд[^5].

Я позволю себе дополнить список еще одним пунктом:

Размер технического долга.

Чем больше долг и чем больше нам требуется инвестировать сил и времени в обработку, тем выше вероятность забросить практику.

Я «стрессовал» из-за двух дней, а что я буду делать, если долг будет семь дней? Скорее всего, приму решение, что «логирование не для меня», и перестану вести лог. Поэтому у меня есть совет, в первую очередь самому себе, а потом уже тем, кому «интересно».

При накоплении технического долга обработки логов, чтобы не испытывать стресс и не забрасывать практику, имеет смысл начинать отсчет сначала. То есть «забытые» дни пусть так и останутся необработанными. Продолжайте обработку со дня текущего[^6], а для тех, которые пропустили, напишите комментарий «ТЕХДОЛГ» или опишите причину, почему вы их не обработали. Но делайте это после того, как завершили работу над днем текущим.

[^1]: Вопрос значимости определяется случайным образом. Один день для меня будет важно написать как прошел урок в школе, а другой, как я себя чувствовал на улице

[^2]: У нее есть определенная структура. В духе планирования деятельности Любищевым она разбита на 4 интервала времени, в которые я и записываю события, в относительно вольном стиле, что думаю относительно прочитанного в логе то и копирую.

[^3]: Это на самом деле не так. Обработка лога – это очень важная часть моей жизни, просто в тот момент она, почему-то такой не казалась. Скорее всего потому что у меня “горел” беклог диссертационных задач

[^4]: 1. Любищев А. Руководство для начинающих научных работников. [Электронный ресурс]. URL: http://blog.nazarovsky.ru/2012/10/blog-post.html (дата обращения: 12.02.2025).

[^5]: Читайте предидущую заметку чтобы изучить бОльший контекст четырех пунктов выше

[^6]: Это значительно важнее для системной практики, чем “нытье” о неуспешных попытках прошлых дней

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Чтобы задать вопрос умной машине, необходимо знать, как минимум половину ответа

Tue, 03 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Чтобы задать вопрос умной машине, необходимо знать как минимум половину ответа

Сцена из кинофильма «Я, робот»[^1]: герой Уилла Смита стоит перед голограммой выброшенного из окна своей лаборатории профессора и задает ему вопрос: «Кто тебя убил?», на что голограмма отвечает: «Я не могу ответить на этот вопрос, задавай вопросы правильно».

В 2004 году, когда вышел фильм по роману Айзека Азимова, я еще не знал, насколько комментарий голограммы убитого профессора окажется пророческим.

В 1953 году Роберт Шекли написал рассказ «Ask a Foolish Question»[^2]. В этом рассказе некая сверхцивилизация получила в свое распоряжение свой вариант ChatGPT — машину, способную ответить на любой вопрос, какой ни спроси. Однако отвечала машина неадекватно, и многие думали, что дело в самой машине.

Сегодня происходит ровно то же самое. Человек спрашивает ИИ, а ИИ выдает неадекватный ответ; человек копирует этот неадекват, который благодаря чудовищному объему данных кажется логичным, и выдает его за истину.

Машина генерирует «неадекват» по той же причине, что и в рассказе Роберта Шекли. Потому что вопросы, сформулированные человеком, очень часто основаны на неадекватных представлениях о реальности. Например, что ИИ может выполнить работу за человека — нет, не может. Может составить «прекрасный» исследовательский отчет — нет, не может. Точно так же ИИ не сможет гулять по утрам с собакой, заваривать кофе и делать что-то за пределами своих вычислительных мощностей.

Это всего лишь генератор случайных слов. Да, весьма умелый генератор, иногда его ответы могут быть очень похожи на правду, но это все еще генератор «случайных» слов, которые нужно понять и интерпретировать. Но самое главное — суметь задать «вопрос, который соответствует адекватному представлению о реальности».

П.С. Спунер, герой Уилла Смита, смог получить правильный ответ от голограммы профессора лишь тогда, когда правильно понял происходящие с ним и в мире события.

[^1]: Использую фильм в качестве референса, потому что не помню было такое в книге или нет

[^2]: Переведена на русский язык как “Верный вопрос”, что в корне не верно, в контексте того, что происходит в рассказе. Мой перевод, “Глупый вопрос”.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Инструкция как читать книгу, сноски, приложения, примеры

Mon, 02 Feb 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Инструкция: как читать книгу. Сноски, приложения, примеры

Эта книга потребует от вас серьезных умственных усилий, и чтобы вам было немного легче, я написал инструкцию. Она поможет понять, как поступать, когда вы встречаете сноску, ссылку на эссе из приложения или гадаете относительно использованного мной примера. Дело в том, что эта книга написана в духе «неожиданных приключений» и сконструирована нелинейно: на страницах этой работы очень тесно и специфическим образом переплелись три больших элемента:

Основной текст — серия последовательных эссе о развитии навыка.
Приложения — коллекция самодостаточных материалов, расширяющих контекст основного текста.
Сноски — мои комментарии, которые я сначала записывал на полях для себя, а теперь оставил и для вас в качестве артефакта моей мыслительной деятельности.

Чтобы вы не теряли нить повествования и испытывали меньшую умственную нагрузку, предлагаю следующий сценарий работы со сносками, приложениями и примерами:

Сноски (комментарии)

Считайте это «вторым» голосом, дающим короткие замечания, уточнения или шутящим. Этот голос важен «здесь и сейчас», он не требует прерывать чтение. Бросили взгляд вниз страницы, улыбнулись, приняли к сведению — и вернулись к тексту. Совсем другое дело — раздел с приложениями.

Ссылки на приложения (расширенный контекст)

Во время чтения эссе о развитии сложного навыка вы встретите ссылки на дополнительные материалы из приложения, например: «см. эссе из приложения „Метафора молотков и гвоздей“». Эти дополнительные эссе — не простые пояснения, а отдельные «умные уголки» в структуре книги, задающие глубину и раскрывающие идею основных эссе под другим, иногда неожиданным углом.

У вас есть две стратегии чтения на выбор: поток и исследование.

Поток: игнорируйте приглашение перейти в раздел приложений, пока не дочитаете текущее (как минимум) эссе до конца. Основная мысль самодостаточна и вполне понятна без дополнительного контекста. Читайте приложения, только если возникло желание «провалиться» в тему глубже после завершения главы. Если желания нет — переходите к следующему эссе основного текста, а когда закончите чтение «О развитии сложного навыка», вернитесь к приложениям.
Исследователь: «проваливаемся» в приложения сразу, при условии, что обсуждаемая идея зацепила и заинтриговала в достаточной мере, чтобы отвлечься от чтения основных эссе. Но тут есть риск: приложения, как собственно и эссе о развитии навыка, являются частью моего «цифрового сада»[^4], там можно увлечься и заблудиться. Аккуратнее.

Моя рекомендация — придерживаться стратегии потока. Приложения являются поддерживающими элементами; они — своего рода декорации, тогда как эссе о развитии навыка — это фундамент. Переходите к приложениям, если чувствуете, что вам не хватает примеров или хочется взглянуть на идею с неожиданной стороны (например, через призму удара молотком П. Л. Капицы или метафору свинцовых труб Древнего Рима). Кстати, о примерах...

Навигация по примерам, или Почему мы «прыгаем» с вождения авто на философию

Скорее всего, читая эту книгу, вы заметите, что приводимые мной примеры — «разнокалиберные». В одном абзаце мы рассуждаем о высоких материях, упоминая имя Карла Поппера[^1] и «негативное знание», а сразу в следующем разбираем нажатие виртуальных кнопок в цифровом приложении или обсуждаем то, почему важно исключать наречия и прилагательные из предложений. В иной раз мы разбираемся, как бить хук справа, и вникаем в хитрости боксерской стойки. Спешу заверить вас: это не хаос, а спланированное действие, которое должно подтолкнуть вас к лучшему запоминанию иерархии понятий, описанной главой выше.

Чтобы примеры не сбивали с толку, я предлагаю разделить их на три категории. Встречаясь с примером в книге, попробуйте соотнести его с одним из уровней нашей схемы.

Бытовые примеры (якоря)

Это примеры из жизни: вождение авто, управление велосипедом, приготовление еды. Такие примеры нужны, чтобы объяснить максимально простым языком механику процесса функционирования сложного навыка. Объяснить на чем-то, с чем вы знакомы. Якоря чаще всего иллюстрируют «сложный навык».

Примеры того, чему учимся (ядро)

Это сквозные темы книги: «Нечтение», Заметковедение и Логическое мышление. На этих примерах мне проще всего описать фундаментальные действия, связанные с освоением сложного навыка. Причин тому две: чтобы книга была интересна максимально широкой аудитории (школьный контекст ограничен, несмотря на то, что я могу о нем говорить увлекательно и долго), и чтобы создать «практический полигон» для демонстрации принципов.

На этих трех категориях примеров можно понять, как деятельность превращается в сложный навык, как сложный навык распадается на навыки и как с помощью тренировки действий мы «собираем» несколько навыков в один сложный.

Инструментальные примеры (технические детали)

Я повторю написанное в предисловии: эта книга не является инструментальной, она скорее методическая и методологическая. Однако в ней можно найти и инструментальные инструкции — в основном я разместил их в разделе с приложениями. Там можно встретить упоминания конкретных кнопок и компьютерных программ. Задача этих примеров — продемонстрировать, как выглядит «абстрактное» действие в обозримой реальности. На схеме примеры из приложений прочно занимают уровень «действия».

Как работать с примерами

Если вы чувствуете, что потеряли нить или пример кажется «не к месту», вернитесь к схеме[^2]. Скорее всего, причиной вашей растерянности будет то, что я перешел от деятельности к действиям, а это разные части системы. Единственное, что хочу добавить: задача примеров — показать, какой эффект они оказывают на развитие навыка[^3], не больше и не меньше.

[^1]: Один из самых влиятельных философов ХХ века

[^2]: Если вы еще не сделали на той странице закладку, сделайте, окажите себе услугу

[^3]: Это называется методический номинализм, о котором вы узнаете если дочитаете до “Стукнуть нашу гипотезу об реальность и что осталось, то осталось”

[^4]: Цифровой сад — это подход к ведению личной базы знаний в публичном пространстве. В отличие от классического блога, где статьи публикуются хронологически и являются «законченными» продуктами, в цифровом саду заметки связаны друг с другом по смыслу (через систему ссылок), а не по дате. Сад — это живая среда: материалы здесь находятся в постоянном развитии, «растут» и видоизменяются. Эта книга, по сути, является «снимком» части моего сада

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Загадочная роль требовательного чтеца. Сложный путь к осмысленной работе с информацией

Sat, 31 Jan 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Загадочная роль требовательного чтеца. Сложный путь к осмысленной работе с информацией

Комментарий автора: Начиная со следующей главы, в книге появятся упражнения. Их выполнение не обязательно, и чтение останется приятным и без них. Однако тем, кто решит их выполнить, понадобятся некоторые вспомогательные элементы: оглавление разделов и аннотация (одна на все упражнения).

[!abstract] Аннотация Прочитав эту часть книги вы узнаете о роли требовательного читателя, его отличия от хорошего читателя и методы избегания информационного перегруза. В этом разделе представлены идеи сбалансированного подхода к чтению, важности размышлений над прочитанным и стратегии "нечтения". Включены исторические параллели с Древним Римом для иллюстрации концепций. Раскрыт взгляд на процесс обогащения словарного запаса и советы по эффективному чтению и пониманию текста также освещены.

Чтение с ручкой в руках

Чтение без ручки в руках – пустая трата времени.

С этого утверждения хотелось бы начать размышления о том, кто такой требовательный читатель.

В школе, университете, дома за чашкой чая или укрывшись пледом у камина, читаем мы одинаково. Чтец скользит глазами по тексту, иногда отводя взгляд в сторону, а затем снова возвращаясь к нему. Так оно выглядит не у всех, но у подавляющего большинства. По крайней мере, такой процесс описывает большая часть опрошенных мной респондентов, а я наблюдаю схожие поведенческие шаблоны среди своих студентов и учеников.

В школе, получив задание прочесть что-то, дети опускают глаза в книгу и расшифровывают символы на бумаге, превращая их в слова, которые в уме складывают в предложения, а предложения – в абзацы. В университете дело обстоит еще “интереснее”: большинство студентов, особенно выпускных курсов, уже забыли, что значит держать бумагу в руках, а чтение превратилось в некий “автоматический” процесс распознавания знаков с экрана гаджета.

Подобное чтение – бессмысленное, неважно, что в наших руках: статья из перечня ВАК[^6], научно-популярная книга или художественный роман. Чтец редко извлекает что-то из текста, если у него отсутствуют специфические шаблоны мышления и работы с информацией.

Мышление само по себе сложная деятельность, а умение размышлять над прочитанным, услышанным или увиденным – это мыслительная функция высшего порядка. Функция, для успешного выполнения которой необходимы навыки наблюдения и рефлексии, умение проектировать ситуации и проводить эксперименты, использовать опыт других и свой собственный, а также способности делать запись результатов деятельности, хотя бы в форме лабораторного журнала и дневника.

Совсем недавно студентам выпускного курса института иностранных языков на практике речи я предложил прочесть достаточно интересную статью на английском языке. Это прекрасная практика для тренировки восприятия академического английского. Автор статьи раскрывает любопытный методический аспект, который можно использовать на уроках английского языка. Первый шок у студентов был связан с тем, что читать придется восемь страниц текста[^1]. Эту неприятность они преодолели за двадцать пять минут, что по факту является фантастически долгим временем для такого объема. Настоящий шок ждал меня, когда я спросил их, какой ключевой вывод или предположение делает автор статьи. Ответом была тишина, потерянный взгляд и растерянность. Нехотя студенты признались, что думать над статьей они и не пытались: им была поставлена задача прочесть, вот они и читали, а двадцать пять минут чтения измотали их. Они устали, и оставшийся час от пары были не в состоянии выполнять иную работу, напрямую связанную с прочитанным текстом.

Я перефразирую, чтобы было понятнее: студенты, которые до этого четыре года учились в университете, устали от прочтения восьмистраничной научной публикации. Публикации, над которой автор постарался, сделал ее доступной и понятной независимо от иноязычной компетенции читателя. Среди источников имеется ссылка на статью Йо Хамады[^1], читатель может в этом убедиться сам, она в открытом доступе. После завершения чтения они не смогли сформулировать вывод и предположение, которое сделал автор в статье. Я даже не стал спрашивать дальше: какие практические приемы он предлагал, и как их можно адаптировать под среду средней общеобразовательной школы или высшего учебного заведения, какая серия упражнений напрашивается, и каким способом учащимся может быть “причинена” польза предложенной автором методикой. Четыре года университета, написание рефератов, курсовых, ведение конспектов не научили моих студентов размышлять над прочитанным. А именно размышления, на мой взгляд, и являются самым важным процессом в понимании прочитанного.

Несколько лет назад предметом особой гордости для меня была фраза: “Я читаю от сорока пяти до шестидесяти книг в год”. Сейчас мне это стыдно произносить. Пять, десять, двадцать, хоть сто книг в год – это лишь число, которое никак не отражается на человеке. Вместо количества прочитанного, следует задуматься над результатом этой деятельности: как тысячи прочитанных страниц повлияли на мою ежедневную деятельность? Каким образом изменилось мое поведение? Что я после прочтения книги делаю иначе?

Чем больше усилий прикладывается к тому, чтобы подумать о прочитанном, посмотреть, как новая информация отражается на деятельности, послушать свои эмоции и понаблюдать за собой, тем глубже понимание прочитанного. Наблюдение за собой – это тоже эксперимент. А эксперименты, как мы знаем, требуют лабораторных журналов и умения делать в них записи.

В книге еще будет отдельный, небольшой блок, где я расскажу про то как делать заметки, он посвящено концептуальным особенностям умелого заметковедения. На мой взгляд, это самый важный момент в осмыслении информации, но это происходит уже после чтения. Как отметил Мортимер Адлер в своей книге “Как читать книги”, читатель обязан быть требовательным к изучаемому материалу, к себе и выводам, к которым он приходит: он должен быть сфокусирован на том, что делает, задавать вопросы и воспринимать чтение как активный, а не пассивный процесс.

Пассивность в чтении – это то, что делали мои студенты со статьей: скользили глазами по буквам, не извлекая из этого никакой пользы. Такое чтение приносит исключительно усталость, как и любой монотонный труд. Беглый взгляд по тексту не подразумевает использование интеллекта для понимания. Чтение – это механика, а размышление – это творчество. Требовательный читатель умело комбинирует механическую работу с творческой.

Требовательность к чтению заключается в привычке осознанного размышления над прочитанным. Размышление – это не сократическая пауза на целый день, когда стоишь и думаешь над десятью словами, а чтение с исключительной концентрацией. Это переход от абзаца к абзацу с сохранением фокуса на проблеме, которую книга, статья или другой источник информации призван решить.

Лицемерие школы, уродующее читательский потенциал

Хороший чтец – это ещё не требовательный. Школа учит ребёнка распознавать буквы, связывать их в слова и делает это через гнетущее обязательство прочесть от корки до корки книги из школьной программы. Я могу быть не прав, но именно так это выглядит в глазах человека, который работает большую часть дня среди детей в школе.

Мне кажется, что подобное положение дел приводит к тому, что учащиеся читают одни и те же книги, изучают схожие проблемы разных поколений и участвуют в однотипных уроках, лишённых вдохновения и воображения, и как следствие берут на себя обязательство прочитать определённую книгу от первой до последней страницы, потому что это поощряется.

Вот что когда-то писал о дихотомии знание-понимание Пётр Леонидович Капица[^7], советский физик, инженер и инноватор, нобелевский лауреат (1978 год):

[!quote] «Наши профессора и преподаватели часто, надо прямо сказать, не могут рассматриваться как ведущие ученые своей страны. Их требовательность к студентам, их система воспитания молодежи обычно направлена не на то, чтобы выделить наиболее творческую и сильную молодежь. Присутствуя на аспирантских экзаменах, я обычно наблюдал, что вузовской профессурой наиболее высоко ценится не тот студент, который более всего понимает, а тот студент, который более всего знает. А для науки нужны люди, которые, прежде всего, понимают.»

^a609f8

Предмет не имеет значения: физика, математика, химия, история, обществознание, литература или география. Практика, складывающаяся вокруг элементов: прочесть учебник от начала до конца, выполнить программу, получить список контрольных вопросов, ответить и забыть, приводит к отсутствию какого-либо понимания материала. Подход "прочесть от корки до корки" сводит на нет ученический потенциал. Учащиеся решают не волнующие их проблемы и не приобретают навыка размышлять над прочитанным. Они становятся просто хорошими чтецами, которые умеют распознавать буквы, складывать их в слова и предложения, но забывают прочитанное практически сразу после опроса учителем.

Хороший чтец воспитывается в школе: у него обширный словарный запас, он понимает определения слов, знает, как они используются в разных контекстах. Он читает с целью запомнить факты.

Идеи и мысли, которые передаются через текст, письменно или устно, с видеосопровождением или без, услышали мы их на радио в авто или увидели в ролике в интернете – это всё равно текст, облечённый в определенную форму. Хороший чтец декодирует его без особой сложности, благодаря широте и глубине своего словарного запаса, и это, как раз, отличает хорошего чтеца от простого читателя.

Хороший чтец много читает и расширяет словарный запас, его письмо улучшается за счёт обогащения новыми словами и оборотами. Хороший чтец ждёт не дождётся следующей книги, потому что для него это единственный способ обогатить словарный запас. Рекомендация “читать книги” для хорошего чтеца – пустой звук, он и так читает много, единственный путь – это читать больше. Отсюда и получается петля обратной связи: читай больше, чтобы становиться лучше; чем больше ты читаешь, тем больше твой словарный запас; чтобы оставаться чтецом с самым большим словарным запасом, читать нужно ещё больше.

Круг замкнулся. Хороший чтец бегает по нему, от одной книге к другой, коллекционирует мудрость сначала одного автора, затем другого, а потом и третьего. Сорок пять, шестьдесят, сто, триста шестьдесят пять книг в год. Желание читать больше, чтобы быть умнее, прививается в школе, однако умнее нас делает не чтение, а ”нечтение”.

Отравление тяжелыми металлами

Прежде чем перейти к рассуждению о том, кто такой этот “требовательный читатель” и чем он отличается от хорошего, хочу поделиться показательной историей про Древний Рим, систему водоснабжения и падение империи[^8].

В Древнем Риме строители создали сложную систему водоснабжения. Вода по трубам доставлялась в дома, где образованные жители мегаполиса использовали её для своих нужд: готовили пищу, использовали для питья, мылись. Рим того периода был культурным и интеллектуальным центром мира, иными словами, фраза “Все дороги ведут в Рим”[^2] имеет под собой основание. Падение империи, которое продолжалось двести лет, можно “свалить” на ироничную и надуманную теорию, что как раз трубы, по которым доставлялась в дома вода, стали причиной упадка Рима.

Дело в том, что трубы были сделаны из свинца и вместе с водой в пищу попадал тяжелый метал, накопительный эффект от которого оказывает серьезные негативные последствия на психическое и физическое здоровье человека.

Человечеству нравится строить сети: каналы Венеции, транспортные сети, коммуникационные сети (телеграфные столбы), электрические сети. Нам это кажется чем-то естественным, а воспринимается как должное, и мы не останавливаемся на достигнутом, продолжая развивать эту идею. Дороги, каналы, электрические сети дополнились информационными. Сетями, которые доставляют информацию. Появились социальные сети, у каждого труженика интеллектуального труда появилась сеть профессиональных контактов, а ещё и многие другие виды и подвиды сетей.

В Древнем Риме в воде был тяжёлый металл, в 21 веке мы уже знаем, как и что с ним делать, какая система фильтрации необходима, чтобы сделать воду безвредной. Однако с информацией дело обстоит совсем иначе. Мы ещё не умеем отфильтровывать “отравленную” информацию и делать её безвредной.

Сознание радостно бежит за лайками, сердечками, читает, конечно, очередную “проверенную” публикацию из “надёжного” источника, которого чтец никогда ранее не встречал. Незаметно для себя мы подменяем сложные мыслительные процессы быстрой реакцией, однострочными предложениями, злостью и ненавистью. Мозгу требуется информация, как телу вода, и он ненавидит противоречия, в которых необходимо разобраться. Время концентрированного усилия сжимается, маразм крепчает, становясь новой нормой и поощряется обществом. Цивилизованный спор гниёт под весом оскорблений, призывов к авторитету и карго-культу.

Возможно, Рим пал не из-за свинцовых труб, но наша культура травится своими же информационными “выделениями”. Требовательный читатель, в отличие от хорошего, который читает больше, предпочитает информационному отравлению “нечтение”.

“Нечтение” требовательного читателя

В какой-то момент избыточная информация становится проблемой, и сознание отравляется. Нерешительность является прямым следствием этого отравления. Для понимания того, как действовать, требуется ровно столько информации, сколько нужно, не больше и не меньше. Если мы утопаем в данных, цифрах, подходах к работе, мы банально не знаем, как и что выбрать. Если данных необходимых для принятия решения недостаточно, то картина противоположная – мы не понимаем, что делать. Обе крайности являются следствием одной и той же причины.

Принцип достаточности хорошо иллюстрируется простой жизненной ситуацией. Уверен, многие из читающих эту книгу хоть раз переходили улицу на светофоре. Обычно мы проверяем следующее: горит ли красный или зелёный человечек, замедляются или ускоряются автомобили, идут или стоят другие пешеходы. На что мы не обращаем внимание и не берём в расчёт при переходе улицы: светло или пасмурно, скользкая дорога или нет (хотя зимой смотрим), что происходит на противоположной стороне дороги, какие марки машин перемещаются по дороге. Мы сознательно исключаем всё, что не имеет значения для текущего действия – безопасного перехода дороги.

Главный вопрос, который возникает: сколько, что и как долго нам не следует учитывать, чтобы действовать? Этот же вопрос отлично адаптируется к чтению: сколько мы должны пропустить, чтобы сохранить смысл, понять достаточно глубоко, чтобы начать действовать со знанием дела? Требовательный читатель, в отличие от хорошего, прекрасно умеет пропускать всё, что не имеет отношения к тому, ради чего он взял в руки книгу[^3].

Требовательный читатель читает так, как мы переходим улицу: он исключает избыточную информацию, оставляя только то, что важно. Для него в предложениях не существует слов и понятий, только смысл. Возможно, он даже не помнит слов, которые использовал автор. Для него автор прекращает существовать в момент, когда сформировано его понимание. Да, он помнит, кто ему указал направление, но человек менее важен, чем то, о чём он говорит. Требовательный читатель “забирает” идею, однако оставляет автору его слова, использованные для передачи изначальной мысли.

Хороший и требовательный читатели оперируют на разных “уровнях текста”. Хорошему читателю не хватает одного шага, чтобы стать требовательным. Объяснение феномена требовательности кроется в различиях того, как они воспринимают текст.

Путь от неумения читать к требовательному чтению

Этот раздел в некоторой степени повторяет первый: ту его часть, где мы рассуждали о том, каким образом мы распознаём буквы и расшифровываем смыслы, заложенные в них авторами. Хороший читатель прекрасно овладел большинством навыков, необходимых для понимания языка и слов, используемых в тексте для передачи идей и мыслей. Он приобрёл умение грамотно и бегло читать, то есть плавно перемещаться по тексту и ориентироваться в нём или без проблем воспринимать текст при прослушивании аудиозаписи.

Этапы, которые и хороший читатель, и требовательный чтец преодолевали на пути к овладению навыками понимания языка и слов, мне представляются следующим образом:

Распознавание букв. И хороший, и требовательный читатели умеют быстро распознавать буквы, написанные разнообразными шрифтами. Они даже могут предположить и подставить пропущенные или нечётко отпечатанные буквы.
Словообразование. Каждый, кто читает хоть с малой долей плавности, умеет относительно быстро складывать буквы в слова.
Произношение и написание. Сложить слово – это лишь один из этапов; дальше хороший чтец, так же как и требовательный, умеет произносить слово и написать его. Умение написать слово так же важно, как и умение услышать и произнести его – иная модальность одной сущности.
Различие смысла слов и значения словосочетаний. На этом этапе закладывается фундамент, на котором строится словарный запас. Чтецы учатся распознавать и предугадывать значения слов, тренируют лингвистическую догадку, способность понимать значение слов по контексту.
Осознание роли и места каждого слова в предложении. Они учатся понимать, с какой целью и в каком контексте какое-то слово используется в предложении или серии предложений.
Плетение паутинки идей. Чем больше прочитанных текстов, тем увереннее чувствует себя чтец с незнакомым текстом. Большой словарный запас, умение распознавать или предполагать значение слов и словосочетаний согласно контексту позволяют хорошему и требовательному чтецу предугадывать текст и плести крепкую паутину идей, которые выразил автор.

На этом сходство хорошего и требовательного читателя заканчивается. Хорошему не хватает одного маленького шага, чтобы стать требовательным, а именно: перенести сплетённую сетку идей автора на ситуационную модель, то есть за периметр контекста, который описал автор.

Паутинка идей и то, как её видит хороший читатель

Идеи авторов, выраженные письменно или устно, обычно понятны хорошему читателю. Он может даже додумать некоторые аспекты того, что "нашёл". Наш мозг – это биологический компьютер, возможно, самый совершенный на данный момент. Проблема в том, что не все могут использовать его вычислительные мощности. Работа с информацией требует определённых ресурсов, в том числе при чтении. Читатель, работая с текстом, постоянно пытается предсказать, что будет дальше и понять, что имел в виду автор. Он пытается угадать каждое следующее слово и сформировать максимально широкое представление того, что изучает.

В прошлом разделе мы попробовали это сделать с фразой "человек укусил ...". Предлагаю продолжить и попробовать упражнение с плетением "паутинки". За основу возьмём простое предложение:

Дети идут в школу.

Это предложение с одной простой идеей. Какие ассоциации оно у вас вызывает? Что представляете, когда читаете его? Попробуйте записать получившееся в любой удобной форме.

Если планируете упражняться, не читайте дальше, пока не выполните инструкцию ниже.

[!activity] Инструкция Установите таймер на 5 минут и записывайте всё, что приходит в голову, относительно предложения “Дети идут в школу”. Ваши записи не обязательно должны согласовываться. Они могут быть несвязанными. У кого-то это будет набор слов и словосочетаний, имён, дат и событий, а кто-то напишет предложения. Это тоже нормально.

[Пропуск страницы, чтобы читатель случайно не подглядел.]

Ваши ассоциации и мысли, которые возникли при прочтении предложения, и есть паутинка идей. Хороший читатель автоматизировал этот навык. Он понимает роль и место каждого отдельного слова и имеет представление об образе, который предложение, составленное автором, передаёт. Некоторые хорошие читатели, которые находятся на грани того, чтобы стать требовательными, немного расширяют изначальный образ, выходя за его рамки.

Когда хороший и требовательный читатели прочитали в предложении слово “школа”, у них моментально возник образ и ассоциация, которые формируют смысл идеи, передаваемой этим словом: первый учитель, первая школа, первая любовь. Первый урок, который провёл, уже став учителем. Первая линейка, на которой плакал от понимания, что “мама скоро уйдёт”. Или плакал от того, что уже собственный ребёнок идёт в первый класс? Слово “школа” имеет гораздо большее значение, чем кажется в момент прочтения. Главная сложность заключается в том, чтобы увидеть идеи, которые пытается передать нам автор, и увязать их друг с другом.

В примере выше относительно просто понять, как связано то, что “дети” “идут” в “школу”. У нас имеются ассоциации, образы одного, другого и третьего, мы можем построить некоторую модель этого предложения с максимально доступными ассоциациями. У кого-то ассоциации образуются в зависимости от настроения. Другой обладает развитым логическим мышлением и ассоциирует в соответствии с логикой. Третий мыслит образами, и паутина получается весьма своеобразной. Однако самый интересный вопрос заключается в том, “как мы соединяем идеи”, каким образом ткутся паутинки идей, слов и образов.

Существует теория, что мы соединяем слова в соответствии с определённым принципом. Один из них – “схожесть”. В случае со словом “школа” мы можем использовать его в образовательном контексте и получить некоторую связанную сеть идей: школа – это здание. Школа для детей. Школа – безопасное место. Школа – это хорошо. Совсем иная паутина выйдет, если связывать будем в соответствии со свойствами. Школа – это здание. Университет – это здание. Жилые дома – это здания. Здания – места, где учатся и работают люди.

При написании текста автор сигнализирует читателю, что будет дальше. Для этого он использует ключевые слова. Вернитесь на пару абзацев выше и посмотрите на слова, которые выделены в тексте: ”которые, кого-то, другой, третий, однако, один из, иной”. Если ещё раз прочесть текст, обращая внимание на эти слова, то можно безошибочно догадаться, где у меня будет пояснение, где перечисление, а где противоречие. Хороший читатель умеет предугадывать развитие идеи, связывает слова и достаточно умело формирует представление, что имел в виду автор тем или иным словом или словосочетанием.

Паутинка идей и то, как её видит требовательный читатель

Хороший читатель относительно легко может сплести подобные паутинки, однако то, что ему даётся тяжело, – это заглянуть за рамки того, что он сплёл. Чтение очень похоже на рисование по точкам: до определённого момента мы понимаем, как одна точка связана с другой, но картина целиком предстаёт перед нами, когда все точки или большая их часть соединены. Требовательный же читатель умеет видеть картину без необходимости рисовать лишние линии и чрезмерной когнитивной нагрузки. Для него идеи автора – это не паутинка, а ситуация, в которой тот находится. Требовательному читателю важно понять, как ситуация, которую он изучает, соотносится с тем, что он сам делает, и какое влияние она оказывает на его повседневную деятельность.

Требовательный читатель, в отличие от хорошего, не видит паутинки идей, ему предстаёт перед глазами ситуация, контекст, в котором он находится в каждый конкретный момент времени. Для него всё, что не относится к деятельности, не имеет ценности и поэтому беспощадно упраздняется. Если в его ситуации не имеет значения, идут или едут дети в школу, он не обратит внимания на это. Ему важны условия, что дети учатся чему-то, а где и как, до поры до времени, второстепенно. Если ещё проще, то требовательному читателю важна максимально простая идея, которая имеет отношение к его текущей деятельности.

Именно этот подход помогает избегать лишнего чтения, понимать глубоко изученное, сохранять смысл без лишних деталей и вычленять ключевую в текущей деятельности мысль автора без необходимости вдаваться в несущественные на данный момент детали. Требовательный читатель весьма точно может определить место и роль отдельной мысли в книге, в каком контексте она использована автором, а также представляет, как различные идеи, выраженные в книге, связаны между собой и каким образом дополняют друг друга. Однако что ещё дальше отдаляет требовательного читателя от хорошего, так это то, что он понимает, какую роль и место получит высказанная кем-то идея в ином контексте, как она связана с другими книгами и какую форму может принимать при использовании в новых ситуациях.

Иными словами, требовательный читатель – это библиотекарь, который не прочёл всех книг в своей библиотеке, но точно знает, в какую секцию обратиться, чтобы получить ответ на интересующий его вопрос наиболее быстро и качественно.

Стань библиотекарем

Если выбирать девиз требовательного читателя, то “стань библиотекарем” будет как нельзя лучше описывать его подход к чтению. Требовательный читатель выбирает не то, что ему следует прочесть, а то, что ему следует “нечитать”. Не читает он значительно больше, чем читает. На первом плане у него стоит не потребление информации, а нечто совсем другое, того чего не хватает хорошему читателю, чья цель – просто читать больше. Время, которое освобождается от “нечтения”, требовательный читатель перенаправляет на обдумывание того, что он все же решил прочесть.

Научиться читать важно, но не для того, чтобы вгружать в себя тысячи страниц чьего-то текста, а чтобы улучшать свое мышление. Расскажу небольшую историю про молодых ученых, чья, казалось бы, единственная задача – думать. В 2023 году, в начале учебного года, меня пригласили провести серию воркшопов для молодых ученых: аспирантов, студентов выпускных курсов магистратуры. Эти ученые работают над некоторыми “щекотливыми” разработками. Передо мной стояла одна задача: научить их читать, как это делает требовательный чтец. Структура воркшопа – это шесть трехчасовых занятий, где участники учатся “нечитать” книги, картировать знание, то есть строить концептуальные и мыслительные схемы, разбирать на составные части текст, “разговаривать” с автором и писать небольшие заметки.

Меня студенты не знают, не понимают, чему я их собираюсь учить. Они лишь примерно представляют, что пришли учиться читать и перерабатывать информацию, но не более того. Так как они молодые ученые, то я решил немного разогреть их мозг и создать парадокс, а именно спросил, с чего начинается любая интеллектуальная деятельность: научная, академическая или профессиональная. Их ответ, ожидаемо, был – с того, что они начинают думать. В этот момент я им предложил “подумать”, а сам замолчал на пару минут. Когда неловкую тишину терпеть было невозможно, кто-то из ученых предложил другой вариант: что думать нужно о чем-то, а это что-то нужно наблюдать сначала. Я ему ответил, что, конечно, он прав и что да, нужно наблюдать. Поэтому предложил ученым, студентам и аспирантам наблюдать. В этот раз тишина длилась значительно меньше, и одна весьма смекалистая дама сказала, что для наблюдения нужно знать, за чем наблюдать.

Верно, говорю, нужно знать, за чем наблюдать. Мы не Фарадеи, чтобы наблюдая за пламенем свечи размышлять над сложными теориями. Нам требуется нечто другое. Что именно? Аудитория поразмышляла между собой секунд тридцать и сказала, что с постановки цели деятельности, поиска источников, чтения, а уже потом обдумывания и наблюдения. Верно говорю я. Сначала поиск, фильтрация и изучение. То есть всякая интеллектуальная деятельность начинается с изучения чего-то, например текста, который может содержать формулы, изображения, слова (иногда на иностранном языке).

Требовательный читатель “нечитает” много и много думает над тем, что он все-таки прочел. Ему важно не научиться читать еще больше, а научиться манипулировать и играть с идеями. Создавать уместные и необычные решения из очевидных вещей и феноменов, через комбинирование и перемешивание концепций. “Нечтение” – это процесс жонглирования идеями и мыслями, автора, своими или случайными. Ключевая идея, которой руководствуется требовательный читатель при работе с любым текстом, звучит так:

Чтец, который уткнулся в одну книгу, не в полной мере понимает культуру создания знания, а, возможно, и культуру чтения.

Требовательный читатель не только осознаёт цель с которой изучает информацию, но и как библиотекарь понимает место и роль которое отведено книге в его личной системе координат. Замечает какие перемены новая изученная книга, прослушанный подкаст и просмотренное видео вносят в его систему и библиотеку внутренних знаний.

С высоты птичьего полета или короткая черта под всем сказанным

Объем информации, выраженной, в том числе в тексте, который нас окружает, пугающе огромен, но еще сильнее меня пугает то, с какой скоростью мы его производим[^4]. Количество книг, статей, постов в социальных сетях, подкастов, обучающих и развлекающих видео которые нам кажутся любопытными близко к бесконечному, века, отведенного человеку на этом свете определенно недостаточно. Прочесть и изучить то, что уже существует, просто не возможно, а возможно для этой задачи, не хватит и сотни жизней. Для того чтобы прочесть одну книгу, требовательный читатель принимает решение “нечитать” десять книг.

“Нечтение” требовательного читателя заключается в изучении более чем одной публикации по интересующей его теме. Он уделяет меньше энергии и сил детальному изучению одной книги или публикации, вместо этого стремиться изучить несколько, но менее детально. Результатом такой работы становится значительно более обширное представление изучаемой области. Да, детали и нюансы на большом отдалении сложно увидеть, однако взгляд с высоты птичьего полета позволяет увидеть общие закономерности и идеи, выбрать те области, которые имеют значение для текущей деятельности и задач.

Чтение – это процесс, который требует времени и усилий. Для культивации знаний и конструирования понимания в чтении каждой страницы книги нет никакого смысла, только разве что успокоить синдром упущенной выгоды. Требовательный читатель признал, что всего в мельчайших деталях изучить он не сможет, его ресурсы ограничены. Вместо чтения всего подряд без чувства меры он умело подбирает подходы и приемы в работе с информацией, комбинирует и адаптирует их по ситуации в соответствии с задачами. Скимминг для быстрого изучения и выбора того, что требует детального исследования. Поиск или сканирование чтобы найти специфическую информацию. Анализ чтобы деконструировать сложные тексты. Диалог с автором для проверки собственного мнения в ходе “обстукивания” своих мыслей об идеи признанного авторитета в исследуемой области. Развлечение, обычно это связано с чтением художественной прозы или интересной научно-популярной книги, неспешное и комфортное времяпровождение.

Требовательный читатель стремится к исчерпывающему пониманию, а не к коллекционированию фрагментарных знаний. Одна книга, предположим о том, как читать книги, например, Сергея Иннокентьевича Поварнина – это один взгляд на то, как следует работать с текстом. Книга с таким же названием Мортимера Адлера предлагает немного иной взгляд. Эта книга, которую читаете вы, предлагает третий, специфический подход. Комбинация идей из трех книг про чтение открывает перед требовательным читателем многоуровневое понимание принципов, заложенных в процесс декодирования символов с поверхностей. В то время как хороший читатель будет читать медленно и вдумчиво, требовательный читатель стремительно “нечитает” большую часть книг, но рисует для себя исследовательскую карту, картирует область незнания и готовится детально исследовать то, что ему интересно.

Артемий Лебедев, в 2010 году поведал интернету о методе прогрессивного джипега[^5]. Принцип прост: в любой момент времени проект готов на 100%, однако то, насколько проработаны детали, может варьироваться от нескольких процентов до полной готовности. Этот же метод работает и с изучением чего-то нового. Требовательный читатель тратит на изучение трех книг столько же ресурсов и сил, сколько хороший читатель на изучение одной книги, но при этом результатом становится значительно более глубокое понимание изученного. Какие-то аспекты проработаны не очень глубоко, другие — досконально, но общее представление гораздо шире, чем у хорошего читателя, изучившего лишь одну книгу.

Желание требовательного читателя понять позволяет ему отойти от одной книги, одного источника. Вместо этого он изучает несколько, посмотрев на явление с разных сторон и увидев то, что написано авторами между строк. А если какой-то аспект явления интересен больше остальных, он немедленно изучает именно его.

Несколько изученных книг открывают требовательному читателю взгляд с высоты птичьего полета на карту изучаемой местности. Он видит значительно больше связей и то, как изучаемое явление функционирует в совокупности явлений. Требовательный читатель сознательно отдаляется от одной книги и приближается к группе книг. Внимательно изучает не изолированную идею, а связь идей друг с другом. Пытается понять, как книги связаны друг с другом, каким образом переплетены идеи внутри одной книги и связаны с идеями из других. На мой взгляд, подход “нечитать” значительно более ценен, чем доскональное изучение одной книги. В результате он поймет больше, чем может предложить одна, досконально изученная книга.

Список литературы

[^1]: 1. Hamada Y. Shadowing: What is it? How to use it. Where will it go? //RELC Journal. – 2019. – Т. 50. – №. 3. – С. 386-393. [^2]: [СНОСКА] “Все дороги ведут в Рим” имеет несколько другое значение. Дело в том, что Римская империя была известна всему миру своей системой дорог, который связывали дальние уголки империи с центром. Это было, в первую очередь необходимо, для логистики армии. У фразы буквальное значение. Мое использование метафорическое. [^3]: [СНОСКА] С какой целью требовательный читатель берет в руки книгу, мы рассмотрим немного позднее, когда будем размышлять о процессе подготовки к чтению. [^4]: 1. Data Never Sleeps 10.0 | Domo [Электронный ресурс]. URL: https://www.domo.com/data-never-sleeps (дата обращения: 11.09.2023). [^5]: 1. Лебедев А. § 167. Метод прогрессивного джипега [Электронный ресурс]. URL: https://www.artlebedev.ru/kovodstvo/sections/167/ (дата обращения: 06.01.2024). [^6]: [СНОСКА]Научная статья, предназначенная для публикации в одном из индексируемых изданий, которые выдвигают достаточно жесткие требования к содержанию и оформлению, неисполнение которых влечет отказ в публикации. [^7]: 1. Вестник Академии наук СССР. 1943, № 6. [^8]: [СНОСКА] Тут следует сделать небольшую ремарку: это не более чем теория, которую никак не доказать. Прошу расценивать это как выдумку, аналогию, метафору, фантазию автора. Не ищите в ней правды, история ниже является иллюстрацией.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Определения, схемы, разъяснение понятий используемых в эссе про развитие сложного навыка

Sat, 31 Jan 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Определения, схемы, разъяснение понятий, используемых в эссе про развитие сложного навыка

Мне кажется крайне важным, перед тем как исследовать суть явлений, связанных с развитием сложного навыка, договориться с вами относительно терминологии и того, о чем мы будем рассуждать. В науке это называется формализацией понятийного аппарата.

На протяжении всей серии эссе я достаточно вольно оперирую четырьмя понятиями: навык, сложный навык, деятельность, иногда к ним добавляется умение, но в значительно меньшем объеме[^2]. Каждое из понятий является составной частью другого, большее включает меньшее. Деятельность включает в себя сложный навык, а сложный навык включает в себя навык, создавая таким образом структуру понятий.

Визуализация выше является демонстрацией пути, который проходит ученик при освоении сложного навыка. Многим это покажется контринтуитивным, однако именно в контексте существующей деятельности, привычек и обстоятельств происходит обучение чему-то новому и, как правило, сложному, поэтому изучение всегда начинается с исследования всей деятельности целиком. Если упустить этот этап, то случается диссонанс смысла и действий. Ученик не понимает, что и с какой целью он делает. Классическим примером подобного диссонанса является школа.

Подавляющее количество детей не знает, с какой целью они ходят в школу. Кого ни спроси «зачем вы пришли в школу?», отвечают, что «мама заставила». Диссонанс между целью и действиями ни к чему хорошему не приводит, именно поэтому тот подход к освоению сложного навыка, который предложен в этой книге, является подходом от общего к частному[^1], то есть освоение сложного навыка рассматривается не как изолированное явление, а как элемент многоуровневой деятельности человека при постоянно изменяющихся условиях.

Зачем

Работа по освоению сложного навыка всегда начинается с вопроса «зачем мне это вообще нужно?» — это самый верхний блок нашей схемы. Перед тем как чему-то научиться, следует разобраться в том, в каких обстоятельствах мы находимся до начала обучения: имеющееся социальное окружение и технические средства. Иными словами, определяем контекст деятельности. Повторюсь: на этом этапе мы отвечаем на вопрос «зачем».

Определение: Деятельность — это совокупность действий, направленных на достижение какой-либо цели. Является процессом активного взаимодействия с миром, в ходе которого человек не просто реагирует на стимулы, а целенаправленно трансформирует объект, на который оказывает воздействие, или трансформирует себя (если сам является объектом).

В контексте этой книги я определяю деятельность как комплекс действий, нацеленный на изменение функции системы, в которой находится человек, или на преодоление статус-кво. В моей системе координат деятельность — это всегда трансформация всей системы, в которой живет человек, а не изолированная процедура.

Сложный навык

Сложный навык, по сути, является умением, если придерживаться академического тона повествования. Однако на протяжении всего того времени, что я работал над этой книгой, я пытался не вводить новые понятийные сущности, стараясь оставаться в контексте трех понятий: навыка, действия и сложного навыка. Деятельность же в нашей работе является абстрактной категорией, которая становится возможной благодаря огромному, скрытому числу процессов.

Определение: Сложный навык — это способность человека осознанно и качественно выполнять сложную деятельность в изменяющихся условиях, опираясь на знания и навыки. Это «оркестровка» простых действий, связанная со способностью выбрать нужный инструмент в нужный момент.

В этой книге я приравниваю «сложный навык» к академическому «умению», но даю еще более упрощенное определение: это способность выполнять несколько действий одновременно в заданном ритме. Освоение сложного навыка — это адаптация уже имеющихся способностей к новым знаниям. Это процесс, в котором вы постоянно подстраиваете свои возможности под конкретную задачу и внешние условия.

Действие и навык

Ядром моей книги являются два последних блока схемы: действие и навык. В определенном смысле их можно рассматривать неразрывно друг от друга.

Навыком является изолированный элемент сложного навыка, который тренируется целенаправленным усилием. Сначала тренировка принимает некоторую форму действия: что-то делается медленно, с пониманием смысла и местами проговаривая выполняемые операции, а уже после тренировки действие становится навыком — чем-то, что делается относительно быстро, почти автоматически. Для выполнения действия важно, чтобы у обучающегося было понимание, как что-то сделать и ради какой цели, а сама наработка навыка требует от него дисциплины выполнять практику.

Определение: Действие — это процесс, направленный на достижение конечного измеримого результата. С действия начинается процесс освоения сложного навыка. Действие всегда требует концентрации внимания и волевого усилия.

Определение: Навык — это действие, доведенное до автоматизма путем многократного повторения (практики). Является компонентом сложного навыка, выполняется с минимальной концентрацией внимания, освобождая интеллектуальный ресурс для решения более сложных задач.

В контексте написанного выше, на протяжении всей книги я привожу примеры того, как тренируется тот или иной навык, и того, как мы чему-то учимся, совершая действия. А навыком действие становится, когда после продолжительной практики оно выполняется «быстро и точно», становясь тем самым частью естественной деятельности. Говоря в терминах Петра Яковлевича Гальперина[^3], навыком действие становится, когда интериоризируется.

Подведу черту под написанным выше:

Деятельность — то, что видно, если наблюдать за человеком. Деятельность — это продукт обучения, являющийся результатом успешного освоения навыка.
Сложный навык/умение — это система отдельных навыков, которые в определенной комбинации делают возможной целенаправленную деятельность.
Навыки и действия — базовые блоки, из которых складывается сложный навык, требуют сил и времени на автоматизацию.

[^1]: В педагогике его еще называю подход сверху-вниз.

[^2]: В данной работе сложный навык и умение являются синонимами

[^3]: Гальперин Пётр Яковлевич (1902–1988) — выдающийся советский психолог. Автор теории поэтапного формирования умственных действий. Согласно его подходу, любое сложное внутреннее умение (навык) начинается как внешнее действие с предметами, которое постепенно «сворачивается», автоматизируется и переходит в психику человека (этот процесс и называется интериоризацией).

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Принципы Цеттелькастен

Sat, 31 Jan 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Принципы Цеттелькастен

Сложно сказать, что такое Цеттелькастен, какой вид он имеет, как им пользоваться и тем более как «разговаривать» с этим ящиком для заметок. Большая часть того, что нам известно про этот «волшебный» станок интеллектуальной продуктивности, стала возможной благодаря исследованию, проводимому группой немецких учёных[^3], на чью работу и опирался Зонке Аренс, когда описывал принцип функционирования ящика в книге «Как делать полезные заметки»[^1].

Однако я позволю себе предположить, что ни группа немецких учёных, оцифровывающих оригинальный Цеттелькастен, ни Зонке Аренс, написавший об этом книгу, не понимают в полной мере принципов интеллектуальной деятельности Никласа Лумана — немецкого социолога, который утверждал, что именно благодаря Цеттелькастену смог добиться своей внушительной академической продуктивности[^2].

Если мощь научного сообщества не в состоянии разобраться в фундаментальных принципах работы Цеттелькастена, то «простому читателю» эта задача и вовсе не под силу. Однако что-то всё-таки можно сделать.

А именно — вывести некоторый свод «относительно» простых и понятных механических действий, выводы о которых можно сделать благодаря наблюдению за структурой заметки, порядком хранения и характером связей между записями в оригинальном Цеттелькастене.

Эта заметка начинает серию записей о том, что такое Цеттелькастен по мнению учёных, изучающих его. Она описывает то, какими характерными элементами обладает система заметок, придерживающаяся методов Цеттелькастен.

Небольшой личный комментарий

На мой взгляд: заметки, по которым вы далее «пойдете гулять», — не более чем примерный образ. Его хорошо бы знать, но следовать этому образу не обязательно. Например, система заметок, которую вы сейчас читаете, в качестве вдохновения и за неимением ничего иного использовала как раз Цеттелькастен, но спустя пять лет эксплуатации и три миллиона написанных слов утратила практически все характерные черты оригинала, но при этом стала возможной исключительно благодаря работе Зонке Аренса.

Начинайте читать серию записей последовательно, не перескакивая и не торопясь. Выберите два-три действия, которые, как вам кажется, вы сможете повторить, и экспериментируйте, используя их в разных контекстах и с разной информацией.

[^1]: Ahrens S. How to Take Smart Notes: One Simple Technique to Boost Writing, Learning and Thinking – for Students, Academics and Nonfiction Book Writers / S. Ahrens, North Charleston, SC: CreateSpace Independent Publishing Platform, 2017. 176 c.

[^2]: За 30 лет академической деятельности Луман опубликовал более 70 книг и 400 научных статей. После его смерти осталось еще около 150 неопубликованных рукописей. Для сравнения: такой объем работы в 7–10 раз превышает среднюю продуктивность успешного ученого.

[^3]: См. работу: Schmidt, J. F. (2014). Niklas Luhmann’s Card Index: The Thinking Tool of an Outsider. Речь идет о проекте по оцифровке архива Лумана в Билефельдском университете, который курирует Йоханнес Шмидт. Именно на их исследования структуры связей карточек опирался Зонке Аренс.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Зачем заниматься написанием дейликов

Thu, 29 Jan 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Зачем заниматься написанием дейликов

Я, конечно, не Сан Саныч Любищев, и у меня нет его аналитической строгости, но всё же кое-что могу. И вот что…

У меня есть убеждение, что заметки и ежедневные записи, которые у меня по факту превращаются в форму дневниковых записей, в определённой степени скажут обо мне значительно больше, чем сотни фотографий, сделанных в тот же день, что и сама запись. Потому что в записях я показываю невидимую часть своей деятельности. Рассказываю, что думал и как считаю. В целом, на мой взгляд, «фотография» в заметке значительно более информативна, чем фотография на телефоне. А ещё…

Её можно проанализировать разными способами. Самый простой вид анализа, который можно применить к моим ежедневным заметкам, — это анализ количества сна. В моём дейлике есть строка Time:, в которой первая цифра — это время пробуждения, а вторая — время отхода ко сну. Я её только недавно начал использовать и, как оказалось, не зря.

Например, Time: 4:34 – 21:40

Означает, что проснулся в половину пятого, а заснул без двадцати десяти, ну так и на следующий день. Можно подобную табличку оформить в гуглодоках или экселечке, но зачем? Мне нравится мой Obsidian и формат ежедневных заметок, а с реактивным блокнотом marimo и вайбкодингом текст легко превратить в любую форму графика. И не просто графика, а интерактивного графика, в который можно потыкать.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Проблема автоматизации и развития экспертности

Thu, 29 Jan 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Проблема автоматизации и развития экспертности

В продолжение вчерашней темы про «ручной» анализ ежедневных заметок на примере режима сна, я задумался о процессе автоматизации и о том, какие опасности она скрывает для профессионала и специалиста в своей области. На это мне, на самом деле, есть что ответить. Мне настолько понравилась эта идея, что, возможно, я добавлю её в книгу о «развитии сложного навыка».

Перед тем как рассказать о проблеме автоматизации, мне кажется важным уточнить и вывести определение того, кто же такой профессионал и эксперт. Своё определение я выведу из двух «древних публикаций»:

Chi, M. T. H., Glaser, R., & Farr, M. J. (Eds.) (1988). The nature of expertise. Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Hoffman, R. R. (Ed.) (1992). The psychology of expertise: Cognitive research and empirical AI. New York: Springer-Verlag.

Ну так вот, по мнению этой группы ученых, экспертность и профессионализм, который ассоциируется с успешным освоением какого-то навыка (игра в шахматы, иностранный язык, программирование на Python), являются последовательным повышением уровня владения: от «новичка» до «компетентного» и, в конечном итоге, «профессионала». Развитие навыка (экспертности) происходит благодаря инструкциям от более опытных коллег, ежедневной практике и накоплению опыта.

А теперь давайте я попробую перевести это на русский язык: если человек является экспертом, то это значит, что другие эксперты воспринимают его как специалиста, который получил соответствующее образование, освоил определенную учебную программу, но, самое главное, имеет значительный (как правило, более десяти лет) опыт в области своей экспертности.

Однако самое интересное заключается в том, что «так называемые» эксперты — те самые, которых общество воспринимает как профессионалов на основе дипломов и мнения коллег, — на самом деле лишь изредка показывают результаты, соответствующие своему статусу. На это у меня тоже есть «бумага»:

Ericsson K. A. The Influence of Experience and Deliberate Practice on the Development of Superior Expert Performance 2006.

Эриксон в своей работе приводит в пример программистов и профессоров физики, которые не всегда демонстрировали способности, превосходящие навыки студентов-физиков или студентов, изучающих компьютерные науки.

Все это сказано к тому, что освоение навыка или знаний в определенной области следует определенному порядку:

Учимся базовым действиям: ученик понимает, что от него требуется, и сфокусирован на том, чтобы делать «правильно».
Ошибок становится меньше, исполнение — плавнее, больше не требуется чрезмерно фокусироваться. Обычно это достигается за 50+ часов регулярной практики.
Исполнение автоматизируется, становится плавным, осуществляется с минимальными усилиями.

Ну вот и к автоматизации добрались, наконец-то.

На мой взгляд, риски, связанные с автоматизацией, можно отнести не только к физическому навыку, но и, например, к снятию показателей времени сна и бодрствования, переносу рукописных записей из блокнота в хранилище заметок с помощью алгоритмов ИИ, распознающих речь, или чтению книг с ChatGPT, который услужливо предоставит запрашиваемую информацию.

По мнению профессора Вальтера Шнайдера[^1], автоматизация процессов приводит к тому, что профессионал, по праву считающий себя экспертом, «замирает» на текущем уровне. А происходит это как раз потому, что при автоматизации случается утрата контроля за исполнением функции и, как следствие, любое целенаправленное изменение становится труднодоступным.

Автоматизация мыслительной или аналитической деятельности — зло!

[^1]: Schneider, W. (1993 ). Acquiring expertise: Determinants of exceptional performance. In K. A. Heller, J. Mo ̈ nks, & H. Passow (Eds.), International handbook of research and development of giftedness and talent (pp. 3 11–3 24). Oxford, UK: Pergamon Press

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Советский Брутилизм, Энди Ворхол, Космос и строгий научный стиль

Wed, 21 Jan 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Советский Брутилизм, Энди Ворхол, Космос и строгий научный стиль

Идея переделать мой старый сайт давно меня волновала, но кто бы мог подумать, что проект по переделке сайта будет настолько увлекательным.

Эта заметка будет обновляться по мере выполнения мной работы над сайтом и сюда я буду добавлять описание технических составляющих и обновлениях.

Но сначала об идее сайта

Концепция, к которой я пришел совершенно случайно

Не все я сделал, реставрация еще продолжается, но то, что получилось у моего нового сайта, вызывает дикое чувство восторга, в первую очередь, у меня самого. Я кайфанул от десятичасового вайбкодинга сайта. И так как этот сайт не простой, а с «пасхалками», то я решил рассказать «за дизайн»: а именно, почему он получился таким, каким получился.

Мне изначально не очень нравился «душный» корпоративный стиль. Мягкие цвета — эстетичный вид. Мне в таком, полированном пространстве, «тесно». Тесно в стандартных формочках Тильды и движке Вордпресса. Хочется, чтобы сайт «дышал», чтобы «царапался» и чтобы глаз не скользил по поверхности, а цеплялся за острые края форм, букв и элементов.

И вот я, как это часто бывает, «изобрел» новый стиль, который, как и все хорошее, уже был изобретен до меня.

Оказывается, что если скрестить советский архитектурный стиль Брутализм и Энди Уорхола, то может получиться графический стиль Нео-Брутализм, который я случайно воплотил в пространстве своего нового сайта. Жирные границы рамок, четкие, «густые» тени, каждый элемент — от строки навигации наверху до «карточного» пространства (сайт, кстати, — это коллекция собранных библиотечных карточек) — обрамлен черной рамкой. Здесь все контрастное, как в архитектурном стиле Брутализм.

Яркая цветная «колода» Энди Уорхола[^2]. Типичный поп-арт, который накладывается на серый цвет обыденности. То есть я взял и разукрасил серый брутализм в стиле Marilyn Diptych и Campbell's Soup Cans. Ну и напоследок, приправил это советским модернизмом в графическом дизайне из 60-х и 70-х годов прошлого века.

Своего рода первобытный «индустриализм», когда ДАЕШЬ ПЯТИЛЕТКУ ЗА ГОД. Квадратный шрифт, написанный ЗАГЛАВНЫМИ буквами. В этом шрифте отдает «духом конструктивизма». Ну и подчеркнул советский модернизм шестью своими портретами в заглавной карточке, «написанных» в традиционном стиле героя (космонавта, ученого, учителя, рабочего) Советского Союза.

И вот, дойдя до космонавта и космического вайба, выказываю свое уважение эпохе покорителей космоса с помощью небольших элементов дизайна: мигающий курсор терминала, двойной бэкслеш //.

Когда я закончил верстать, посмотрев на получившийся дизайн, я понял, что это больше не Брутализм или Нео-Брутализм, а некоторый Модернизм, выраженный с помощью «тетради в клетку», квадратного шрифта и ЗАГЛАВНЫХ букв.

Если коротко, то это дизайн, который я всегда хотел; он повторяет меня, мою некоторую угловатость и колючесть, но исключительную открытость. Я не ожидал, что получится такая комбинация и что о ней мне будет приятно рассказать.

Сайт еще в работе, я постоянно добавляю элементов и функций, от канваса, до онтологии идей.

Двойное кодирование Роя Лихтенштейна

Обновление от 12.03.26

Мне тут сказали, что у меня на сайте получился дизайн в стиле Роя Лихтенштейна:

[!quote] Комментарий с форума Дизайн сайта любопытен и ярко напоминает о Рое Лихтенштейне[^3] и двойном кодировании в постмодернизме. – @Genn, ссылка на тему

Неожиданно для себя заметил, что это действительно так.

А двойное кодирование по Лихтенштейну являлось совмещением высокого стиля и массовой культуры. Я поглядел его работы и удивился тому, как он совмещал Моне и Пикассо с образами Бэтмена и Человека-паука. Он как бы «разрушил» границу между искусством, требующим определённых компетенций для понимания, и культурой, доступной для понимания каждого.

Теперь в чём это проявляется у меня на сайте. Стиль комикса: толстые рамки форм, яркие цвета, в которые я попытался обернуть «серьёзный смысл»: исследования, фрагменты книг, сложные[^1] идеи.

А ещё… у меня по сайту уйма раскиданных пасхалок, которые также закодированы в интерфейс, и чтобы найти их – нужно кликать и взаимодействовать с сайтом.

[^1]: как мне кажется

[^2]: Энди Уорхол (1928–1987) — американский художник, один из основателей поп-арта. Превратил банальные образы массовой культуры (банки супа Campbell, портреты Мэрилин Монро, бутылки Coca-Cola) в объекты высокого искусства. Работал через шелкографию и намеренное тиражирование, стирая границу между коммерческим дизайном и живописью. Свою студию назвал «Фабрика» — в честь конвейерного принципа производства.

[^3]: Рой Лихтенштейн (1923–1997) — американский художник, ключевая фигура поп-арта наравне с Уорхолом. Прославился картинами в стиле комикса: жирные контуры, плоские цвета, фирменные «точки Бен-Дей» (растровые точки из полиграфии). В поздних работах «переписывал» Моне и Пикассо в своей манере — совмещая высокое искусство с языком массовой культуры. Именно это совмещение и называют двойным кодированием: один и тот же образ работает одновременно на двух уровнях — как «низкий» комикс и как «высокое» высказывание.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

🔬 [Research] Кто есть кто в джедайском старте, или Как я учился анализировать естественную речь

Fri, 09 Jan 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Кто есть кто в джедайском старте, или Как я учился анализировать естественную речь

В общем, дело было так: уже пару месяцев я активно обучаюсь методам статистического анализа. Сначала я делал это методом «научного тыка», потом более академично, с использованием книг, разработав себе программу обучения. Разбираюсь в коде Пайтона, параметрических тестах и вычислительной статистике. В общем, примеряю ко всему подряд свои «аналитические» умения как могу.

Однако существует одна категория данных, которая никак не дается мне — вернее, поддается, но мне все равно сложно понять, как с ней работать. Какие библиотеки использовать, какой алгоритм анализа и т.д. Это естественный язык.

И вот в первых числах января «подвалило» счастье, а именно очередная порция данных от участников нашего спринта.

У нас есть традиция: каждый новый спринт рассказывать о себе. Кто-то в Новый год ходит в баню, а мы вот рассказываем о себе. Так случилось и в этот раз: прислали мне 118 ответов участников нашего трехмесячного марафона, в которых они говорят, кто они, зачем сюда пришли, и описывают уровень их джедайской зрелости (который мы измеряем, спросив, читали ли они книгу или нет, пробовали ли какие-то техники). Что у них получается хорошо, а что нет. В общем, ответы — «та еще история в нескольких актах». Читать интересно, но как анализировать — непонятно.

Подобные опросы-«представления» существуют в первую очередь для того, чтобы участники малых групп знали, с кем в компании они оказались. Ну и в целом банально вежливо представиться перед трехмесячным путешествием по пустыне продуктивности. Пустыня она еще и потому, что многие современные профессионалы являются выгоревшими профессионалами. Да, если что, и на это утверждение у нас тоже есть что «предъявить». Мы все анализируем. Но вернемся к насущному опросу.

Немного деталей:

Дата проведения: 1–7 января 2026 года

Место: онлайн с помощью бота.

Форма: сообщение с тегом “осебе”

Содержание: имя, возраст, увлечения, читал «Джедайские техники» или нет, пять слов о себе, какая цель на марафон.

Из формата опроса можно догадаться, что он крайне шумный и вообще никак не структурированный. То есть для того, чтобы понять, что нам написали, нужно прочитать 118 ответов объемом от 50 до 250 слов. Текст мало прочитать, его еще нужно проанализировать, а человек, мягко говоря, сомнительное средство анализа. Во-первых, потому что интерпретировать каждый будет по-разному, а во-вторых, интерпретации даже одного и того же человека будут отличаться в зависимости от его состояния. Другое дело компьютер: математика не ошибается, и железка не устает. Поэтому средствами анализа стали: Python, Marimo notebook, FastText (векторная модель эмбеддингов), гибридная классификация (ручная подстановка слов) ну и всякие средства визуализации, например векторов, и всякие прочие plot’ы.

Перед тем как сказать, что FastText и векторный анализ для малого объема текста — это чересчур, я сам скажу: да, чересчур. Но очень уж мне хотелось попробовать эту вундервафлю, и мне понравилось.

Немного о том, зачем такой анализ нам нужен: мы хотим наглядно показать всем, кто записывается в «младшую» программу, что в этом нет ничего особенного и возвращаться, так сказать, к истокам, пересматривать свою систему является нормальной практикой. Спойлерну: нам это удалось. В младшей программе всего 48% новичков, 52% — это те, кто пробовал, пытался что-то сделать, у кого уже имеется система и он просто хочет ее «пересмотреть», обновить и так далее.

Теперь к тому, как выглядел весь процесс.

Загадка

Первой и самой большой сложностью является то, что данные ненадежные. Когда джедай говорит, что владеет «силой», он представляет себя магистром Йодой, ну, на худой конец, Оби-Ваном, тогда как на самом деле он еще падаван.

Джедай первого уровня может написать «Я прочитал книгу» или «Что прочитал, но в книге ничего особенного, суть можно сформулировать одним предложением», предполагая безграничное владение «силой». В то время как джедай второго или третьего уровня напишет: «моя система рухнула», подразумевая неудачу. Хотя формулировка «моя система рухнула» говорит о компетенции значительно больше, чем «я прочитал книгу». Когда что-то рушится — это значит, что как минимум была или есть попытка систематизировать задачи, проекты, расписание в календаре.

Именно потому, что речь «многогранна» и «многосмысленна», нам и нужен математический способ «вскрыть» смысл написанного и классифицировать всех 118 джедаев джедайского старта от первого уровня (который в моей математике стал нулевым) до пятого (который превратился в четвертый) без «ручного» чтения.

Однако прочесть все равно пришлось, потому что 34 джедая удалили или модернизировали эмодзи, которые я планировал использовать для «вырезания» текста, предполагаемого к анализу (находившегося между двумя эмодзи 🪴...🎯).

Методология, или Балет в трех актах

Пайтон, блокнот Маримо и всякие библиотеки стали моей любимой игрушкой последних месяцев. Поэтому написать простой скриптик я считаю скучным — мне хочется ковыряться с новыми игрушками как можно дольше и как можно «извращенней». Имея такое желание, решил я построить фильтр из стоп-слов, ИИ-векторов и уникального набора ключевых слов, на который направлю векторы.

Вообще сначала была идея использовать только лишь ИИ, но фокус не удался: у меня получалось от 70 до 90 джедаев с сомнительной «ориентацией» — то ли первый уровень, то ли пятый. Разброс конский, поэтому пришлось включать двухуровневую фильтрацию.

Акт первый. Векторное пространство

Для «создания» векторного пространства я использовал открытую модель FastText, которая превращает слова в 300-мерное пространственное поле. Как это работает — ХЗ, но как-то работает. Идея заключалась в том, чтобы слова с одинаковым смыслом соотнести с якорями (о них в следующем абзаце). Например, в 300-мерном пространстве слова «хаос» и «бардак» находятся рядом, а в нашем контексте несут одинаковый смысл.

Далее к каждому уровню джедайства нам нужно было «наколхозить» некоторый набор ключевых слов, за которые векторы зацепятся. Я пробовал разные варианты, от относительно простых:

[!NOTE]- Простые якоря

"Level 0 (Newbie)": "Я не читал книгу, не читала, даже не слышал про это. Я только начинаю, нет опыта."

"Level 1 (Failed)": "Я пробовал, пытался применять, но не прижилось. Я бросил, система развалилась."

"Level 2 (Theorist)": "Я читал обе книги, знаю теорию, смотрел видео. Знаком с материалом, но практики мало."

"Level 3 (Stressed)": "Я периодически возвращаюсь к системе. Работает со скрипом, наплывами. Часто все ломается, происходят срывы."

"Level 4 (Solid)": "Я пользуюсь системой давно. Она активно работает. Я все внедрил, хочу только укрепить и улучшить."

До навороченных, где по три предложения на один уровень:

[!NOTE]- Пример множественного якоря первого уровня джедайства

"Level 0 (Newbie)":

"Я совсем новичок, ничего не знаю, даже не слышал."

"Книгу не читал, систему не строил, полный ноль."

"Только начинаю погружаться, нет никакого опыта."

Но ни один не выдавал результат, при котором джедаев с «сомнительной» ориентацией было бы меньше 60, а этого, как бы, очень много на выборку в 110 касок. Когда я начал разбираться, почему так происходит, то заметил, что векторы ломаются на следующих предложениях: «Я не читал книгу» и «Я читал книгу».

Математически эти два предложения в 300-мерном пространстве находятся очень близко друг к другу. FastText понимает суть предложений, но не понимает «негативную коннотацию».

Ладно, подумал я, сейчас мы «извратимся», и пошел колхозить классификатор.

Акт второй. Как я построил Киборга

Чтобы как-то развеяться и взбодрить мозг, я пошел смотреть «Добро пожаловать в Дерри». Ужасы Пеннивайза помогли. В результате я решил разделить ответственность: оставить ИИ (художнику) 300-мерное векторное пространство и способность работать с абстрактными словами и понятиями, такими как «стресс», «привычка», «состояние потока», но при этом создать правило поиска специфических «свидетельств», например словосочетания «не читал» и слова «забросил». Правило простое: если в тексте есть слово или словосочетание, которое откровенно указывает на то, что человек «определенного» уровня, ИИ, работающий с абстракцией, не включается, и джедая классифицируют в соответствии с правилами.

Получилось, что половина джедаев была рассортирована ИИ, в то время как другая — набором правил. А теперь пора проверить, правильно ли они рассортированы.

Акт третий. Проверка

Вопрос проверки, всё ли у нас верно, стоит как нельзя кстати. Мне сложно понять, что измерять, и поэтому я взял на себя смелость обратиться к ИИ с моим запросом и попросить помочь проверить получившийся результат. Решение мы нашли: у нас будет одна визуальная, другая интуитивная проверка.

Для простоты я попробую привести аналогию школьной столовой и детей разных классов: начальная школа, средняя и старшая. Если я как дежурный буду стоять в столовой, мне практически невозможно определить, кто с кем находится, для меня это будет месиво из детей. Но если я поднимусь на этаж выше и посмотрю, как дети передвигаются, то смогу легко выяснить, какие классы где находятся. Потому что старшие дети могут передвигаться самостоятельно, а младшие — под присмотром классного руководителя. Дальше — больше: если приглядеться к старшим детям, среди них можно безошибочно распознать, кто чем увлекается, какое им свойственно поведение и так далее.

То же самое мы сделаем с 300-мерным пространством ИИ: мы расположим джедаев по уровням и посмотрим, какие «кучки» они образуют и получается ли «движение» от первого до пятого уровня, в смысле — как будут расположены кластеры.

Если детально анализировать карту выше, то можно заметить, что у нас на самом деле не 5 уровней, а три.

Помните якоря, которые мы «устанавливали» во время первого акта? Всё, о чем дальше пойдет речь, связано именно с ними.

Первый, второй и третий уровни (нулевой, первый и второй) джедайства характеризуются словами: читал, книга, видео, хочу. Семантически первый-третий уровни очень близки друг к другу, а математически (если оценивать по векторам) идентичны. Джедаи первого уровня говорят «Я купил книгу» или «Я хочу прочесть книгу», джедаи третьего уровня — «Я прочел книгу». И у первого, и у второго уровня одинаковый шаблон поведения: потребление контентика, который создает иллюзию понимания. Оба уровня сосредоточены на информации, а не применении, иначе говоря, они пока еще «туристы» в мире продуктивности.

Четвертый уровень — это немного уже иное, тут слова начинают изменяться: периодически, держаться, частично, возвращаюсь. Я бы сказал, что четвертый уровень — наиболее критичный. Обратите внимание, как изменились слова: от существительных к глаголам. Книга, видео, хочу → держаться, частично, возвращаюсь. Если читать ответы четвертого уровня, то можно подумать, что у них неудача за неудачей, однако это не так. Их неуспех — это индикатор того, что они действуют; они перестали читать, а пытаются действовать, вооруженные новым знанием. Нельзя «всё развалить», если не построить в начале.

Пятый уровень, тут словарь еще больше трансформируется: работает, внедрил, стабильно, задачи. Я бы называл этот словарь «скучным», здесь минимум эмоций, нет превозмогания, борьбы. Например, слово «работает» у них появляется шесть раз, слово «стабильно» два раза. Они перестают думать о техниках, вакцинах и индикаторах и начинают — о проектах, задачах и прочем джедайском.

Почему когда все развалилось – это успех

Я бы сказал так: если у вас «все развалилось», то вы на верном пути. Сейчас поясню почему. Наша семантическая двумерная карта 300-мерного векторного пространства наглядно показывает, как учится человек. Разрыв между «знаю» и «умею» существует. То, что первый, второй и третий уровни пересекаются, явно об этом сигнализирует. Даже если у нас есть интеллектуальные компетенции (то есть мы знаем что-то), это не трансформируется автоматически в поведенческие компетенции. Иными словами, даже если запомнить наизусть все вакцины из «Пути Джедая» и говорить правильные слова, когда вам задают вопросы, математический анализ произнесенных или написанных слов выдаст в вас падавана, а не джедая.

Другое открытие для меня не совсем открытие, но все-таки приятно получить этому математическое подтверждение: стресс — это не баг, а фича. Если посмотреть на джедаев четвертого уровня (тех, кто возвращается и у кого что-то частично держится), то по карте они «разбросаны» между уровнями. Я бы сказал, что Путь Джедая лежит через хаос, страдание, неуспехи и возвращение в начало. Поэтому даже те, кто считал, что построил свою систему управления делами, но пришел в «старт», находятся на верном пути. Пути Джедая.

Мастерство молчаливо. Вроде как поэтично, но на самом деле так и есть: джедаи пятого уровня избегают эмоциональных слов, вместо «надеюсь», «пытаюсь», «хочу» они используют глаголы действия — «работает», «внедрил».

Очень важное послесловие

Друзья, как бы похоже на правду все сказанное выше мне не казалось, датасет очень маленький, грязненький, и векторы на таких «крошечных» объемах текста не строят. Но этот эксперимент, пусть не самый чистый, помог увидеть новую для меня грань, как еще можно анализировать естественную речь и в целом шумные данные.

А мы будем, скорее всего, этим заниматься и в какой-то момент сможем подобрать алгоритм и инструменты, которые смогут точнее обучать наших джедаев.

Постскриптум

Я немного поигрался с визуализацией данных и, чтобы не быть голословным, покажу вам, что пишут джедаи разных уровней и где они расположены на карте.

Важно: движение к «мастерству» — это перемещение с левого верхнего в правый нижний угол карты, как у нас ровно и получается.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Совмещение ежа с ужом или как я пытаюсь подружить академическую “библию статистика” с вычислительной статистикой хакера

Thu, 08 Jan 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Совмещение ежа с ужом или как я пытаюсь "подружить" академическую “библию статистика” с вычислительной статистикой хакера

Следствием того, что я влюбился в дата-сайнс, стал поиск курсов и образовательных программ, которых, оказывается, куча. Читающие меня друзья начали советовать ШАД, Вышку, курсы Карпова и т. д.

Изучая лендинги, созваниваясь и общаясь с выпускниками курсов аналитики данных и университетов, я начал ощущать, что что-то «не так», а степень «нетакости» мне понять было сложно. Тогда я попросил пару учреждений прислать мне их учебные программы. Я же все-таки «пИдагог», мне нетрудно разобраться в том, чему они учат и какими дидактическими средствами достигают результата. Вывод для меня оказался неутешительным.

Все эти, без ложной скромности, уважаемые учреждения воспитывают и обучают бизнес-аналитиков, задача которых — работа с продуктом, обработка несистематизированных данных, АБ-тесты по продукту и прочие бизнес-штучки, которые к моему запросу не имеют никакого отношения.

Да, на этих курсах меня научат статистике, немного или много пайтону. Я научусь работать с библиотеками (pandas, matlab и т. д.) и получу навыки визуализации информации, но… чего из этого я сейчас не умею? Немногого.

Да, с ограничениями, да, с условностями, но большая часть того, чему меня будут учить, мне или не пригодится, или ограниченно пригодится. На обучение необходимо заложить от 8 месяцев до 2 лет, а на выполнение домашек, которые не имеют отношения к моей прямой деятельности (а именно педагогическим исследованиям), потребуется еще от 10 часов в неделю. Ой-ой, у меня и так проектов в «портфеле» кучка и еще маленький кармашек. Обучение в универе на аналитика данных — не мой вариант. Что в таком случае делать?

Правильно, составить свой план обучения, формализовать материал, по которому я буду учиться, и спроектировать теоретико-практические занятия. Но перед всем этим мне нужно ответить на вопрос «зачем» мне учиться аналитике данных (а уже потом, может быть, и дата-сайнс).

Мой ответ звучит так: научиться проводить эмпирические исследования для публикации в разного рода журналах и прочей научной деятельности, связанной с опросами, замерами и обработкой иных «повседневных» данных, которых накапливается огромное множество.

Я осознаю свои пробелы в знаниях статистики, пайтона (эксель я сразу не рассматриваю) и математики.

С математикой все просто, я же работаю в школе, поэтому «будет» мне учитель, так сказать, не выходя с работы. Со статистикой и исследованиями все значительно сложнее, а с пайтоном еще сложнее: у меня или отсутствуют, или крайне скудные навыки в методах стат.анализа и написания кода на пайтоне. Но подобного рода трудности меня лишь возбуждают, в хорошем смысле слова.

Где-то за пару месяцев я собрал список книг по статистике и пайтону, начал в вялотекущем режиме в них ковыряться: читать, что-то пробовать, но системности не было, пока мне не присоветовали Downey A. B. Think Stats: Exploratory Data Analysis / A. B. Downey, Sebastopo, CA: O’Reilly Media, 2025. 321 c., и случилась Эврика.

Отдыхая на Рождество на даче, у меня появился план. 7 книг — это слишком много, все, что более двух, является информационным передозом. Очевидно, что мне нужно «нечитать», как, собственно, я всегда и делаю, но даже, если «нечитать» — 7 книг все равно много. Мне нужно остановиться на двух (почему двух? Одна — теория, другая — практика). Мне нужно выбрать из семи одну по методам стат.анализа, а другую — по пайтону применительно к статистике. Вот они:

Privitera G. J. Statistics for the Behavioral Sciences / G. J. Privitera, Los Angeles London New Delhi Singapore Washington DC Melbourne: SAGE Publications, Inc, 2024. 960 c.
Downey A. B. Think Stats: Exploratory Data Analysis / A. B. Downey, Sebastopo, CA: O’Reilly Media, 2025. 321 c.

Прочитав внимательно оглавление, я понял, что первая книга — это теория, которая поможет «поставить» мышление аналитика и «статистика», а вторая книга — это руки, которые научат мышление «прилаживать» с помощью пайтона к данным. Ну а дальше с помощью ИИ я формализовал окончательный план самообучения, который состоит из 4 блоков и короткой инструкции (не скажу, чтобы она мне нужна была), в какой последовательности действовать.

Инструкция: что и как делать, или 4 этапа самообучения методам стат.анализа данных

Распределение исключительно примерное, то есть пропорции могут изменяться, но я предполагаю, что не сильно. Получившийся план и пропорции — результат по сути двух действий курса «Как (не)читать книги»: анализ оглавления и формулирование запроса к каждому из разделов.

Я решил использовать первую книгу для «прошивки» статистического и исследовательского мышления в голову, а вторую как молоток, которым я статистическое мышление буду практически проверять (обстукивать).

Изучение описательной статистики

Это фундамент, который поможет мне «понимать» данные. Первая книга (гл. 1-4) объяснит мне про типы переменных, интервалы, пропорции, тенденции и вариативность. Я смогу лучше разобраться в том, что такое популяция и выборка и как их «подружить» друг с другом. А вторая книга — это прям инструмент. С помощью блокнота Marimo (во второй книге используют Jupyter, но это не принципиально) я буду учиться строить гистограммы и считать среднее, вариативность, пропорции, изучением которых я занимался в первой книге. Пойму наконец, что за библиотека такая pandas и так далее.

Цель этого этапа — увидеть, как формулы, о которых написали в первой книге, выглядят в виде кода пайтон.

Вероятность и распределения

В этом блоке я ожидаю много проблем. Первая — это математика, подтягиванием которой займусь в школе, когда «раздобуду» себе учителя, а вторая — методическая.

Дело в том, что в первой книге (гл. 5-6) представлена классическая теория стат. исследования, а во второй (гл. 3-6) — вычислительный подход. И мне нужно будет «преодолеть» методический разрыв, когда требуется «неподвижную» теорию «натянуть» на «мобильную» практику.

Это самый «интересный» блок с точки зрения «задачи педагога»: совместить мышление на основе данных (вторая книга) с идеальными условиями, о которых говорится в теоретическом материале из первой книги.

Проверка гипотез

Проверка гипотез — как раз то, чему я на самом деле хочу научиться. Обратите внимание, насколько основная часть идет «не сразу». Мне крайне важно подготовиться к ней. Хоть сейчас я и занимаюсь проверкой всяких гипотез в своих «местечковых» исследованиях, я уверен, что если подойти основательно, так, как я предлагаю сейчас, то результаты «проверок» будут более убедительными. Чтобы преодолеть этот этап, мне требуется прочесть в первой книге разделы, посвященные проверке гипотез (гл. 7-11), понять логику p-value (не могу сказать, что я сейчас ее не понимаю, но академический подход, скорее всего, откроет новый смысл), изучить теорию относительно ошибок в гипотезах. В социальных исследованиях (педагогика, психология) понимание ошибок критически важно, чтобы «случай» не принять за «подтвержденную» гипотезу.

В то время как первая книга снова учит теории, вторая — практике, и подходы, описанные во второй, радикально отличаются от подходов первой. Там, где первая через формулы учит параметрическим тестам, вторая учит симуляции, что, на мой взгляд, ГОРАЗДО интереснее. Это так называемый бутстрап. Тем не менее в научном дискурсе «привычен» параметрический подход.

Я многого ожидаю после освоения этой части, например, попробую написать парочку научных статей не на основе тестов, а на основе симуляции: «что будет, если…».

Эксперименты и взаимосвязи

К этому моменту я надеюсь, что смогу подружить теорию и практику: первая книга научит логике корреляций и предсказывать результаты (гл. 15-16), а вторая — линейной регрессии. Но тут включается линейная алгебра, и я опять ожидаю сложностей с математикой. Плюс я не знаю, как проводить дисперсионный анализ, который описан теоретически в первой книге (гл. 12-14), но нет описания, как это делать с помощью пайтона. Придется, скорее всего, искать для этого другую книгу.

Обработка естественного языка

Это отдельный блок, и этого я вообще не касался, просто потому что «некогда». Я буду учиться параллельно, методом проб и ошибок, изучая по мере необходимости всякие библиотеки, например pytorch, и пытаться что-то сделать. Но обработка естественного языка, хоть, по сути, интересна, не является первоочередной задачей.

П.С. Я уже начал работать по этому плану и могу сказать, что мне он нравится, наблюдаю за результатами.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Поиск идей и концентрация

Mon, 05 Jan 2026 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Не слухом одним едины, а именно, что попытка разобраться в чем-то превращает пассивное слушание, в активное исследование. Поиск идей начинается еще на этапе когда в процессе слушания один из говорящих высказывает свои идеи в исследовательской манере, вовлекая слушающего партнера в диалог, пусть короткий, но все же диалог, который закладывает фундамент для дальнейшего поиска идей. Однако чтобы исследование было продуктивным, у него должна быть цель, в противном случае целенаправленного совместного изучения не выйдет.

Для иллюстрации этого явления попробую привести пример с книгой. Очень часто читатель берет в руки книгу, потому что ему посоветовали, или он ее увидел в списке “самых-самых” книг уходящего года. Когда чтение книги начинается без цели, то и эффект от идей написанных в книге, на читателя будет не самым большим. Читатель что-то запомнит, может даже что-то начнет делать, но точно не сильно изменит свою повседневную деятельность.

Наверняка многие из вас, читают книгу, которую держат в руках, чтобы научиться “лучше” читать, и к этому моменту вы скорее всего уже понимаете как “формулировать” запрос к книге. Умеете задавать вопросы автору, а в случае с поиском идей и концентрацией в отношении фрагмента исследуемого текста также важно сформулировать вопрос. Давайте попробуем.

Возьмите паузу, перечитайте фрагмент на 56 странице и запишите вопросы к этому фрагменту в поле ниже. А я тем временем расскажу как подхожу к этой задаче.

. . . .

Прежде чем задать вопросы автору или фрагменту текста, я отмечаю ключевые слова, которые на мой взгляд являются сутью транслируемой идеи. Состав ключевых слов и понятий у фрагмента на стр. 56 будет следующим (он может отличаться от вашего):

Избыточная информация.
Сознание отравляется.
Нерешительность становится проблемой.
Достаточная для действия информация.

Если вы, перечитали фрагмент, то верно заметили, что какие-то пункты я переделал, и это нормально. Каждый из написанных выше строк понятны без дополнительного контекста, а если смотреть на них как на единое целое, то можно без труда восстановить содержание всего фрагмента.

Скорее всего, на этапе когда партнеры слушали друг друга, словосочетания, выбранные мной, возникали чаще других, а если слушать внимательно, то можно заметить в сторону какой из 4 идей тяготеет пара. Вот на том, к чему возвращается внимание и стоит фокусировать исследовательские усилия.

На этапе исследования очень важно не зацикливаться на заданном автором контексте, а уметь выйти за очерченные текстом рамки. Именно исследовательский процесс, выходящий за пределы текста позволяет приходить к неожиданным и уместным выводам. При этом участникам диалога важно распознать момент когда следует прекратить поиск и приступить к интерпретации, а в идеале уже наметить какой-то результата относительно обсуждаемой проблемы или вопроса.

Если и можно сравнивать внимательное слушание и изложение мыслей с поиском идей и концентрацией, то я бы сказал, что умение выслушать и высказать свою мысль является движущей силой практики “социального чтения”, а вот поиск идей компасом, которому отводится роль проводника ведущего пару к идеям достойных того, чтобы их обсуждать.

Поиск идей является деликатным действием, мы рассмотрим его в деталях в следующем подразделе, на данном этапе нам достаточно упомянуть, что в вопросе поиска идей достаточность играет не менее важную роль чем и процессе принятия решений. Во время обсуждения можно не заметить падения в “кроличью норму” бесконечного поиска. Чтобы этого не случилось, начинать можно с абстрактных вопросов, включить таймер и позволить друг другу быть ведущим дискуссии. То есть один из участников задает вопросы, другой на них отвечает.

Если вы вернетесь на страницу 233 этой книги, то найдете исчерпывающий список вопросов, которые можно использовать на этапе поиска идей. Например в качестве первого абстрактного вопроса можно спросить партнера: Почему избыточная информация может быть проблемой? И в зависимости от ответов, направлять мысли партнера в интересном обоим направлении, ниже я представлю возможную исследовательскую траекторию:

Почему избыточная информация может быть проблемой? → Какой один вывод ты сделал, прочитав фрагмент? → Как ты думаешь почему автор вообще обсуждает явление избыточной информации? → А можешь ли найти хоть один аргумент против того, что избыточная информация может быть проблемой?

Пять минут на сессию вопрос-ответ в отношении одного из говорящих достаточно. После чего они меняются местами, и тот кто отвечал становится “спрашивающим” и может продолжать, но при этом, скорее всего у него возникнут дополнительные вопросы, на которые его могли натолкнуть собственные ответы. Вот их и можно задать своему партнеру.

Хорошим результатом процесса “поиска идей” будет взаимодействие между отвечающим и спрашивающим затрагивающее разные аспекты текста, которых у нас 4, если вернуться к выбранным выше ключевые словам/понятиям/словосочетаниям.

Пара может формулировать вопросы с целью найти альтернативный взгляд, расшатывающим собственные убеждения, а может пойти по пути наименьшего сопротивления и спрашивать о чем-то знакомом и комфортном.

Однако ключевым действием в этой работе является умение записывать друг за другом и внимательно следить к каким мыслям оба партнера возвращаются чаще всего. Наблюдать за тем какие идеи повторяются.

Подведу, небольшой итог: главной техникой поиска идей является умение задавать уместные и местами провокационные вопросы, а вызовом для участников является подбор таких вопросы.

Тем не менее интересная дискуссия, практически всегда начинается с простого, возможно даже глупого вопроса, о котором и пойдет речь дальше.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

🔬 [Research] What does a typical Note-crafter actually do. A Typology of Note-taking Activities

Tue, 23 Dec 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

What does a typical Note-crafter actually do? A Typology of Note-taking Activities

[!NOTE] A brief but important clarification on the origins of this report.

My name is Rustam Agamaliev. I am a teacher, researcher, and the author of several books and numerous publications. Currently, my work lies at the intersection of pedagogy, cognitive science, linguistics, and psychology; I primarily work with children and university students.

For the last 7 years, I have been cultivating a community dedicated to Knowledge Management, Note-craft, and information processing. It is this specific part of my activity that I want to discuss in the report below.

The goal of this work was to identify the pattern-based actions of a person who records their thoughts and engages in self-directed learning. I performed the analysis of the language corpus using Python and Jupyter/Marimo notebooks—something I was doing for the very first time. The result is presented below.

Professionals in data analytics may spot flaws in my methodology and offer alternative approaches; I would be delighted to read your feedback.

For about a month now, I have been hatching a research plan to evaluate the effects of Note-craft (Note-taking craft) on a person’s professional and personal life. And every time I approached this beast[^1], people whose opinions matter would ask me the same question: "So, what exactly is Note-craft? What do you mean by taking notes? What process are your referring to?"

Every attempt to explain it crashed against a wall of misunderstanding. My conversation partners expressed total confusion that I sensed in their questions and comments. Ultimately, they would admit they just didn’t get it, forcing me to go back to the drawing board (Canvas). In an attempt to figure out what Note-craft actually is, I studied the (many) notes in my own vault, drew multiple conceptual maps, polled our community members, and spoke with professionals from various fields.

Whenever I asked someone how they handled their personal and professional records, they would invariably:

Describe the technical features of their apps and services;
Start to drone on[^2] about details;
Or say they capture things in an app and "process it later"—without ever specifying what "processing" means or when that "later" actually arrives.

All in all, it seemed there was an obvious problem with the operationalization of the concept of "Note-craft"—much like with "Task-churning"[^3], "Creativity," or any other "complex concept" requiring interpretation. Nevertheless, I didn’t stop searching for a definition for Note-craft, though I failed to find a single formulation that encompassed the full spectrum of the activity.

At some point, a friend of mine, another researcher, gave me a hint on what to do. He suggested an approach on how to operationalize the concept of "Note-craft" not by asking for a definition, but by asking for behaviors: What do people do when an idea hits them? How do they describe the way they "later" process their notes? What actually happens during the process of "thoughtful" (deep) learning?

So, how do we do this?

Part 2: The "Fly on the Wall" Method

I tried messaging everyone privately to ask: "What do you actually do when you write notes?"

To be honest, that turned out to be a mediocre idea. The result was the same old gibberish that didn't help me understand the concept of "Note-craft" at all—only now I had to spend minutes (sometimes days) going back and forth in chat threads. In short, I gave up on the idea of personal interviews and got a bit discouraged... until I was introduced to the approach known as "Grounded Theory."

Turns out, that’s actually a thing.

According to this theory, when searching for the answer to "What is Note-craft?" or other abstract and “complex question”, I shouldn't start with a hypothesis, instead go with a clean slate. I must enter a state where I know nothing about how to work with notes. I have no assumptions about the process. I must forget that I am familiar with the works of Sönke Ahrens and our private conversation with him, and I must pretend I don’t know who Niklas Luhmann is. This approach, at least in theory, guarantees that instead of relying on what I "know," I collect evidence and study what the data "tells" me, building my hypotheses and opinions solely on what I have seen and read.

But a question remained: How do I "observe" another person’s Note-craft?

In a school or university setting, this wouldn't be a problem: I would give the students a task, step aside, watch closely, record my thoughts on what I saw, and identify pattern-based actions. But how do I do that with “remote” audience?

At that exact moment, a copy of Harry Potter and the Methods of Rationality landed on my desk—my child had dragged it in after "cleaning" their room. "That's it!" I thought.

In Eliezer Yudkowsky’s book, there is a character—a reporter—who could turn into a fly (or some other small bug) and observe all the events she was interested in while in that form. I decided to use this image: I would become the fly.

I created a questionnaire with three specific situational questions:

[!NOTE] Q1: Gathering Information Imagine that I am a ghost (or an unobtrusive fly) following you for 24 hours. You are away from your desk—perhaps walking somewhere, sitting in a café, or talking to a friend—and a brilliant idea hits you (or so it seems at the time).

What strictly physical actions of capturing this idea will I, as the ghost standing over your shoulder, see?

[!NOTE] Q2: Processing Information Let's flash forward in time. You have returned to your computer or the place where you usually think about your tasks, ideas, and projects.

What happens to that "record" you made earlier when I was following you as a ghost?

[!NOTE] Q3: Systemic Learning When you are purposefully studying something complex (like a book or a course), is there one specific habit that makes you feel "productive"?

In designing these questions, I tried to create a context where the respondent would be forced to describe how they act in different conditions (quickly on the go, at the computer, and when studying) rather than just telling me that they take notes. I managed to collect 185 responses. Now, I had to "work" something out of them.

The key problem I needed to solve was how to wade through the typos, conversational slang, and neologisms to arrive at some conclusions. A massive task lay ahead—one unfamiliar to me—of decoding these linguistic constructions. And that is what the next part of this story is about.

The Research Architecture

When processing the data, I didn't rely on guesswork, nor did I ask AI to do the analysis for me. Instead, I used a mixed methods approach, evaluating both quantitative and qualitative parameters.

Let’s start with how I extracted the data. I repeat: I did not feed the answers into an AI and ask it to "analyze this." In that scenario, the results would be the product of a "black box," and that is not what we need. Instead, I created a 4-stage filter.

1. Normalization

Natural language is "dirty." A computer doesn't understand that "vn," "voice msg," and "audio" are all the same entity. Therefore, using a Python script, we created a map of regular expressions to unify the data. Here is an example of the transformation:

Input Data: "Dropping a vn in tg"
Transformation: s/tg/telegram/, s/vn/voice_message/
Clean Data: "Dropping a voice_message in telegram"

Why do we need this? Without this kind of "cleaning," counting verbs and action objects (remember, we are trying to understand what Note-craft is and what actions it is associated with) would be impossible. We would simply dilute the data with conversational slang and learn nothing.

2. Tokenization (Atomization)

Next, we atomized ALL 185 responses down to individual words (tokens). We compiled a list of "stop-words" consisting of prepositions and pronouns (though I later noticed I didn't manage to "stop" all the pronouns), and we isolated the verbs and nouns. As a result, we ended up with 2000+ unique words (tokens).

For this atomization, we used the morphological library pymorphy2—a Russian-speaking "robot" (because my respondents were answering in Russian) that automatically identifies the roots of all words and reduces them to their base form. We "manually" ran words through this robot. If it saw, for example, the root "-writ-" (to write), it automatically classified words like "wrote," "writing," and "record" into the single category "WRITE."

There was probably a more elegant way to do this, but hey—I don’t know how.

Concept Clouds and Clustering

Words clouds are in Russian because, again, my respondents answered in Russian :)

This is the moment where we turned to Grounded Theory: we didn't categorize anything ourselves. We simply observed which words appeared most frequently and in what context. We analyzed the ratio of verbs to subjects that, in our worldview and this specific survey, correlated with a tool or an action.

We "manually" examined the context for the top ten most popular concepts and created a "dictionary"[^2] to map synonyms. But that wasn't enough.

We still needed a way to understand which words belonged to which behavior. Thus, the idea of Note-crafter "Archetypes" was born. For example, the cluster of words [delete, trash, and clean] corresponded to the Archetype "The Cleaner."

In total, we identified 15 Archetypes[^3]. Each type is characterized by specific behavior, distinct actions, keywords, and a "Base Note-crafting Action" (which we will use in the next study, so I won't reveal it just yet[^8]):

Stage	Archetype	Typical Behavior	Keywords (Markers)
CAPTURE	The Messenger(Self-Chat)	Uses a messenger as a quick inbox. Forwards messages to themselves.	telegram, tg, whatsapp, saved messages, dm, forward, chat
CAPTURE	The Voicer(Voice)	Prefers talking over writing. Often uses AI for transcription.	voice msg, vn, dictaphone, dictate, siri, audio, whisper
CAPTURE	The Analogist(Analog)	Trusts only physical media. Ignores digital methods while on the go.	notebook, paper, napkin, pen, moleskine, sticker, sheet, hand-write
CAPTURE	The Architect(App Direct)	Opens the destination app immediately. Hates temporary folders.	obsidian, notion, evernote, keep, notes app, apple notes, google, bear
CAPTURE	The Optimist(Memory)	Relies on memory. Believes that "if it's important, I won't forget it."	remember, nothing, hope, memory, later, in my head, recall
PROCESS	The Cleaner(Cleaner)	Goal: Inbox Zero. Deletes the noise, keeps only the 10% essence.	delete, sort out, trash, clean, remove, archive, unnecessary, wipe
PROCESS	The Mover(Mover)	Data logistics. Simply moves the note from Inbox to Archive without changes.	move, copy, inbox, transfer, drag, drop, file away
PROCESS	The Librarian(Tagger)	Focuses on retrieval. Adds metadata, tags, and folders for the future.	tags, link, folder, category, sort, structure, catalog, connect
PROCESS	The Refiner(Refiner)	Creative processing. Rewrites the rough draft into a final copy.	finish writing, edit, rewrite, polish, in my own words, essence, rephrase
PROCESS	The Skipper(Hoarder)	Skips the processing stage. Notes pile up as "dead weight."	nothing, remains, rarely, whatever, stay, leave, forget, pile up, ignore
STUDY	The Cartographer(Mapper)	Visual learner. Understands info only when drawing connections between ideas.	map, scheme, draw, mind map, canvas, graph, arrows, visual, miro
STUDY	The Collector(Highlighter)	The Gatherer. Highlights important parts in color and saves quotes.	highlight, marker, color, underline, quotes, copy-paste, save
STUDY	The Translator(Translator)	Deep processing. Rewrites the author's text into their own language/understanding.	own words, rewrite, summary, essence, retelling, understanding, explain
STUDY	The Structuralist(Structuralist)	Linear thinking. Loves lists, bullets, and clear hierarchy.	structure, header, plan, table of contents, bullet, list, hierarchy
STUDY	The Examiner(Tester)	Active Recall. Turns notes into questions for self-testing.	question, answer, anki, flashcards, test, exam, check, recall

However, these types are not unique—a single person can embody a multitude of them. Here is an example from my friend, Dima Lauhin:

Context	Dima's Answer	The Robot's Verdict
Q1: Capture	"I take out my iPhone, hold the Action Button, dictate by voice; the result is transcribed and sent to today's Daily Note in Obsidian..."	The Architect(Keywords: `obsidian`, `note`)
Q2: Process	"I process accumulated records... I create a new note based on what was recorded, or I copy* it into an existing one..."*	The Mover (Keyword: `copy`)
Q3: Study	"A single note with a course summary... For books, I read in Zotero... I send highlights to Obsidian using a template."	The Translator(Keyword: `summary`)

At this point, it is appropriate to make a very important clarification about the limitations of this typology.

The robot we "assembled" sees only what we taught it to see. If someone records their thoughts in an atypical way—for example, with a marker on their forearm—the robot will "miss" it and send this Note-crafter to the "Unclassified" group (of which, by the way, there were 88 people—but we sorted them out too, though I won't bore you with the details).

The second flaw of such a typology is the robot's blindness to context: it sees keywords, not intent. It cannot understand what was meant when Dima wrote "copy" during the processing stage. Here is what Dima said when I showed him the Archetype table:

[!NOTE] Dima's Feedback "Well, on the whole, it's fair. But the conclusion about 'Processing' is debatable based on the word 'copy' in my answer. That specific conclusion doesn't match my practice.

I don't just forward things from Inbox to Archive without changes. In my answer, 'copy' meant taking specific parts of the source note to use as a basis for creating a new one—not copying the whole thing."

It is highly probable that if someone writes "I hate Obsidian" in their response, our robot will see only the word Obsidian and classify this respondent as The Architect.

I, of course, manually combed through the data. Nevertheless, in such a volume (2000+ words), I likely missed things. But that is unimportant, because the goal of this study was to find pattern-based actions, not to achieve high-precision individual profiling.

And the final risk is related to the nature of the data: we didn't watch what people did; we asked them. In this situation, a person usually describes their "Ideal Self." They might think they are a Structuralist[^4], but if you actually analyze their activity, they are a Collector[^5].

Tagging

After creating dictionaries for each archetype, we ran a script that "watched" and classified all the responses. Initially, we had a certain number of unclassified answers, but we shoehorned them in, so eventually, every respondent received a category.

What's next, and what if you don't take my word for it?

To "prove" that everything I’ve said isn't just a figment of my imagination, I am attaching links below, just as I did with my previous study (about the impact of smartphone use on cognitive capabilities of children). Via the links, you can find all the source code, the Python commands used, the clean and dirty data, etc.

A final personal comment: I have a feeling that thanks to this work, I managed to understand a little better what Note-craft actually is. It seems I was able to create a conceptual map (as it is called in science) of the territory.

And one more thing: next week (I hope) I will launch a new survey. If you wish to participate, write a comment, I might be able to adapt it to English speaking respondents.

The result of the work described above is a list of fifteen statements[^6] (one for each archetype) that characterize us as Note-crafters. I am very interested to see how the actions described in these statements correlate with how long we have been practicing Note-craft, our professions, our successes, and our failures. That is exactly what next survey will be about.

Links, Sources, and Secret Stashes. Mostly in Russian

Here is the dirty data with all the responses + every respondent categorized by their corresponding archetype. You can find yourself and check how fairly you were assigned an archetype.

And here is the rest of the data[^7]—to save you the hassle of clicking multiple links for individual files, I suggest grabbing them all from my cloud server.

[^1]: And a huge thank you to these people. Without their pedantry, what you are reading right now would not exist.

[^2]: Using the same pymorphy2 library.

[^3]: It could have been fewer. I later re-ran the whole algorithm—not in a Jupyter Notebook, but in a Marimo Notebook—and managed to consolidate them into 11 archetypes. However, in Marimo I worked "horizontally" (analyzing one person's full process end-to-end), whereas in Jupyter I worked across the whole process—grouping by actions in specific contexts (Capture, Process, Study) for all 185 respondents. The latter seemed more appropriate since we are, after all, operationalizing activity.

[^4]: Structuralist: Linear thinking. Loves lists, bullets, and clear hierarchy.

[^5]: Collector: The Gatherer. Highlights important parts in color and saves quotes.

[^6]: I am intentionally not publishing them in this research report so as not to "prime" (bias) those who decide to take the upcoming survey.

[^7]: I didn't install an SSL certificate, so the browser might complain about "security." Just click "proceed anyway" (or "advanced" → "continue"), and you will land in my Nextcloud.

[^8]: if you liked reading this survey and wish to participate in the next, post a comment :)

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

🔬 [Research] Чем же типичный заметковед занимается, когда работает со своими записями? Типизация деятельности заметковеда

Sat, 20 Dec 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Чем же типичный заметковед занимается, когда работает со своими записями? Типизация деятельности заметковеда

[!NOTE] Небольшое, но важное уточнение того, откуда этот исследовательский отчет.

Меня зовут Рустам Агамалиев, я учитель и исследователь, автор нескольких книг и множества публикаций. На данный момент моя работа происходит на стыке педагогики, когнитивистики, лингвистики и психологии; я в основном работаю с детьми и студентами.

Последние 7 лет я занимаюсь развитием сообщества, посвященного управлению знаниями, заметковедению и переработке информации. Вот про эту часть своей деятельности я и хочу рассказать в исследовательском отчете ниже.

Цель проделанной работы — выявить шаблонные действия человека, который записывает свои мысли и занимается самообучением. Проведенный анализ корпуса языка я выполнял с помощью Python и Jupyter/Marimo notebooks, делал это впервые. Получившийся результат представлен ниже.

Профессионалы в области аналитики могут усмотреть в способе анализа недостатки и предложить иные варианты исполнения; с удовольствием почитаю.

Где-то с месяц я вынашиваю план исследования, с помощью которого хочу оценить эффект практики заметковедения на профессиональную и личную деятельность человека. И каждый раз, как я подходил к этому «снаряду», люди, чье мнение имеет значение, задавали мне вопрос: а что такое заметковедение?

Всякая попытка объяснить разбивалась о стену непонимания. Мои собеседники своими вопросами и комментариями демонстрировали растерянность. В конечном итоге говорили, что им непонятно, и мне приходилось думать дальше. В попытке разобраться, что же такое заметковедение, я изучал свои записи, которых очень много в моей базе, спрашивал участников нашего сообщества, разговаривал с профессионалами из разных областей.

Каждый человек, когда я интересовался у него относительно того, как он ведет свои личные и профессиональные записи, отвечая, описывал технические особенности приложений и сервисов, или начинал душнить[^1], или говорил, что он записывает в приложении и «потом» разбирает, без уточнения, что значит «разбирает» и когда это «потом» наступает.

В общем, мне показалось, что имеется очевидная проблема с операционализацией понятия «заметковедение», как, собственно, и задачеделания, и творчества, и любого иного «сложного слова», требующего интерпретации. Тем не менее я не прекращал поиска определения заметковедению, однако найти формулировку, которая вбирала бы весь спектр заметковедческой деятельности, не получалось.

В какой-то момент мне подсказали, что можно сделать, а именно объяснили, как операционализировать понятие «заметковедение», спросив, что люди делают, когда им приходит идея, попросив описать то, как они «потом» разбирают свои записи, и что происходит при процессе «вдумчивого» обучения.

Как это сделать?

Стучаться всем в личку и спрашивать: «Что вы делаете, когда пишете заметки?» Я попробовал, честно — так себе идея оказалась. Получался прежний, не помогающий разобраться в понятии «заметковедение» бред, только теперь мне приходилось еще по несколько минут, а иногда и дней разговаривать в переписке. В общем, от идеи личного общения я отказался и немного приуныл, пока меня не познакомили с подходом «обоснованная теория».

Оказывается, что есть и такое.

В соответствии с этой теорией, при поиске ответа, что же такое заметковедение, мне следует начинать не с гипотезы, а с чистого листа. То есть с состояния, в котором я ничего не знаю о том, как работать с заметками. У меня нет никаких предположений о процессе. Я должен забыть, что знаком с работами Зонке, и не знаю, кто такой Луман. Вместо того, что я «знаю», я собираю свидетельства и изучаю то, что мне «говорят» данные, и от этого уже строю гипотезы и формирую мнение на основе увиденного/прочитанного.

Остался вопрос: как «увидеть» заметковедение другого человека?

В школе или университете с этим не возникло бы проблем: я бы поставил задачу детям, отошел бы в сторону и внимательно следил, записывал свои мысли относительно увиденного и фиксировал шаблонные действия. А тут как?

И в этот момент у меня на стол «упала» книга «Гарри Поттер и методы рационального мышления», которую притащил ребенок после «уборки» в своей комнате. «Вот оно!» — подумал я.

У Юдковского одним из персонажей была репортерша, которая оборачивалась в муху (или кого-то иного, но тоже маленького) и наблюдала в этой форме за всеми интересными ей событиями. Вот и я решил использовать этот образ — стать мухой.

И создал опросник с тремя характерными ситуативными вопросами:

[!NOTE] Вопрос о сборе информации Представьте, что я призрак (или неназойливая муха), который следует за вами 24 часа. Вы находитесь вдали от своего рабочего стола — возможно, идете куда-то, сидите в кафе или разговариваете с другом — и вам приходит блестящая идея (как вам кажется).

Какие строго физические действия фиксирования этой идеи я, как призрак, стоящий за вашим плечом, увижу?

[!NOTE] Вопрос об обработке информации Перенесемся вперед во времени. Вы вернулись к своему компьютеру или в место, где обычно думаете над своими задачами, идеями и проектами.

Что происходит с той «записью», которую вы сделали ранее, когда я за вами следил как призрак?

[!NOTE] Вопрос о системном обучении Когда вы целенаправленно изучаете что-то сложное (например, книгу или курс), есть ли у вас одна конкретная привычка, которая заставляет вас чувствовать себя «продуктивным»?

Проектируя вопросы, я старался создать контекст, в котором респондент вынужден будет описать то, как действует в разных условиях: быстро на ходу, у компа и когда учится, а не просто расскажет, как что-то записывает, а объяснит. Мне удалось собрать 185 ответов, теперь с ними предстояло «поработать».

Ключевая проблема, которую мне необходимо было решить, – это как в опечатках, разговорном сленге и неологизмах разобраться и прийти к каким-то выводам. Предстояла огромная, незнакомая мне работа по декодированию лингвистических конструкций, о ней и пойдет рассказ далее.

Архитектура исследования

При обработке данных я не занимался гаданием и не просил ИИ провести анализ за меня, а использовал комбинированный подход, при котором оценивал количественные и качественные параметры.

А начнем мы с того, как я извлекал данные. Повторюсь, я не скармливал ИИ ответы и не просил провести анализ. В таком сценарии результаты были бы для нас продуктом деятельности «черного ящика», а нам это не нужно. Вместо этого мы создали 4-этапный фильтр.

Нормализация

Естественный язык «грязный», компьютер не понимает, что войс, голосовуха и аудиосообщение являются одной сущностью, поэтому с помощью скрипта на Пайтоне мы создали карту регулярных выражений и унифицировали данные. Вот пример трансформации:

Входные данные: «Кидаю войс в телегу»
Трансформация: s/телег[а-я]*/телеграм/, s/войс/голосовое_сообщение/
Чистые данные: «Кидаю голосовое_сообщение в телеграм»
Зачем нам это нужно: без подобной «чистки» подсчет глаголов и объектов действий (напомню, мы пытаемся понять, что такое заметковедение и с какими действиями оно ассоциируется) будет невозможным, мы просто размоем данные разговорными словечками и ничего не узнаем.

Токенизация (атомизация)

Далее мы атомизировали ВСЕ 185 ответов до отдельных слов (токенов). Составили список «стоп-слов», состоящий из предлогов, местоимений (хотя потом заметил, что не все местоимения «застопил»), изолировали глаголы и существительные. В результате у нас получилось 2000+ уникальных слов (токенов).

Для атомизации мы использовали морфологическую библиотеку Пайтон pymorphy2 — русскоговорящий «робот», который автоматически определяет корни всех слов и приводит слова к базовой форме. Мы «ручками» прогоняли слова через «робота», и если он видел, например, корень «пис», то автоматически классифицировал слова «писал», «пишу», «запись» как «пис». Наверное, можно было бы как-то более элегантно это сделать, но я не понимаю как.

Облака понятий и кластеризация

В этом месте мы и обратились к «обоснованной теории»: ничего сами не категоризировали, а просто наблюдали, какие слова, в каком контексте чаще остальных появлялись, анализировали соотношение глаголов и подлежащих, которые в нашей картине мира и этом конкретном опросе соотносились с инструментом/действием. Мы ручками «посмотрели» на контекст для первых десяти наиболее популярных понятий и создали «словарь»[^2], который соотносил синонимы. Но нам этого было недостаточно.

Нам еще нужно было как-то понять, какие слова к какому действию относятся, так родилась мысль об «архетипах» заметковедов. Например, группа слов [удалить, мусор и очистить] соответствовала архетипу «Чистильщик».

Всего мы типизировали 15 архетипов[^3]. Каждому типу характерно соответствующее поведение, отдельные действия, ключевые слова и базовое заметковедческое действие (которое мы используем в следующем исследовании, сейчас показывать не буду):

Этап	Архетип	Типичное Поведение	Ключевые слова (Маркеры)
ЗАХВАТ (Capture)	Сам-себе-Чат (Messenger)	Использует мессенджер как быстрый инбокс. Пересылает сообщения самому себе.	telegram, телеграм, тг, whatsapp, избранное, saved, личку, forward, чат
ЗАХВАТ (Capture)	Голосовой (Voice)	Предпочитает говорить, а не писать. Часто использует ИИ для расшифровки.	голосовое, войс, диктофон, надиктовать, siri, сири, voice, аудио
ЗАХВАТ (Capture)	Аналоговый (Analog)	Доверяет только физическим носителям. Игнорирует цифровые методы на ходу.	блокнот, бумаг, салфетк, ручк, тетрадь, стикер, лист, записываю рукой
ЗАХВАТ (Capture)	Архитектор (App Direct)	Сразу открывает конечное приложение. Не любит временные папки.	obsidian, notion, evernote, keep, заметк, notes, apple, google, bear
ЗАХВАТ (Capture)	Оптимист (Memory)	Полагается на память. Считает, что важное не забудется.	запомн, ничего, надеюсь, память, потом, голове, вспомн
ОБРАБОТКА (Process)	Чистильщик (Cleaner)	Цель — Inbox Zero. Удаляет шум, оставляет только 10% сути.	удаляю, разобрать, мусор, чистка, delete, trash, архив, ненужное, стираю
ОБРАБОТКА (Process)	Перевозчик (Mover)	Логистика данных. Просто перемещает заметку из Инбокса в Архив без изменений.	переношу, копирую, inbox, инбокс, move, transfer, obsidian, notion, скидываю
ОБРАБОТКА (Process)	Библиотекарь (Tagger)	Фокус на поиске. Добавляет метаданные, теги и папки для будущего.	теги, ссылка, папка, категория, tag, sort, структур, каталог, связ
ОБРАБОТКА (Process)	Редактор (Refiner)	Творческая переработка. Переписывает черновик в чистовик.	дописываю, редактирую, rewrite, edit, оформляю, своими словами, суть, переформулир
ОБРАБОТКА (Process)	Накопитель (Skipper)	Пропускает этап обработки. Заметки копятся "мертвым грузом".	ничего, остается, редко, никак, stay, leave, забываю, коплю, забиваю
ИЗУЧЕНИЕ (Study)	Картограф (Mapper)	Визуал. Понимает информацию, только когда нарисует связи между идеями.	карт, схем, рису, mind, map, canvas, граф, стрелочк, визуал, miro
ИЗУЧЕНИЕ (Study)	Коллекционер (Highlighter)	Собиратель. Выделяет важное цветом и сохраняет цитаты.	выделя, маркер, цвет, подчеркив, цитат, хайлайт, копир, сохран
ИЗУЧЕНИЕ (Study)	Переводчик (Translator)	Глубокая проработка. Переписывает текст автора своим языком.	своими словами, переписыва, конспект, суть, пересказ, понимание, объясн
ИЗУЧЕНИЕ (Study)	Структуралист (Structuralist)	Линейное мышление. Любит списки, буллиты и четкую иерархию.	структур, заголовк, план, оглавление, буллит, список, иерарх
ИЗУЧЕНИЕ (Study)	Экзаменатор (Tester)	Active Recall. Превращает заметки в вопросы для самопроверки.	вопрос, ответ, anki, карточк, тест, экзамен, провер, recall

При этом типы не уникальны, то есть у одного человека может присутствовать некоторое множество. Вот, для примера, как получилось у моего друга Димы Лаухина:


Q1_Capture	Q2_Process	Q3_Study	Q1_Архетип	Q1_Доказательство	Q1_Поведение	Q2_Архетип	Q2_Доказательство	Q2_Поведение	Q3_Архетип	Q3_Доказательство	Q3_Поведение
Достаю айфон, зажимаю Action Button, надиктовываю голосом, результат транскрибируется и отправляется в сегодняшнюю ежедневную заметку в Obsidian, сделал по этому алгоритму - https://second-brain.ru/ios-speech2text-obsidian	Я разбираю накопившиеся записи в ежедневной заметке, если они есть. Создаю на базе записанного новую заметку, или копирую в уже существующую, если считаю что информация не тянет на новую заметку и для нее уже есть место в базе знаний.	Единая заметка с конспектом курса, куда в формате аутлайна пишу все что откликнулось. Для книг - читаю в Zotero, после завершения чтения книги через Zotero Integration отправляю выделения в Obsidian используя шаблон	Архитектор (App Direct)	obsidian, заметк	Сразу открывает конечное приложение. Не любит временные папки.	Перевозчик (Mover)	копирую	Логистика данных. Просто перемещает заметку из Инбокса в Архив без изменений.	Переводчик (Translator)	конспект	Глубокая проработка. Переписывает текст автора своим языком.

В этом месте уместно сделать очень важное уточнение об ограничениях подобной типизации: робот, которого мы «собрали», видит только то, чему мы его научили видеть. Если кто-то будет записывать свои мысли нетипичным способом, например, маркером на предплечье, робот «пропустит» и отправит этого «заметковеда» в группу «неклассифицированные» (которых, кстати, было 88 человек, но мы с ними тоже разобрались и описали, не буду утомлять вас деталями).

Вторым недостатком такой типизации является слепота робота к контексту: он видит ключевые слова, а не намерение, он не может понять, что имелось в виду, когда Дима написал «копирую» на этапе обработки. Вот что сказал мне Дима, когда я показал ему табличку с архетипами:

[!NOTE] Ну в целом да, справедливо все, но вот с переработкой — спорный вывод на основе слова "копирую" в ответе респондента, т.к. именно этот вывод у меня не бьется с практикой. Т.е. я не замечал за собой, что просто пересылаю из Инбокса в Архив без изменений. В ответе под "копирую" имелось в виду не целиком, а какие-то отдельные части исходной заметки в качестве основы для создания новой.

Весьма вероятно, что если кто-то в ответе напишет, что он ненавидит Obsidian, наш робот увидит только слово Obsidian и отнесет этого респондента в Архитекторы.

Я, конечно, ручками пробежался, тем не менее в таком объеме (около 2000+ слов), скорее всего, что-то пропустил, но это и неважно, потому что целью данного исследования было найти шаблонные действия, а не достичь высокой точности типизации.

Ну и заключительный риск связан с характером данных: мы не смотрели на то, что люди делают, а спросили. В этой ситуации человек, как правило, описывает «идеального» себя, то есть может думать, что он структуралист[^4], а на самом деле, если анализировать деятельность, — коллекционер[^5].

Тегирование

После того как мы создали словари под каждый архетип, мы запустили скрипт, который «просмотрел» и классифицировал все ответы. Сначала у нас было какое-то количество неклассифицированных, но мы «натянули сову на глобус», и каждый ответивший получил категорию.

Что дальше и что делать, если вы не верите мне на слово?

Чтобы «доказать», что все сказанное — не выдумка, ниже я приложу ссылки, как это делал уже с прошлым исследованием. По ссылке вы сможете найти все исходники, команды, использованные в Пайтоне, чистые и грязные данные и т.д.

В качестве заключительного личного комментария: у меня есть ощущение, что благодаря этой работе мне удалось немного лучше понять, что такое заметковедение. Мне кажется, что я смог создать понятийную карту (так это называется в науке) того, что такое заметковедение. Ну и еще: на следующей неделе я запущу новый опрос.

Результатом проделанной выше работы стал список из полутора десятков утверждений[^6] (под каждый архетип), которые характеризуют нас как заметковедов. Мне очень интересно посмотреть, как описанные в утверждениях действия коррелируют с тем, как долго мы занимаемся заметковедением, нашей профессией, успехами и неудачами. Об этом и будет опрос на следующей неделе.

Ссылки, адреса, пароли и явки

Вот тут грязные данные со всеми ответами + каждый респондент типизирован под соответствующий архетип, можете найти себя и проверить, насколько справедливо вам присвоен архетип. А вот остальные данные[^7] — чтобы не заморачиваться с ссылками на отдельные файлы, предлагаю забрать их с моего облачного сервера.

[^1]: За что этим людям огромное спасибо, без их душноты не получилось бы, то что вы сейчас читаете

[^2]: С помощью того же pymorphy2

[^3]: Можно было и меньше, я потом еще раз прошелся по всему алгоритму, но уже не в Jupyter Notebook, а в Marimo Notebook и там получилось собрать 11 архетипов, но в Маримо я работал “горизонтально”, то есть по процессу одного человека, а в Юпитер, про всему процессу, то есть по действиям в определенном контексте (захват, обработка, изучение) всех 185 респондентов. Последнее мне показалось более уместным, так как мы все-таки операционализируем деятельность

[^4]: Линейное мышление. Любит списки, буллиты и четкую иерархию

[^5]: Собиратель. Выделяет важное цветом и сохраняет цитаты.

[^6]: Я их умышленно не публикую в этом исследовательском отчете, чтобы не “настроить” предварительно тех, кто решится пройти следующий опрос

[^7]: Я не поставил SSL сертификат и сервер будет ругаться, “типа” на безопасность, нажмите “все равно продолжить” и вы попадете в мой nextcloud.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Два других способа слушать

Fri, 12 Dec 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Давайте попробуем ответить на не самый очевидный вопрос: зачем вообще кого-то слушать? Я имею в виду любой медиум: подкасты, друзей на кухне, учителей в школе, лектора в университете, спикера на конференции.

Раньше я всегда слушал не чтобы понять или разобраться, а просто потому, что слушать, когда кто-то говорит, является проявлением уважения к другому человеку. Я редко подавал сигналы, что слышу своего партнера. Возможно, привычка «просто» слушать появилась потому, что по большей части источником речи выступает запись, а не живое общение. Тем не менее, помимо пассивного слушания, существуют еще как минимум два других способа выслушать, которые могут превратить слушателя в «требовательного слушателя» в терминологии Мортимера Адлера[^1].

В моей картине мира два других способа слушать — чтобы понять и чтобы что-то узнать — не существуют в изоляции, они дополняют друг друга. Это происходит, когда слушающий партнер вместо роли пассивного «приемника» решает искать ответы на вопросы или решение своих проблем в речи говорящего партнера. Когда слушающий партнер старается вместе с говорящим чему-то научиться и что-то понять. Общение принимает форму направленного диалога, в котором внимание говорящего партнера перемещается между объектом и субъектом дискуссии. В момент, когда диалог смещается с объекта на субъект и обратно, высказывания партнера перестают быть элементом мыслительной деятельности, а превращаются в источник вдохновения и открытий как для того, кто говорит, так и для того, кто слушает.

Предлагаю попробовать осуществить подобное переключение на примере выбранного нами фрагмента текста[^4]. Предположим, что мы вместе с другим читателем решили изучить тот факт, что чрезмерный объем информации становится причиной нерешительности: человек запутался в том, как следует действовать. Предположим, что по мере объяснения своих мыслей я сделал вывод о том, что нерешительный человек может не выполнить своих обязательств своевременно, а если он действует в команде и команда зависит от его действий, он может подвести всех. Обсуждение феномена «нерешительности» будет являться работой с объектом нашей дискуссии[^2].

Для того чтобы переключить внимание говорящего партнера на субъект (которым на самом деле является он сам), достаточно аккуратно, в момент возникшей паузы, спросить: «Интересно, почему ты сказал, что нерешительный человек опасен?» Отвечающий партнер, конечно, может возразить, что он не это имел в виду, но «опасность» — это интерпретация слушающего партнера, и он может мягко настоять, задав дополнительный вопрос, в обсуждение которого уже можно ненадолго включиться: «Как думаешь, сильно ли изменится наше понимание текста, если не смягчать слова об опасности бездействия, которое свойственно нерешительному человеку?»

Чтобы суметь услышать «несказанное»[^5], доступное лишь говорящему партнеру, слушающему партнеру требуется способность проявить внутренний и внешний покой. Внешний покой выражается в умении слушающего партнера создать условия для выражения идей и мыслей говорящему. Внутренний — успокаивает шумный ум слушающего и источники его отвлечений (обычно навязчивые мысли). Внутренний и внешний покой – это состояния, которые легко разрушить. Атмосфера беспрепятственного обмена мнениями исчезает, как только один из партнеров начинает проявлять излишнюю настойчивость[^6].

Говорить и спрашивать – это искусство, а уместность вопроса со стороны слушающего партнера зависит от способа, которым выражает свою мысль говорящий.

Декларировать или Исследовать?

Насколько мне удалось понять, изучая различные источники, посвященные интерпретационному чтению, существует два способа высказать свою идею: декларативный и исследовательский. Второй способ встречается значительно реже, чем декларативный, хотя бы потому, что «исследование» подразумевает открытое вовлечение в процесс коллективного изучения и, извините за грубость, требует от обоих партнеров значительно более интенсивно использовать «мозг». Поэтому декларативный способ высказывания остается доминирующей формой выражения своих мыслей.

Перейти от декларативной формы общения к исследовательской относительно просто. Исследование, по большей части, – это совместная деятельность. В случае с коллективным чтением в ней принимают участие трое: два партнера, один из которых приглашает другого высказать мнение относительно услышанного, а третьим партнером по-прежнему остается текст (или обсуждаемая идея).

Совместное исследование текста на этапе «проговаривания мыслей» не только становится инструментом синтеза коллективного понимания, но помогает лучше сформулировать собственное представление относительно изученного текста. Чем больше мыслей удалось сформулировать и зафиксировать в письменной форме, тем понятнее обоим партнерам, что является предметом их обсуждения.

Попытка разобраться в тексте трансформирует поверхностное восприятие при пассивном слушании в совместное исследование, при котором уровень вовлечения обоих партнеров в значительной степени выше, чем когда они просто слушают друг друга. Обсуждение, возникающее, когда партнеры пытаются разобраться в том, какая идея содержится в тексте, описанных принципах и явлениях, если фрагмент является нехудожественной прозой, или мотивацией героев, если художественной, превращается в совместное решение головоломки[^3].

Перед тем как я перейду к обсуждению того, что значит искать идеи в фрагменте текста, мне хочется повторить, что интенсивность слушания зависит от того, насколько слушающий партнер внимателен к словам говорящего, от того, какую форму выражения мыслей выбрал говорящий (декларативная или исследовательская), и умения успокоить «неспокойный» ум, а также создать условия внешнего покоя, при котором безопасно высказываться и понятно, что слова воспринимаются слушающим партнером.

[^1]: Adler M. J. How to Speak How to Listen / M. J. Adler, 1st Edition-е изд., New York, N.Y: Touchstone, 1997. 280 c.

[^2]: Таким же объектом может выступить “информация”, “сознание”, “отравление”, выбор объекта остается за говорящим партнером

[^3]: Для того чтобы текст стал головоломкой, нам потребуется “исследовательская задача”, которую ставит фасилитатор встречи (если интерпритационное чтение происходит, например в клубе)

[^4]: Агамалиев Р. Эффективное чтение. Техники «нечтения» для профессионального роста / Р. Агамалиев, Москва: МИФ, 2025. 288 c. [стр.56]

[^5]: Например интерпретацию опасности от бездействия

[^6]: Включать “режим” консультанта, при котором “всезнайство” мешает обоим высказать и придти к общему для обоих пониманию

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Внимательное слушание и изложение мыслей

Sat, 06 Dec 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Мортимер Адлер считал, что умение слушать — не врождённая способность, а приобретаемый навык, который в редком учебном заведении развивают, хотя и стоило бы. Адлер полагал, что если кто-то умеет делать записи и бегло читать, допустим, даже требовательно читать, это ещё не значит, что этот человек так же уверенно сможет устно выразить собственную мысль или услышать сказанную кем-то мысль. Устное взаимодействие двух и более индивидов — сложный процесс, в котором активируются навыки логического изложения в моменте, умения конструировать грамматически корректные предложения (синтаксис) и передавать мысль по определённой структуре (риторика).

Логике, синтаксису и риторике и посвящается теоретическая часть этого раздела — пусть и в сильно упрощённом виде.

Слушать и излагать можно разными способами. Прежде чем рассказать вам, что я думаю относительно фрагмента из трёх предложений со страницы 56, и предложить вам рассказать, что думаете вы, мне необходимо объяснить, что значит слушать и говорить, а также рассказать о трёх способах слушания и объяснения.

Умение выражать свою мысль и слушать, что говорят другие — фундамент взаимодействия, на котором два и более участника могут сформулировать идею[^1]. Этот процесс сложен и протекает как во внутренней речи (в голове участников), так и во внешней — в форме сказанных и записанных слов. Однако настоящая магия происходит тогда, когда каждый участник дискуссии выражает свои мысли относительно прочитанного или услышанного, опыляя друг друга. И чтобы эта магия случилась, нужны два простых действия — говорить и слушать.

Слушать предстоит два источника: текст и партнёра, высказывающего своё мнение и интерпретацию текста. На этом этапе даже самые дикие или очевидные идеи следует высказывать, не ограничивая себя и друг друга. Без высказанных мыслей последующий поиск наиболее ценных останется невозможным.

Этап выслушивания может принимать три формы:

Слушать партнёра (самая простая форма);
Слушать, чтобы понять (чуть сложнее);
Слушать, чтобы выяснить суть (наиболее сложная форма).

Слушать партнёра

Самая простая форма — слушать партнёра — требует от слушателя концентрации на речи собеседника, на его словах и рассуждениях. Слушать следует без перебиваний, внимательно, фиксируя озвученные аргументы на бумаге, в цифровых заметках или на виртуальной доске. Молчаливый партнёр обязательно делает записи, создавая артефакт их разговора — фиксировать следует даже те утверждения, которые кажутся бессмысленными или очевидными.

Слушать, как и говорить, — это навык. Чтобы говорящий продолжал делиться своими мыслями, молчаливый партнёр должен сигнализировать, что информация услышана и зафиксирована. Это можно сделать кивком, физическим жестом, уместным вопросом (с вопросами важно не переборщить). Своевременный сигнал позволяет сохранить динамику высказывания и не дать мысли «затухнуть».

Повторю ещё раз: во время выслушивания уместны исключительно аккуратные вопросы и сигналы, демонстрирующие, что информация услышана и усвоена. Перебивать и останавливать партнёра нельзя.

Когда наступает черёд второго партнёра высказывать свои идеи, роли меняются. Ранее молчаливый партнёр теперь делится своими мыслями. Однако вдохновение для своих идей он, скорее всего, почерпнёт не только из текста, но и из записанных мыслей первого участника. В интерпретации второго участника — хочет он того или нет — найдут отражение и собственные идеи, и мысли первого партнёра, и фрагменты текста. Такая работа по модели «выслушать — высказаться» закладывает фундамент для дальнейшего совместного поиска и исследования.

Оба партнёра на этапе выслушивания и высказывания выражают и выслушивают мысли друг друга. Умелое взаимодействие двух человек и текста создаёт условия для взаимоопыления — развития как собственных идей, так и идей автора. На изложение и выслушивание стоит отводить по пять минут на каждого партнёра, плюс пять минут на подведение общего итога. После этого полученный материал может быть использован для поиска новых идей.

Однако, как я уже сказал, слушать можно тремя разными способами. В следующем подразделе мы поговорим о двух других формах:

Слушать, чтобы понять,
Слушать, чтобы выяснить суть.

[^1]: В этом месте просто необходимо дать развернутый комментарий о том, что такое “идея”. Если коротко, то: Идея — это нечто, изменяющее то, как человек видит мир и свою роль в нем. Идея может принимать форму события, инструкции, образа, содержащего смысл (Цеттелькастен, валютный обмен и т.д.), или напоминания о том, что имеет значение по жизни. А изменение в человеке выражается в изменении его деятельности. Более развернутую мысль можно прочесть в моем канальчике: https://t.me/zettelkasten_ch/1206

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Метод объяснения, который помогает понять

Thu, 04 Dec 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

На протяжении 2021–2022 годов я практически без единого пропуска проводил еженедельные встречи книжного клуба. Мы с участниками собирались небольшой компанией и обсуждали «Антихрупкость», «Думай медленно, решай быстро», «Искусство системного мышления», «Путь Джедая» (самая многочисленная встреча, на которую пришло 45 участников), «Гарри Поттер и методы рационального мышления — книгу, которую мы читали почти два года, — и много других сложных и не очень книг. Были ещё «ТРИЗ» Альтшуллера и «Структура реальности» Дойча. Нас не ограничивало ровным счётом ничего, кроме одного факта: организация встреч требовала от меня неимоверных усилий. И дело было не столько в подготовке к самим встречам, сколько в энергозатратах во время обсуждения идей из книг.

На каждой встрече клуба всегда были активисты, которые обменивались мнениями, спорили и создавали групповую динамику, в то время как подавляющая часть оставалась лишь наблюдателями, не привнося ровным счётом ничего в общий характер взаимодействия. Подобный дисбаланс приводил к тому, что динамику приходилось создавать искусственно, и вместо того чтобы сосредоточиться на смысловой части, мои усилия уходили на поддержание хотя бы минимального взаимодействия. В результате встречи пришлось прекратить — на целых три года, пока я не опробовал методику, суть которой изложу в строках ниже.

Мы уже в общих чертах познакомились с тем, что Хаврута — это метод совместной интерпретации смыслов при чтении религиозного текста. В своей сути техника Хаврута обманчиво проста и понятна. С помощью ответа на не самый сложный вопрос — «объясни, что ты понял» — участники могут совместно исследовать сложные идеи, превращая туманные мысли автора в понятный и близкий участникам текст. При этом не требуется прочитать всю книгу или изучить весь источник — технику можно реализовать даже на паре связанных предложений.

Мы с вами будем пробовать применять технику к случайному фрагменту из нашей книги. Пусть это будут три предложения со стр. 56:

В какой-то момент избыточная информация становится проблемой, и сознание отравляется. Нерешительность — прямое следствие этого отравления. Для понимания того, как действовать, требуется ровно столько информации, сколько нужно, не больше и не меньше.

Такого фрагмента вполне достаточно, чтобы, используя определённые законы, нормы и этапы, запустить процесс совместного обучения, предполагающий взаимодействие трёх участников: двух людей и текста, который в этой практике становится равноправным собеседником.

До написания этого раздела книги я не рассматривал текст как субъект в диалоге. Я взаимодействовал в основном с автором, работал с его мнением, изучал контекст, в котором он создавал свои идеи, — но не с самим текстом. Текст для меня был продолжением размышлений автора, в которых именно автор оставался первичен.

С помощью трёх пар техник Хавруты любой обмен информацией превращается в совместное обучение. Текст, который помогает людям обмениваться мнениями, делает каждого, кто его читает и осмысливает, соавтором.

Столкновение текста с реальностью каждого отдельного человека делает чтение не только социальным, но и развлекательным. Ни один участник процесса после завершения совместного чтения не остаётся прежним — он изменяется благодаря непрекращающемуся взаимодействию. Контекст диалога может показаться незначительным, но в конечном счёте содержание оказывается удивительно глубоким.

Суть взаимодействия строится вокруг трёх парных техник:

1. Внимательное слушание и изложение мыслей

Этап выслушивания партнёра подразумевает не пассивное восприятие слов, а активный поиск смысла, нюансов и уточнение того, что именно подразумевает собеседник. Это требует от слушателя полного погружения в речь и мысли партнёра: понимания смысла каждого сказанного слова, интонаций, подтекста.

Изложение мыслей — комплементарная техника, заключающаяся в умении выразить собственную мысль понятным другому человеку способом: объяснить интерпретацию, привести аргументы. Это этап проговаривания того, что одному из партнёров кажется понятным.

2. Поиск идей и концентрация

Эта часть подразумевает относительно свободное исследование, я бы описал это как «интеллектуальное блуждание», приводящую к генерации вопросов и гипотез, исследование того — как далеко может увести обсуждение. Это активный поиск нескольких направлений размышлений. После чего происходит фокусировка — переход от широкого блуждания к целенаправленной поддержке или критике выбранной идеи.

3. Поддержка и критика

Заключительный этап, на котором один из участников выдвигает свою интерпретацию или формулирует позицию, ищет аргументы в её поддержку, развивает и укрепляет её. Задача другого — проанализировать получившуюся позицию, задать уточняющие вопросы, прояснить понятия, выявить слабые аргументы и предложить альтернативные или атаковать интерпретацию контраргументами. Такой «управляемый спор» направлен на углубление понимания.

Собеседники, использующие три пары техник, описанные выше, создают основу для глубокого, осмысленного диалога, близкого к сократическому методу, где обмен мнениями используется как инструмент критического анализа.

В этом разделе я планирую вместе с вами воспроизвести три пары техник на примере выбранного выше фрагмента. Я буду рассказывать и интерпретировать, а на определённых этапах — предлагать вам принять участие в диалоге. То есть отвечать самостоятельно, когда я направлю дискуссию в вашу сторону.

Ничего нового или того, чего вы ранее не делали, не потребуется. Нужно будет лишь взять ручку и записать свои ответы на страницах этой книги или в блокноте. А в конце я поделюсь с вами готовым шаблоном для самостоятельной организации подобной дискуссии.

Финальным “продуктом” социального чтения станет интерпретация, понятная обоим участникам, сформированная в результате совместного обсуждения.

Начнём с первых двух практик: внимательное слушание и изложение мыслей.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Социальное чтение

Wed, 03 Dec 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Я пишу этот раздел спустя более чем год с момента публикации книги. Идея социального чтения волновала меня больше трёх лет, однако найти удачное решение, которое бы позволяло двум и более людям обсудить книгу или идеи автора вместе — в условиях, когда каждый может высказаться и адаптировать мысль автора под индивидуальную ситуацию в ходе дискуссии — я не мог.

Не мог до тех пор, пока не познакомился с техниками совместного изучения Талмуда — Хаврута, что с иврита буквально переводится как «партнёрство». Техника совместного чтения Хаврута позволяет двум людям или группе людей создать условия, в которых они не только читают, но обсуждают прочитанное, уточняют непонятное, подвергают сомнению написанное и учатся извлекать практические знания из информации (текста, аудио или видео).

В моей интерпретации техника Хаврута, конечно, пережила трансформацию — иными словами, она пережила «столкновение» с реальностью и сильно адаптирована под светский текст. Созданная мной на основе практик Хаврута механика позволяет настраивать взаимодействия как онлайн, так и офлайн и с любым количеством участников, превращая её в инструмент фасилитации дискуссии, например, в книжном клубе.

Поэтому то, что я буду описывать далее, можно не считать Хаврутой в чистом виде. В своей попытке адаптировать и настроить механику совместного чтения я максимально далеко отступил от канонического представления. Но перед тем как представить вам технику, поговорю немного о ключевой механике — проговаривании вслух своих мыслей.

Устная речь

Когда я что-то объясняю своему сыну, то обычно после того как завершаю, прошу его объяснить, что он понял из услышанного. Он старается как может повторить дословно, но меня такое не устраивает, и я продолжаю настаивать, чтобы он объяснил, что сам думает относительно услышанного и что, по его мнению, значит то, что я пытаюсь ему объяснить. Это вызывает видимую физическую боль. Он морщит лоб, закатывает глаза, использует по кругу одни и те же сказанные мной предложения и словосочетания.

Этим упражнением — «объяснить, что услышал» — я решаю несколько задач: распознать действия и слова, которые использует ребёнок в объяснении; понять, насколько глубоко он понимает; и помочь ему через объяснение самому понять то, что он пытается объяснить. В обычных условиях, когда мы сами с собой, объяснение происходит в голове, и качество понимания от такого объяснения, мягко говоря, неадекватное. Всё как у Георгия Петровича Щедровицкого: только тогда, когда человек начинает действовать, он начинает выяснять, адекватно или неадекватно он понял.

Общепринятое мнение состоит в том, что объяснение вслух является действием по реконструкции чьего-то мыслительного процесса. В качестве наглядного примера можно привести этот раздел книги, в котором я как раз пытаюсь объяснить, на бумаге, идеи П.Я. Гальперина, Г.П. Щедровицкого, Л.С. Выготского, Д. Уиллингема. Я буквально рассказываю своими словами то, чему они научили меня с помощью своих книг и лекций.

Так и адаптированные приёмы Хавруты, о которых далее пойдёт речь, являются способом устного пересказа прочитанного — парной ретроспективы на фундаменте из вопросов. В целом это можно считать практикой своего рода интервью. Уникальность методики, которую мы вместе с вами попробуем, заключается в том, что исполнять её можно и самостоятельно — интроспективно, проговаривая мысли вслух или записывая их в заметки.

Однако следует отметить, что интроспективное рассуждение о прочитанном для большинства остаётся недоступным — по причине отсутствия навыка интроспектирования себя. Проблема, которую, надеюсь, мы вместе с вами решим к финальным частям этого раздела.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

🔬 [Research] Смартфоны негативно влияют на успеваемость ученика. Правда?

Thu, 27 Nov 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Смартфоны негативно влияют на успеваемость ученика. Правда?

[!important] История провала эксперимента “Факир был пьян, фокус не удался!” К сожалению я не правильно провел замеры, ошибся при анализе, а новый еще не опубликовал, суть в том, что я взял за точку отсчета экранное время выходного дня, а дети в выходные “сидять” в телефоне больше чем будние. Но! Даже при новом расчете, сон оказывает ЗНАЧИМЫЙ эффект на оценки. Этому посвящено мое следующее исследование. Следите за публикациями.

ВАЖНОЕ уточнение “позиции” На протяжении всего эссе я использую слово “влияет”, однако я соглашусь с критикой, что это не в полной мере так. Уместнее сказать, что “связано”, а вот природу связи еще предстоит выяснить при дальнейших исследованиях.

Год назад я взялся за написание педагогической диссертации, и одним из вопросов, который меня волновал, был: “а действительно ли смартфоны влияют на успеваемость учеников?”. Вроде как здравый смысл и общепринятая точка зрения говорят, что да, влияют. Есть даже уйма исследований о влиянии смартфонов на познавательные способности человека, но это слишком абстрактно, что ли. И я не был бы ученым, если бы поверил на слово, тем более, что, как говорил Вольтер: “Здравый смысл встречается не так уж часто.”[^1]

Мне не удалось найти в русской академической среде хоть какие-то публикации, которые либо подтвердили бы “здравую мысль”, либо опровергли её. Я немного погоревал и закончил поиск. Вместо того чтобы искать, решил провести своё исследование. Ведь у меня есть “доступ” к целой школе, в которой полным-полно детей. Создал опросник, погонял его немного и вывел третью (всё ещё не самую лучшую) редакцию опросного листа.

В час икс, в день дэ, по согласованию с администрацией, мы разослали этот лист детям. В опросе приняли участие 198 ученика 8–9 классов, того самого “сладкого” возраста, который, по мнению Людмилы Ясюковой, страдает больше остальных от утраты познавательных способностей[^2]. Но проработать результаты опросника мне никак не удавалось: я не знал инструментария анализа (и сейчас, если честно, есть шероховатости), поэтому результаты опроса детей пролежали чуть меньше года без дела, но сегодня настал второй час икс и день дэ, когда мне удалось проработать результаты исследования.

После “чистки” данных количество респондентов немного сократилось до 183, из которых 114 девочек (62,3%) и 69 мальчиков (37,7%). Средний возраст — 14,62 “годика”, средняя успеваемость — 4,12, среднее количество экранного времени — 7,51 часа, а сна — 6,68 (это первый красный флажочек, который остался незамеченным поначалу).

Я особо не вычищал статистические выбросы, хотя, может, и нужно было. Их не очень много — может, один или два с обоих полюсов. При 183 респондентах незначительное количество выбросов влияния на результаты не окажет.

У меня было несколько гипотез:

Экранное время негативно влияет на оценки.
Экранное время негативно влияет на сон.
Нехватка сна влияет на оценки.
ТикТок хуже Телеграма влияет на оценки (взял смеха ради).
Спорт улучшает сон.
Ученики страдают цифровым слабоумием.
Экранное время негативно влияет на спортивные активности.
Развитое логическое мышление крайне положительно влияет на оценки.

Мы немного поговорим об отдельных гипотезах из списка, а потом я обобщу всё в таблице.

Первые три пункта были логичными и прямыми, “в лоб”, так сказать, но там получилось всё не так однозначно, поэтому я пошёл “хулиганить”: сначала глянул, как приложения влияют на сон или оценки — оказалось, что никак. Потом подумал: а что, если дети, которые занимаются спортом, спят лучше? “Тыкнул” — и нифига себе, статзначимый результат. Думаю: отлично, а давай проверим, что там у нас с экранным временем и влиянием на сон — фигак, ещё один статзначимый результат. Но тут “приключения” не закончились.

Когда я проектировал опросник, Максим Дорофеев предложил воткнуть туда тест на сложные аналогии[^3], то есть у меня есть измерения степени “логического мышления” детей. Тест непростой, поэтому я не ожидал высоких результатов — так и получилось. Однако я решил проверить вот что: существует ли связь между результативностью теста и оценками? Иными словами, решил оценить тренд “цифрового слабоумия”[^4]. И каким же было моё удивление, когда оказалось, что связи нет. То есть количество часов в телефоне и результаты теста “на логику” вообще никак не связаны, значит, нет цифрового слабоумия. Тем не менее результаты теста на сложные аналогии очень хорошо предсказывают успеваемость — тут, пожалуй, мы Америку не открыли, но пусть будет. Вот результат:

У тех, кто много использует телефон, и у тех, кто не очень много, в одинаковой степени развито логическое мышление.

Позволю себе вернуться к оценкам в школе и экранному времени. Выяснилась очень интересная особенность: экранное время сильнее влияет на оценки девочек, чем на оценки мальчиков. Посмотрите на линии: они имеют нисходящую динамику, то есть эффект негативный. Тем не менее p-value 0,089, что значит, имеется некоторый тренд, но не статистически значимый результат[^5].

При этом обратная картина, если смотреть, как количество сна влияет на оценки, — буквально развернутый.

В этом месте мне подумалось: а что, если спорт как-то влияет на количество сна? И таки да, влияет. Те, кто ходят три раза в неделю на тренировку, спят в среднем на 40 минут дольше, чем те, кто не ходят или ходят 1–2 раза в неделю.

Мне в этот момент вспомнилась книга Мэтта Уокера “Зачем мы спим”[^8]. В одной из глав он приводил в пример исследование, где измерялась реакция и интеллектуальные способности человека с недостатком сна. Так вот, если человек недоспал 20 минут (или около того) — это равно одной выпитой бутылке пива, а дальше эффект уже в прогрессии, недосып=опьянение. И здесь я задумался: а как у тех, кто занимается спортом более 3 раз в неделю, с оценками? И закономерно — у них они выше. Конечно, выше: если быть “трезвым” в школе, то будешь и учиться лучше.

Когда я увидел столбики “спорт–оценки”, настал момент ЭВРИКИ. Что будет, если поставить в ринг сон и экранное время — кто из них первым отправит в нокаут школьные оценки ребёнка?

Однако, как это рассчитать, я не знал. Немного поковырялся “в интернетах”, спросил ИИ — и на выходе получил метод множественной линейной регрессии[^7], при котором используются две независимые переменные (сон и экранное время) при прогнозировании одной зависимой переменной (оценки)[^6]. И тут вот что оказывается!

Если брать сон и экранное время как предсказатели успеваемости, то сон вообще не имеет значения (p-value = 0,55), а вот экранное время отправляет в нокаут успеваемость (p-value = 0,002). При этом, если посчитать экранное время в будни и выходные отдельно, то будние дни, с чуть более худшим p-value = 0,008, имеют значительно более негативный эффект на успеваемость, потому что, скорее всего “вытесняют” время, отведённое на учёбу.

Обобщённая таблица

Гипотеза	Результат	Статистика и комментарии
1. Экранное время негативно влияет на оценки	Есть тренд	Относительно значимо ($r = -0.126, p = 0.089$). Когда рассматриваем изолированно от других факторов, виден негативный тренд, который слегка не дотягивает до статзначимого критерия p-value 0,05.
2. Экранное время негативно влияет на сон	Влияет	Значимый результат ($r = -0.151, p = 0.041$). Статистически обоснована гипотеза. Как только экранное время идёт вверх, время сна идёт вниз.
3. Нехватка сна влияет на оценки	Не влияет	Статистически незначимо ($r = 0.060, p = 0.420$). Вообще нет связи. Один лишь сон ничего не решает, по крайней мере в текущей выборке.
4. ТикТок хуже Телеграма влияет на оценки	Не влияет	МИФ. Может, потому что пользователи ТикТок проводят больше времени в приложении, но они спят не меньше, чем пользователи Телеграм. Это так, мысли вслух и просто «смеха ради».
5. Спорт улучшает сон	Влияет (погранично)	Есть значимость. 2–3 тренировки в неделю ведут к значительно большему сну ($p = 0.04$) в сравнении с теми, у кого активность ниже. Однако перетренировка более трёх раз может приводить снова к уменьшению сна.
6. Ученики страдают цифровым слабоумием	Не страдают	Ничего не указывает на это ($r = -0.006, p = 0.931$). Очень сильное отсутствие результата. Экранное время вообще не имеет связи с умением логически мыслить.
7. Экранное время негативно влияет на спортивные активности	Влияет	Значимый результат ($r = -0.188, p = 0.011$). Много экранного времени напрямую влияет на низкую физическую активность.
8. Умение логически мыслить влияет на оценки	Влияет	МАКСИМАЛЬНО ЗНАЧИМО ($r = 0.285, p = 0.0001$). Учащиеся с высокими оценками теста «сложные аналогии» имеют значительно более высокие оценки.
9. Комбинированный эффект от экранов и сна на оценки	Экранное время нокаутирует оценки	МАКСИМАЛЬНО ЗНАЧИМО ($p = 0.002$). А вот тут самое интересное: когда мы анализируем комбинированный эффект экранного времени и часов сна, то экранное время становится крайне сильным предиктором низких оценок, в то время как сон остаётся всё так же незначимым.

Так, хорошо, а что делать?

В заключение мне бы очень хотелось сказать, что всё пройдёт, и дети “перебесятся”, станут ответственными и дисциплинированными, перестанут “залипать” в гаджетах, и оценки у них начнут улучшаться, но нет, не скажу. Как отец двоих детей: студентки первого курса Пироговского медуниверситета и шестиклассника, скажу, что так оно не будет, а будет лишь хуже.

Взглянув на таблицу выше, могу сказать, что нам поможет: спорт три раза в неделю, ограничение времени перед экраном смартфона и режим сна (в 22:00 — “на горшок и в люлю”). Тут есть небольшой нюансик, который хочется уточнить: 2–3 раза спорт — это, конечно, хорошо, но в опроснике я упустил один крайне важный вопрос: сколько у вас дополнительных занятий в неделю (репетиторы, кружки и прочее)? Это тоже может быть сильным предсказателем академического результата и возможного малого (более низкого) числа часов экранного времени.

Но почему экраны, спорт и сон?

Вот поэтому мне нравится медленно работать с данными — иногда хорошие мысли приходят после того, как поспал, или погулял, или когда кто-то что-то совершенно случайно сказал, или когда сам заметил цифру, на которую раньше не обращал внимание. Так случилось и тут.

Экранное время оказывает лишь 6,1% влияния на академическую успешность, то есть на оценки. Остальные 93,9% зависят от учителя, школьной программы, прилежности ученика при выполнении домашнего задания, природного таланта (да, такое тоже не стоит сбрасывать со счетов). Но ни одного из этих показателей у меня нет. А если бы даже я запланировал их измерить, то, скорее всего, это было бы невозможно, потому что “оцифровать природный талант” — задача с тремя звёздочками. Но что у меня есть — так это спорт и сон. И мне стало интересно, как экранное время, недостаток сна и недостаток спорта влияют на успеваемость ребёнка. Назовём это измерение условным “накопительным эффектом факторов риска”. Когда я это рассчитал, меня и тут ждал сюрприз.

Я условно создал три категории учеников:

0 – нет факторов риска (низкий показатель экранного времени, достаточно сна и несколько раз в неделю спорт)
1 – один фактор риска (или экранное время, или сон, или спорт)
2 – два фактора риска (любая комбинация из двух факторов)
3 – три фактора риска (высокое экранное время, недостаточно сна и недостаток спорта)

И получил вот такую картинку:

Нифига себе! Если у ребёнка только один фактор риска, то он на самом деле повышает свои оценки. Это наталкивает на мысль, что ребёнок крайне устойчив к плохим привычкам: если присутствует что-то одно (и иногда и два фактора), то успеваемость даже увеличивается — возможно, потому что он своеобразно “отдыхает”. Но когда к одному из факторов добавляются два других, начинается падение. Вот разбивка по средним баллам:

Группа 0 — 4,10
Группа 1 — 4,22
Группа 2 — 4,15
Группа 3 — 3,82

Между двумя последними группами падение в 0,33 балла — это очень много. Я думал, что ошибся где-то, составил вместе с Gemini 3 Pro скрипт для расчёта p-value, которое оказалось 0,014, и это статистически значимо.

Подведу итог этого раздела: фактор риска имеет накопительный эффект. Если присутствует что-то одно — это, возможно, даже станет причиной роста успеваемости. Но когда добавляется что-то ещё, комбинированный эффект отправляет в нокаут спортсмена из синего угла – “хорошие оценки”.

Можно ещё посчитать коэффициент Коэна: если кому интересно — он 0,42, что сигнализирует о среднем–значительном эффекте. В западной педагогической психологии эффект такого размера принято считать “переломной точкой успеваемости”. У Джона Хатти[^9] есть огромное исследование на эту тему — я осилил лишь половину: там столько цифр, что мозг натурально “устает” через пару страниц.

Оптимальный объем каждого из трех факторов

Хорошо, мы с вами поняли, как недостаток сна, экранное время и спорт влияют на оценки, но какой у каждого из факторов оптимальный объем? Иными словами, после каких значений начинается деградация познавательных способностей?

Количество часов перед экраном следует ограничивать 4 часами в день, неважно при этом, что ребенок делает: обращается ли к электронному дневнику, смотрит домашнее задание или изучает сценарий урока. 4 часа – это максимальное значение экранного времени. Я позволю себе немного усугубить: 4 часа совокупного экранного времени — телефон, планшет, компьютер (игры), телевизор (сериальчики).

Сон: тут все просто, 9 часов — меньшее количество оказывает негативное влияние на оценки. Двухчасовой выброс – это выброс, на него не стоит ориентироваться. Вот три часа сна и средняя оценка 3,5 — это достаточный сигнал. Что интересно: свыше 9 часов тоже оказывает негативный эффект на оценки. Кстати, вот эти ребятки[^11] нашли аналогичный негативный эффект: много сна (больше привычных 7-8 часов) оказывает негативный эффект на взрослого человека, вплоть до депрессии. У детей цифры немного отличаются в сторону увеличения, им нужно больше сна, но закономерность «много сна = плохо для здоровья» присутствует как и у взрослых.

Ну и спорт: три раза в неделю — оптимальный объем, меньше — и получаем негативный эффект на оценки ребенка.

Вопросы “из зала”

Мне нравится делиться результатами исследований с аудиторией и слушать мнение моих друзей и подписчиков. Вот давний друг @pavlbon задал вопрос следующего содержания:

[!quote]
Вот и вопрос. Сделали смартфоны хуже? Не напрямую, а тем, что добавили ученикам больше шансов получить два риска и проблемы с успеваемостью.

Объективно в прошлое мы попасть не можем, но что мы можем — так это сделать “прокси”: считать низкое количество экранного времени предиктором успеваемости ребёнка из досмартфоновой эпохи, а большое количество экранного времени — предиктором успеваемости современного ребёнка.

Мы рассчитаем, какова вероятность, что у ребёнка в досмартфоновую эпоху будут два дополнительных фактора риска (недосып и недостаточная физическая активность), и соотнесём это с “современным” ребёнком. Гипотеза — показатели должны отличаться.

Если окажется, что параметры досмартфоновой эпохи и современной отличаются хотя бы в полтора раза, то это будет означать, что смартфоны “заряжают” ребёнка на “продалбывание” спортивных активностей и лишают сна, создавая условия для эффекта домино, когда один риск-фактор тянет за собой два других.

Посчитали[^10], получилось вот так:

В досмартфоновую эпоху риск того, что ученик будет одновременно страдать от недосыпа и недостатка физической активности, — 16,7%. В то время как риск “современного” ученика — 33,3%, что в два раза выше. Это косвенно подтверждает гипотезу, что смартфоны увеличивают вероятность эффекта домино. То есть они не просто влияют на оценки — они “вытесняют” из жизни ребёнка сон и спорт, и тем самым создают условия для снижения успеваемости.

Данные, использованные при анализе:

Статистика — отчёт, выгруженный из Jupyter Notebook, чтобы любой мог попробовать повторить с моим датасетом. Там же можно посмотреть, что и как я считал, и всякий, у кого есть Python с библиотекой Anaconda, может повторить в пару кликов, буквально в пару.
Грязный опросник. Данные опросов, в которых я немного “потыкал”, посчитал всякие “средние значения”, тогда, когда не знал о таком прекрасном инструменте, как Jupyter Notebook.
Чистый датасет, который я привёл в порядок с помощью Python.
Промт для того, чтобы создать себе “мастера-статистика”, который поможет разобраться в параметрах и может подсказать, что и как считать, и написать код для Jupyter Notebook.

[^1]: В оригинале это звучит “Common sense is not so common”

[^2]: Ясюкова Л. Изменение структуры интеллекта подростков с 1990 по 2020 годы //Психологическая газета [Электронный ресурс]. URL: https://psy.su/feed/8560/ (дата обращения: 21.08.2024).

[^3]: Попробуйте найти в интернет и пройти, только сядьте спокойно, в тишине и попробуйте решить честно, вы много про себя узнаете, уверяю ;) Вот тут есть тест, ключи и всякая теория

[^4]: Carr N. Is Google Making Us Stupid? // The Atlantic. 2008.

[^5]: Для значимого результата нужно чтобы было меньше 0,05

[^6]: Если, вдруг кому-то интересно то рассчитывается он так: GPA=Base+(Weight×Sleep)+(Weight×ScreenTime). Можно заморочиться и пойти в линейную алгебру, я попробовал, посмотрите в полном отчете Python в конце заметки, но что так, что так результат значимый.

[^7]: ”Линал”, в универе терпеть не мог, а тут с помощью ИИ вроде бы даже начал чего-то понимать

[^8]: PhD M. W. Why We Sleep: Unlocking the Power of Sleep and Dreams / M. W. PhD, New York: Scribner, 2017. 368 c.

[^9]: Hattie J. Visible Learning / J. Hattie, 1st edition-е изд., London ; New York: Routledge, 2008. 392 c.

[^10]: см. запись “статистика”, в разделе данные

[^11]: Sidra Ilyas [и др.]. AM I OVER-SLEEPER? OVERSLEEPING AND COGNITIVE FUNCTIONING AMONG UNIVERSITY STUDENTS: MEDIATING ROLE OF MENTAL WELLBEING // The Mind-Journal of Psychology. 2022. № 1 (2). C. 13–29.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Техника поиска/развития собственного голоса

Thu, 20 Nov 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

[!quote] Антон Чехов в письме Максиму Горькому «Понятно, когда я пишу: „человек сел на траву“. Наоборот, неудобопонятно и тяжеловато для мозгов, если я пишу: „высокий, узкогрудый, среднего роста человек с рыжей бородкой сел на зелёную, уже измятую пешеходами траву, сел бесшумно, робко и пугливо оглядываясь“».

Опытный и умелый Чехов советовал ещё молодому Горькому, что не стоит перегружать текст. Я попробую сделать некоторое предположение, что при написании заметок не стоит их перегружать, и вместо высокого, литературного слога использовать разговорную речь.

Всем привет! Сегодня я расскажу про технику, которая помогла найти мне мой голос и использовать его в личной переписке, при написании эссе, написании заметок и даже в этой заметке.

Есть у меня одна техника, которая позволяет этому голосу “вылезти” наружу, которую я тиснул у мастера сценарного дела, Джека Грейпса[^1].

Ежедневный журнал

Это, наверное, единственный инструмент поиска (формирования собственного голоса), собственного голоса, который крайне необходим для творческой деятельности: написания профессиональных писем, рабочих заметок или философских эссе. В начале он скорее всего потребует от вас некоторых усилий, но для того, чтобы избежать переусложнения, просто запишите дату и понеслась, никакие темы, большие идеи, сложные прилагательные, красивые литературные обороты.

Просто начать — не значит что-то планировать, долго и усиленно думать. Достаточно взять ручку, я предпочитаю ручку и бумагу, блокнот А5, и записывайте всё, что приходит на ум. Создайте условия, при которых происходит перенос мыслей из головы на бумагу, а чтобы системно записывать, имеет смысл создать некоторую рутину:

Всегда начинайте с пустой страницы и разговаривайте “в” неё, кто-то может назвать это потоком сознания, да, очень может быть, но это не совсем оно. Я предлагаю сфокусироваться на настоящем и отвечать на серию простых вопросов:
- Где я?
- О чём я думаю?
- Что я чувствую?
- Что мне видно?
- Что происходит в моей жизни прямо сейчас?

Ни в коем случае не адресуйте эту запись кому-то. Не надо писать “дорогой журнал”, мама, папа, сестра, жена и т. д. Может показаться, что подобные записи создают своеобразную “интимность”, но нет, поверьте, не создают, наоборот, разрушают. Первое правило журнальной записи: не адресуйте запись никому.

Подобное исключает из записи настоящего адресата — того, кто в конечном счёте будет её читать, самого писателя. Когда журнальная запись адресована кому-то, то писатель бессознательно избегает каких-то мыслей, эмоций или деталей, которые ему кажутся незначительными или он не хочет с ними делиться, но именно такие мелкие детали могут быть крайне значимыми для истинного читателя — нас самих.

Вместо того, чтобы написать в журнале кому-то, напишите читателю, себе, к себе можно обращаться “ты” и “тебе”, говорить о “мое”, “себе”. Но никак “маме”, “папе” или кому-то иному, кроме себя.

[^1]: Grapes J. Method Writing: The First Four Concepts / J. Grapes, Bombshelter Press, 216 c.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Что можно считать идеей?

Tue, 11 Nov 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Меня как-то раз спросили, что же такое «идея». Вопрос звучал так:

[!NOTE] @Glader_ru Я бы хотел понять, что ты понимаешь под «идеями» вообще. Мы много говорим про идеи, но конструктивного определения я не припомню. Я понимаю, что такое «задача» — действие или набор действий. Я понимаю, что такое «проект» — достижение какой-то цели, внесение изменений в мир. А что такое «идея»?

Для ответа на этот вопрос мне потребовалось чуть больше полутора месяцев и поиск как внутри себя, так и в других источниках, в которых я пытался найти ответ на вопрос: что же выделяли и записывали достойного внимания те, кто системно работает с записями.

Мне не интересны мои современники. Пока не интересны — потому что и с Тьяго, и с Зонке, например, мы на эту тему общались, и в их определении была какая-то муть. Но я к ним еще вернусь при дальнейшем исследовании, а пока решил обратиться в XV, XVIII и немного в XX век и посмотреть на «тогдашних» корифеев.

Мне было интересно узнать, что попадало в дневники Бэкона, да Винчи, Локка. О чем писал Любищев в своих опорных конспектах? Каким образом они классифицировали материал и то, что записывали как «нечто», проходящее в моей терминологии как «идея»?

Я еще не до конца понял, но могу сказать, что приблизился очень близко, и звучать мое определение «идеи» будет так:

Идея — это что-то (нечто), изменяющее то, как человек видит мир и свою роль в мире. Идея может принимать форму события, инструкции, образа, содержащего смысл (Цеттелькастен, валютный обмен и т.д.), напоминания о том, что имеет значение по жизни (очень много у меня получилось «накопать» в Зубре такого). А изменение в человеке выражается в изменении деятельности.

А прикольно получилось, правда? Что думаете?

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Полевой журнал наблюдателя или упражнение на развитие умения видеть и замечать

Sun, 09 Nov 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Полевой журнал наблюдателя или упражнение на развитие умения видеть и замечать

Моя страсть к логированию деятельности — это не случайное явление. На протяжении нескольких лет я изучаю методы интеллектуальной продуктивности — то есть техники, позволяющие выполнять умственную деятельность с высокой интенсивностью и концентрацией продолжительное время. Каждый новый автор — от Зонке Аренса, с которого я начал своё знакомство с методами, и Умберто Эко, до Дарвина, Джона Локка, Марка Твена и Платона — использовал в интеллектуальной работе преимущественно ручку и бумагу.

Среди всех учёных, художников, педагогов, философов наибольшее впечатление на меня оказал Да Винчи и его дневники, у которых есть научное название — кстати, коммонплейс букс[^1]. Я не нашёл аналогичного названия в русской культуре и поэтому придумал своё — “тематический блокнот” или “полевой журнал”. Возможно, моя выдумка — это новодел, и если кто-то подскажет, как этот феномен называется в наших широтах, буду безмерно признателен. Но вернёмся к дневникам Да Винчи.

Я длительное время пытался понять, что же он в них писал. Для этого изучил его биографию, прочёл несколько небольших исследований, полистал “онлайн-сканы” и понял, что он делал. Вернее, не то чтобы понял, а попытался догадаться и найти подтверждение у других известных личностей, кто практиковал ведение полевых журналов. Среди них были, например, Дарвин и Фрэнсис Бэкон.

Дарвин ничего не доверял памяти. По его мнению, память — ненадёжный метод хранения интересной информации об объекте, потому что следующий предмет интереса почти полностью вымывает представления о прошлом. А Бэкон считал, что чтение делает человека полным, общение с другими — готовым, а умение записывать свои и чужие мысли делает человека точным. И вот тут, для иллюстрации принципа “точности”, мне хочется немного поиграть.

Этот приём я подглядел у Даниеля Деннета[^2]:

Представьте в своём воображении тигра, в мельчайших деталях: глаза, нос, лапы, хвост. Прекратите читать и представьте.

Когда студенты, дети или взрослые выполняют это упражнение, им кажется, что вот теперь-то мы представили, вот теперь-то мы знаем точно: мы видим этого тигра в нашем воображении, как живого.

Если так, то ответьте на вот какой вопрос:

[!NOTE]- Открыть после того как представили тигра

Сколько полос у тигра?

Упс… вдруг наши представления о тигре рассыпаются. Возможно, кто-то из вас ответил. Если это случается с аудиторией, с которой я работаю лицом к лицу, то появляется уйма других вопросов, на которые не ответят — или слукавят.

“Точный” журнал

Мне кажется, что именно об этой “точности” — афоризм Бэкона. Из этого вытекает моё убеждение: полевой журнал — это не процесс сбора всего обо всём, а процесс аккумуляции идей до того момента, пока не накопится критическая масса, необходимая для трансформации их во что-то более серьёзное. Запись в журнал — необходимый для понимания чего-то шаг. Из набора подобных записей можно с относительной лёгкостью создать что-то для более широкой аудитории. Потому как содержание полевого журнала[^3] — это личное, а вот эссе, например, становится достоянием общественности.

Набор мыслей, который может найти место в полевом журнале для последующей обработки и обдумывания, — обширный. Человек, который начал работать с полевым журналом[^4], не должен себя ограничивать в том, что записывает. В этом журнале может найти отражение что угодно: мысли из книг, рефлексия об искусстве (кино, изобразительное, скульптура), личные и профессиональные переживания. Чем больше разных записей в журнале, тем лучше.

“Вечный студент”, такой как я, использует журнал для записи своих открытий, случайных идей, услышанного где-то или прочитанного[^5], наблюдений в результате экспериментов (формальных и неформальных). Путешественник использует журнал для записи опыта и впечатлений от увиденного. Слова лучше передают мысль, чем изображение (фото или видео). Можно сказать, что это “фотография” мысли.

Основная цель ведения подобного журнала читателем — “вечным студентом” и путешественником — сохранить артефакт своей деятельности: коротко, практично и с пониманием, как использовать эту информацию для личного интеллектуального роста.

По сути, содержимым полевого журнала становится всё, что в какой-то степени привлекло наше внимание, кажется полезным (даже если в моменте не понимаем как), и может включать[^8]:

Идеи из прочитанных книг.[^6]
Цитаты, услышанные в видео или в разговорах с друзьями.
Имена авторов подкастов и видео.
Упоминания статей.
Личные наблюдения чего-то.

Но самое главное — в этих записях содержится персональная ценность. По моему мнению, всё, что попадает в полевой журнал, в процессе последующей обработки обязано находить место в личной системе убеждений[^7].

Упражнение “наблюдение”

В книге Энди Пол “Расширенное сознание”[^9] я столкнулся с упоминанием упражнения, с помощью которого американский педагог Дэвид Грин помогал студентам развить навык наблюдательности — как за собой, так и за миром вокруг. Я попробовал на протяжении года (почти) наблюдать за развитием определённой личной ситуации и заметил, что с помощью упражнения можно значительно легче, чем если просто “жить как жил”, выделять значимые события в течение дня. А впоследствии, благодаря записанным наблюдениям, превратить их в артефакт интеллектуальной деятельности и личностного роста.

Я не буду никого обманывать — эта практика требует значительных усилий. Но, на мой взгляд, оно того стоит. Это упражнение является логичным продолжением “следите за собой”, но на более глубоком уровне. Чтобы выполнить его, не нужно быть каким-то особенным или обладать специальными знаниями (образованием или экспертизой). Не имеет значения — из айтишечки вы, из менеджмента, педагогики или домохозяйка. Упражнение, в том виде, в каком оно представлено ниже, предназначено для каждого и имеет цель развить навык наблюдательности.

Задача простая, как молоток — бери и заколачивай. Для успешного исполнения следует выбрать любое изолированное явление (можно несколько, но обязательно изолированных) и наблюдать за изменениями на протяжении длительного периода. Длительность мы определяем сами, исходя из сложности явления: месяц, квартал, полгода или академический год. Например, если наблюдать за мухами-дрозофилами (молодым биологам крайне полезно), то период наблюдения можно смело брать 50 дней — срок жизни у них такой, а период развития потомства — от 5 до 12 дней. То есть перед нами раскрывается целая жизнь за какие-то два месяца — от момента зарождения до момента смерти. Чем не образец для наблюдения?

Вот ещё несколько “явлений для наблюдений” из области биологии: кормушка в зимний период, дамба бобра (если есть рядом).

Пример из педагогики: наблюдение за изменением объёма практики к теоретической информации или отслеживание групповой динамики — какие дети (если говорим про школу) с кем сидят и как изменяется характер ответов, если перемешать сформировавшиеся группы.

С таким же успехом можно подобрать явления для наблюдения из любой области — от управления предприятием до движения конкретного автобуса по городу. Но лучше, чтобы явление было для наблюдателя значимым в какой-то мере, иначе практику легко забросить.

Явления, которые чаще всего выбирают мои ученики: количество подъемов телефона за день, использование социальных сетей, эмоциональное состояние (крайне субъективное явление, но пусть будет), поведение в определённых ситуациях.

Любое “интересное” явление подойдёт.

Как-то я наблюдал за тем, какой путь проходит идея от момента знакомства со мной до того, как рождается логичная заметка. Оказывается, что этот путь преодолевается за шесть этапов:

Чтение материала.
Работа с аннотациями.
Картирование фрагментов в смысловые блоки.
Написание в блокноте своих мыслей о прочитанном.
Оцифровка (перенос в Obsidian) и встраивание в систему заметок.
Полировка финальной заметки с помощью ИИ (орфография и грубые стилистические ошибки).

Благодаря результатам наблюдения “о пути идеи” я могу точно сказать, какое количество сил[^10] мне требуется на каждом этапе работы с ней.

Наблюдение в этом упражнении — не механический процесс, а исключительно творческий, в ходе которого можно задавать себе разные вопросы: от “что я только что увидел/сделал/подумал?” до “почему мне это важно сейчас?” или “как мне это может быть полезно в будущем?” Наблюдение в подобном стиле может — и, скорее всего, приведёт — к максимально неожиданным выводам, новому пониманию и даже открытию чего-то[^11].

Помимо основной цели — научить наблюдать — у этого упражнения есть второстепенные, я такие называю “мета”-цели: увидеть процесс рождения оригинальной идеи. Дело в том, что я верю: инновации происходят из способности внимательно и творчески наблюдать.

Но не целями едины. В упражнении на наблюдение существует одна важная задача, от качества исполнения которой зависит освоение этого навыка: умение задавать вопросы относительно увиденного/услышанного. Обычно я прошу к финалу практики сформулировать 10 наиболее интересных вопросов, ответы на которые было бы интересно искать.

Естественным образом, наблюдение подобного рода невозможно без системного умения записывать увиденное. Отсюда и формат: полевой журнал.

[^1]: Commonplace books

[^2]: Dennett D. C. Content and Consciousness / D. C. Dennett, London ; New York: Routledge, 2010. 264 c.

[^3]: Тут стоит сделать важный комментарий, что мой полевой журнал имеет два элемента: бумажные блокноты, где идеи сначала высказываются в “грязной” форме, и цифровое хранилище в Obsidian того, что осталось после дистилляции.

[^4]: Который может принимать форму, например ежедневного лога из системы планирования интеллектуальной деятельности Любищева.

[^5]: Прочитанное находит отражение на четвертом этап дистилляции идеи (у меня их всего шесть).

[^6]: У меня для этого приспособлен блокнотик А5.

[^7]: У меня личная система ценностей содержится в системе записей моего Obsidian.

[^8]: В журнала Локка и Бэкона помимо списка ниже были еще: истории, сказки, пословицы, аналогии, метафоры и т.д. У них все-таки не было Zotero

[^9]: Paul A. M. The Extended Mind: The Power of Thinking Outside the Brain / A. M. Paul, Boston: Mariner Books, 2021. 352 c.

[^10]: В минутах, так как это единственный измеримый параметр, применимый к понятиями “силы” или “энергия”.

[^11]: Шесть этапов – было для меня настоящим открытием.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Предисловие к серии эссе о развитии сложного навыка

Fri, 07 Nov 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Предисловие к серии эссе о развитии сложного навыка

Практика — практика — практика, и ничего больше.

Вот так, наверное, можно обобщить процесс освоения сложного навыка. Но прежде я бы хотел раскрыть смысл понятия “сложный навык”. Я ещё не раз вернусь к нему на страницах этой серии эссе, а сейчас достаточно уточнить, что именно делает навык сложным: необходимость выполнять несколько действий, часто одновременно, с определённым ритмом и тактом.

Бытовой пример — езда на велосипеде. Чтобы научиться ездить, необходимо уметь держать баланс, крутить педали и маневрировать. Более того, нужно исполнять все эти действия одномоментно. Возьмём другой пример — вождение автомобиля. Для безаварийного управления транспортным средством повышенной опасности[^1] необходимо не только знать правила дорожного движения, ориентироваться в потоке машин, принимать быстрые решения по маневрированию, но и уметь парковаться (в том числе параллельно), ориентироваться по зеркалам, сигнализировать о поворотах, двигаться задним ходом, водить в зимнее время, своевременно тормозить и разгоняться — и так далее.

Аналогичным образом можно декомпозировать любой другой сложный навык: от программирования на Пайтоне и управления предприятием до работы с информацией и развития логического мышления. Однако с педагогической точки зрения остаётся вопрос: что на самом деле означает “научиться чему-то”? Какие этапы проходит ученик? Какую роль играет более опытный наставник? И что необходимо понимать, чтобы научиться самостоятельно?

Всё-таки тренд на самообучение набирает обороты. В компаниях специалисты отделов кадров всё чаще стремятся настроить образовательную среду внутри организации и не привлекать внешних экспертов — что по-своему верно. Но если не понимать, как вообще “научить” кого-то чему-то, всё обучение сведётся к производству бесконечных мануалов[^2] и проведению скучных вебинаров, во время которых ученики будут продолжать читать чатики или “работать”[^3].

Эта серия эссе — в определённой степени инструкция, но в гораздо более фундаментальном смысле. Это не набор рекомендаций “делай А — и получишь Б”, а путешествие, приключение в педагогические реалии того, что значит научиться чему-то. Не стоит ожидать инструментального подхода — здесь не будет “молотков”, чтобы забивать “гвозди”. Если придерживаться метафоры молотков и гвоздей, то эта серия эссе не о том, как забивать гвозди, а о том, почему сталь лучше чугуна, о принципе действия рычагов и философии конструирования инструментов (молотка, наковальни, горнила). Это эссе — не про инструменты, а про строительство кузницы и о том, как стать кузнецом, а не тем, кто “просто” умеет забивать гвозди.

Теоретические объяснения, практические примеры и методические приёмы, представленные в эссе, не предназначены для решения конкретных задач. Они являются общими принципами освоения сложного навыка, лежащими в основе любого процесса обучения — будь то вождение автомобиля, написание кода на Пайтоне, управление предприятием или развитие логического мышления. Во всех этих случаях работают одни и те же законы и принципы: петля обратной связи, экспериментирование, автоматизация (интериоризация).

Я предлагаю читателю самостоятельно увидеть эти принципы и законы в моих рассуждениях о Карле Поппере и “негативном знании”, сильном и слабом объяснении Дэвида Дойча. Ценность такого подхода в том, что вместо готовой удочки читатель получает инструкцию по её изготовлению — или сети, или динамита, если требуется ловить в больших объёмах. Поняв, о чём здесь идёт речь, можно научиться осваивать любой навык быстрее, эффективнее и, самое главное, — осознаннее.

Однако ситуации бывают разные, и кому-то нужно “здесь и сейчас”. Поэтому далее я немного подробнее расскажу, что же на самом деле означает:

Практика — практика — практика, и ничего больше.

Восемь простых принципов освоения сложного навыка. Инструментальный подход.

В моей картине мира освоение сложного навыка состоит из восьми относительно понятных принципов. Их очень просто адаптировать хоть под обучение вождению, хоть под развитие метапознавательных навыков[^4] — таких как работа с информацией или логическое мышление.

Начинать следует с действия, а не наблюдения.

Для развития навыка необходимо в какой-то момент прекратить изучать “очередную” полезную статью или “важное” видео и начать действовать. Главный барьер для всякого практикующего — переход от пассивного изучения к активной практике. Сделайте маленькое, пусть ещё не полное и, возможно, местами некорректное, но реальное действие. Проверьте, как хорошо вы понимаете то, чему хотите научиться — и чего не понимаете.

Пойми “зачем” хочешь научиться [название навыка].

Деятельность ради деятельности — это хаос. Прежде чем начинать практиковать что-то, возьми ручку и честно ответь себе: зачем тебе этот навык? Какую реальную проблему в жизни он решает или может помочь решить? Понятное “зачем” — это запал, который не даст угаснуть эйфории от освоения навыка.

Декомпозируй навык на изолированные элементы.

Никто не учит водить машину “целиком”, говоря: “Садись, поехали.” Сначала учат трогаться с места, переключать передачи, парковаться и так далее. Для успешного освоения сложного навыка крайне важно суметь разбить его на простейшие составные части, которые можно практиковать отдельно (изолированно) или совместно — но фокусируясь на чём-то конкретном.

Сформулируй проверяемую гипотезу в отношении тренируемого навыка, а не просто цель.

Очень важный и часто игнорируемый шаг. “Я буду практиковать иностранный язык час в день” или “Я буду заучивать[^5] по 100 новых слов еженедельно” — это хорошо. Но лучше, если у такого “Я буду [вставить действие]” будет обоснование: почему именно так.

Гипотеза вместо утверждения делает практику осознанной:

“Если я [вставить действие] по 15 минут в день в течение недели, то я ожидаю [вставить измеримый^6 результат], потому что [объяснение, почему ожидается именно такой результат].”

Благодаря подобной формулировке можно превратить бездумную практику в осмысленный эксперимент.

“Стучите по реальности”, чтобы понять, что работает, а что — нет.

Цель гипотезы — не доказать свою правоту, а выявить слабые места в том, как мы подходим к развитию навыка. Проверяйте в учебных или практических ситуациях, как что-то работает. Узнайте, что можно исключить, что упростить. Самое полезное знание — это знание о том, чего не нужно делать.

Настройте петлю обратной связи.

Казалось бы, всё понятно, но петли обратной связи бывают разными. При освоении сложного навыка важно найти способ получать быструю и — главное — честную обратную связь: от наставника, группы единомышленников или от самой среды деятельности. Если этого не сделать, велика вероятность “закрепить” некорректные действия.

Трансформируй рутину, а не просто используй навык.

Пытаться “впихуить” новую практику в старую жизнь — ошибочная стратегия. Развитие сложного навыка неизбежно ведёт к изменению привычек. Представьте, что у вас в багажнике уже всё “до дыбы”, а вы решили научиться кататься на сноуборде. Попытка впихнуть эту “мандулу” в забитый багажник приведёт к пробитому потолку — или ещё к чему пострашнее.
Успешное освоение навыка — это не добавление нового элемента, а трансформация всей системы деятельности.

Стремитесь к достаточности в реальных условиях, а не к совершенству в идеальных.

Не тренируйтесь в “лаборатории”. Как только сможете исполнять действия достаточно быстро, точно и осознанно в условиях, приближенных к реальным (например, при ограниченном времени или при отвлекающих факторах), выходите “в мир” и пробуйте сделать в жизни то, что вы тренировали на практике.

Научитесь адаптировать навык к меняющимся условиям — именно в этом месте учебная практика переходит в реальную деятельность.

Эта серия эссе моя попытка рассказать, как на практике работает каждый из описанных выше принципов.

Для кого написаны эти эссе

После публикации серии эссе у многих читателей моего сообщества возникло некоторое недоумение. В этой работе нет привычных для них готовых инструкций, а есть методические и, местами, концептуальные описания процесса освоения сложного навыка. Далее, в диалогах с друзьями, возник вопрос кому адресованы эссе: для академической публикации в эссе мало научности — нет ссылок на источники, а набор авторитетов ограничен: Гальперин, Выготский, Поппер и Дойч. А для широкой публики — всё-таки сложно. Вернее, не сложно, а значительно сложнее привычных инструкций, которые мы обычно используем при проектировании упражнений.

Я хочу ещё раз подчеркнуть: принципы, описанные в эссе, универсальны. И если сохранять сложность материала, не упрощая его искусственно, но и не усложняя чрезмерно, наибольшую пользу из чтения извлекут те, кто так или иначе выступает в роли архитектора образовательного опыта — для себя или для других.

Материал эссе может стать серьёзной опорой и, в каком-то смысле, “собеседником”, если профессиональная деятельность читателя связана с проектированием систем обучения. Если вы отвечаете за развитие команд, подбираете учебные программы для компании, стремитесь выстроить работу с внутренней базой знаний или создаёте образовательную среду внутри организации — вы найдёте здесь, в определённой степени, методическую основу для выполнения этой работы. Понимание принципов освоения чего-то сложного поможет профессионалу, работающему в образовании, распознать имитацию обучения там, где должно быть реальное развитие, и оценивать предложения внешних провайдеров не по красивым презентациям, а по их педагогической сути.

Если вы руководитель или тимлид, если так или иначе отвечаете за рост и развитие сотрудников, эти эссе предложат иной взгляд на то, как можно спроектировать адаптацию[^10] новых специалистов — так, чтобы человек не отравился информацией, а начал действовать с относительным знанием дела уже в первую неделю. Понимание принципов, описанных в эссе, в определённой степени[^11] позволит превратить ревью и один-на-один сессии из оценки прошлого в инструмент проектирования будущего развития. Эти эссе могут стать фундаментом для принятия решений, связанных с обучением команды.

Если вы профессионал, создающий собственные образовательные продукты — курсы, мастер-классы, книги — этот текст поможет вам заглянуть под поверхность и увидеть, что скрывается в нижней части айсберга под названием “обучение”. Вы лучше поймёте, как проектировать упражнения и курсы, которые приводят к реальной трансформации повседневной деятельности. Сможете осознанно выстраивать образовательную среду таким образом, чтобы ученик слышал обратную связь и быстрее преодолевал путь от растерянности к уверенным действиям.

И, в целом, эта серия эссе — мой способ поделиться накопленным опытом с вдумчивым практиком: с тем, кто уже столкнулся с пределами “простых советов” и “мгновенных результатов по лайфхакам” и теперь ищет фундаментальную основу, на которой можно выстроить собственное развитие.

Мне кажется, удалось создать материал для человека, который уже понял: быстрого решения сложной проблемы не бывает, и теперь ищет осмысленные стратегии, чтобы двигаться вперёд.

Дальше сами

Нам свойственно[^7] искать лёгкие и быстрые решения. Человек всегда хочет “дёшево” научиться чему-то из TikTok или прочитав короткую инструкцию, похожую на ту, что я написал выше. Но решения из разряда “20 часов на освоение” или “5 шагов к успешному успеху” — не тот путь, который я предлагаю. Быстрая личная трансформация невозможна. Трансформация вообще требует от человека чего-то значительно большего. И вот это “чего-то” и описано в серии эссе.

Вся серия — не сборник лайфхаков и не пошаговая инструкция в духе того, как я это делаю на курсах по “нечтению” и заметковедению. Здесь нет “простых” рецептов. Когда я говорю об освоении сложного навыка, я имею в виду фундаментальные принципы, которые, поняв один раз, можно применять к освоению любого навыка. “Я сто раз так делал”, — знаю, о чём говорю.

Вместо готовых инструкций, эти эссе представляют собой методическую рамку — систему координат, с помощью которой можно самостоятельно настроить среду и обстоятельства для развития сложного навыка: будь то программирование, игра на гитаре, ведение заметок или развитие логического мышления. Цель, которую я ставил перед собой при написании эссе, — не дать рыбу, а помочь “наколхозить” (собрать из подручного) свою удочку. В эссе мы разбираем фундаментальные принципы: почему действие важнее наблюдения, как, на мой взгляд, правильно ставить эксперименты в процессе освоения навыка и как “стучать гипотезы о реальность”.

Путь, который вы начнёте, прочитав первое эссе, начинается с относительно простых идей, но постепенно уходит в глубину — получилось это непреднамеренно. Вы заметите, что язык повествования усложняется. Я не пытаюсь выглядеть заумным — просто для обсуждения некоторых концепций из мира педагогики, философии науки и психологии требуются более точные инструменты, а значит — более точные слова. Сначала мне хотелось за это извиниться[^8], но теперь я понимаю: так даже лучше. Мы вместе пройдём этот путь. Ведь освоение сложного навыка — это и есть путь от простого к сложному. Поэтому язык усложняется ближе к финалу.

У меня есть лишь одна просьба: не читайте эти эссе как учебник, который нужно заучить, чтобы сдать экзамен. Воспринимайте эту работу как собеседника, с которым можно — и нужно — спорить. Рефлексируйте над прочитанным, читайте с ручкой в руках, задавайте вопросы[^9] и, самое главное, применяйте новое знание. Ведь, как мы скоро узнаем, единственный способ понять что-то — это начать действовать.

Удачи — и в добрый путь.

[^1]: а именно таким средством считают автомобиль, ТС повышенной опасности

[^2]: а в 2025 году мануалов даже не написанных человеком. ИИ напишет что угодно, только попроси, но качество будет оставлять желать лучшего (мягко говоря).

[^3]: Кто бы что ни понимал под этим словом.

[^4]: Это целый комплекс навыков, в которые среди прочего входят память, внимание, саморегуляция и т.д.

[^5]: Абсолютно бесполезное действие, честно говоря, но я его регулярно слышу от тех, кто решил таки изучить иностранный язык.

[^7]: Я не исключение

[^8]: Я даже где-то написал “извините” за сложные термины.

[^9]: можно мне в личку в телеграм @rustamaga или в моем канальчике под любым постом

[^10]: не люблю слово онбоардинг

[^11]: требуется еще понимание конкретной методики, чтобы “какая-то” степень превратилась в “полную”

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Экспериментирование при освоении сложного навыка. 4 элемента проектирования эксперимента

Fri, 17 Oct 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Экспериментирование при освоении сложного навыка. 4 элемента проектирования эксперимента

Представим на минутку, что мы — детективы, расследующие «странное» поведение ребёнка с помощью записей камер видеонаблюдения, установленных в подъезде. Дело обстоит так: ребёнок стоит у лифта и ждёт, когда же кто-то из «взрослых» придёт, чтобы доехать до нужного ему этажа. Однако если на улице идёт дождь, ребёнок никого не ждёт. Почему?

Попробовали ответить?

Начало эксперимента: Наблюдение

Мне кажется, что ничего из того, что является наблюдаемым, невозможно использовать для объективного описания чьей-либо деятельности — и тем более изменения своей. Именно поэтому, если кто-то сказал, что для того чтобы стать продуктивным писателем, следует стучать по клавишам, выбивая из-под пальцев буквы по восемь часов в день[^1], — это лишь информация, некоторое теоретическое знание, требующее проверки и эксперимента.

В качестве иллюстрации принципа «ничего наблюдаемое не является основанием для умозаключения, что “если повторить, то тоже получится”» приведу пример Никласа Лумана и его ящика для заметок — мифического Цеттелькастена. Огромное количество заметковедов пытается воспроизвести его систему записей и, по моему мнению, становится жертвами своеобразного карго-культа, повторяя лишь видимую часть действий, выполняемых Луманом. Возьму на себя смелость утверждать, что ни один из тех, кто повторяет или даже исследует систему Лумана, не может хоть с какой-то уверенностью сказать, что Цеттелькастен работает «именно так».

Наблюдаемое — это лишь видимая часть, как у айсберга: на каждую видимую часть существует восемь[^2] «невидимых», и вот как раз их придётся найти самостоятельно. Эти восемь скрытых частей системы Цеттелькастен Лумана завалены абсолютно неважными элементами. Какого размера карточки? Да кому какая разница. Как и где хранить эти карточки? И это вообще не важно. Какого типа они бывают? Сам придумай.

Подведу промежуточный итог: для проектирования эксперимента — последовательности действий, необходимых для освоения сложного навыка — наблюдение необходимо, но не стоит ему уделять слишком много сил. Наблюдение может проявляться в желании «изучить/посмотреть/послушать» что-нибудь ещё в надежде «лучше» понять, как оно работает. Чрезмерное изучение не поможет — лишь запутает. Избыток информации является другой крайностью «недостаточности» информации.

Много приводит к нерешительности, мало — к непониманию действий, необходимых для развития навыка.

Комбинация знания/незнания и одна печальная история

Вторым элементом проектирования эксперимента является напряжение, возникающее между категориями знания и незнания, или понимания и непонимания, которые на самом деле образуют целых четыре комбинации. Три из них — относительно безвредные, а вот одна таит в себе опасность.

Умелое наблюдение позволяет не только увидеть, что и как делает тот, за кем мы наблюдаем или чью систему копируем, но ещё и неглубоко заглянуть под «воду» и разглядеть некоторые скрытые части айсберга[^3].

А вот осознанная работа с четырьмя категориями «знания и незнания» позволяет находить наиболее успешные стратегии поиска скрытых элементов системы (ориентироваться под водой), помогает в проектировании направлений дальнейшего поиска и определяет характер экспериментов. Позволяет, если угодно, взглянуть на навык под углом, о котором мы не догадывались.

Выявленное знание, так называемые известные данные, — обычно это самые очевидные, наблюдаемые действия. В контексте заметковедения это может быть: взял блокнот, записал, открыл Obsidian и напечатал, прочитал книгу, сделал в ней пометки. Немного сложнее дело обстоит с выявленным незнанием, или так называемыми известными неизвестными — то есть тем, о чём мы догадываемся, но не понимаем в полной мере. Например, если прочитал книгу и сделал в ней пометки — это очевидно и понятно, то по какому принципу пометки сделаны — совсем не очевидно. Открыть Obsidian и напечатать заметку — очевидно, а вот какая структура записи и какая последовательность работы с мыслями — непонятно.

Невыявленным знанием являются неизвестные известные — то, что мы по какой-то причине делаем интуитивно и по наитию. Самая «приятная» категория: осознание информации из неё приводит к тому, что можно вскрикнуть на радостях: «А я и не знал, что так умею!» Это знание всегда находится в информационном поле, и мы действуем благодаря ему, однако оно ещё не контекстуализировано или не осознано. Такое знание практически невозможно передать кому-то, если не осознавать своих действий.

Ну а заключительной и самой опасной категорией будет невыявленное незнание. Мы не знаем того, чего не знаем — и, скорее всего, узнаем об этом с опозданием. Именно неизвестные такого рода имеют наибольшее значение в долгосрочной перспективе для безопасности, здоровья, кошелька и успешного освоения (развития) навыка.

Лучшей, на мой взгляд, иллюстрацией невыявленного незнания может быть история с одним горластым петухом.

Мой отец очень любит всякую живность и решил в деревне завести себе скромный «скотный двор»: курочки, цесарки, индюки, кролики и петухи, которые должны курочек топтать и заставлять нести яички. Так вот, живность любит папу, и каждый раз, как он заходит «на двор», они ожидают от него еды и ласки. Через некоторое время следом за отцом в деревню приехала мама[^4], а петухи, как назло, вскакивали на подоконник, под которым родители спали, и орали во всю лужёную глотку, пробуждая хозяина и ожидая еды.

Мама для этих петухов в прямом смысле стала чёрным лебедем[^5], потому что после одной из утренних побудок отец вышел во двор с едой для куриц, цесарок и кроликов — и с топором для петухов.

Категория неизвестных неизвестных — в случаях, где имеется риск здоровью или кошельку — самая опасная, и тут точно без помощи более опытного не обойтись. При освоении сложного навыка это сократит время и сбережёт силы. Роль более опытного — поделиться практическим знанием или, если у него практики[^15] недостаточно, помочь с гипотезой, на основе которой будет спроектирована последовательность действий, необходимых для развития сложного навыка. Однако путь до гипотезы начинается с простого и понятного объяснения.

Гипотеза, до которой ещё придётся «добраться»

Даже если развитие навыка происходит в одиночестве — в смысле, без помощи более опытного, — путь к эксперименту всегда будет лежать через построение гипотезы. А вот формулирование гипотезы само по себе — увлекательный процесс, и начинается он с простого объяснения. Но «простое» объяснение — не такое уж и простое. Предлагаю немного поразмышлять, что такое объяснение, а за помощью обратиться к Дэвиду Дойчу[^6] — учёному, известному своими работами по философии науки, теории исчислений, квантовой механике. А ещё его называют «отцом квантового компьютера».

Дойч считает объяснением предположение о чём-то невидимом (та самая невидимая часть айсберга), которое выражается в видимом. Цель объяснения — пояснить, почему видимая часть такая, какая есть, а не иная. По его мнению, объяснения бывают двух типов: слабое и сильное[^16], — и вот это уже гораздо интереснее, чем просто «простое объяснение».

Если объяснить какое-то явление «слабо» или проектировать деятельность из-под слабых, и не дай бог — ложных предпосылок, то в какой-то момент можно оказаться головой у топора, как петухи моего отца после встречи с «хозяйкой».

Слабое объяснение — это то, которое легко изменяется: детали, используемые для описания «невидимого», не имеют отношения к объясняемому явлению или соотносятся слабо. Их можно изменять, подменять, создавать бесконечное множество новых объяснений — и они всё ещё будут иметь отношение к объясняемому феномену.

Предположим, кто-то считает: ==если записывать заметки регулярно, то будешь учиться лучше[^7] и быстрее==.

Слабым это объяснение делает то, что оно слишком вариативно. В нём подразумевается, что если кто-то начинает записывать заметки регулярно, он автоматически становится умнее и учится быстрее. В плохом объяснении выше ничего не говорится о том, как происходит работа с заметками, каким образом регулярные записи приводят к лучшей и более быстрой учёбе. Таким образом, любой метод заметковедения — копипаста чужих мыслей или дудлинг абстрактных линий — и любая система заметковедения (Цеттелькастен, LYT, PARA, BASB) автоматически подходят. Если результат — «лучшее и быстрое обучение» — достигается любыми способами, то это слабое объяснение.

Слабое объяснение не связано с реальностью или необходимостью действовать в определённом ключе. Его можно варьировать до бесконечности: дословное конспектирование, рисование визуальных заметок — и всё равно утверждать, что это приводит к лучшему и более быстрому обучению. Проблема слабого объяснения в том, что оно не уточняет деталей — а именно в деталях, как правило, и кроется дьявол. Объяснение «Если кто-то будет записывать заметки регулярно, и поэтому будет учиться лучше и быстрее» — поверхностное, оно затрагивает только видимую часть айсберга. А по мнению Дойча, объяснение призвано как раз помочь заглянуть за кромку водной глади и подглядеть, что скрывается в нижней части айсберга.

Заглянуть в сторону невидимого помогает сильное объяснение — то, которое сложно варьировать. Даже если изменяется какой-то аспект видимой части, сильное объяснение всё ещё сохраняет смысл. В нём не используются общие формулировки вроде «если записывать, то станешь умнее», а описываются явления с позиции понятных, явных и объяснимых действий:

==Если регулярно записывать заметки и связывать встречающиеся в конспектируемом понятия друг с другом, перефразировать сложные мысли лектора/автора своими словами, то будешь учиться лучше и быстрее, потому что подобные записи вынуждают структурировать информацию.==

Сильное объяснение, подобное приведённому, утверждает, что для того чтобы “ученик” учился лучше и быстрее, необходимо находить связь между тем, что говорит лектор (или пишет автор), с тем, что мы уже знаем или что было сказано ранее. Сильное объяснение подразумевает, что понимание возникает в момент, когда мы перефразируем сказанное своими словами, и что перефразирование — это элемент познавательного процесса по Выготскому, составная часть высших психических функций[^8]. В сильном объяснении отсутствует недостаток вариативности, присущий слабому объяснению, потому что компоненты сильного объяснения не фрагментарны. Даже если изменить метод (например, заменить Цеттелькастен на PARA), объяснение сохраняет смысл.

Объяснение «если регулярно записывать заметки и связывать встречающиеся в конспектируемом понятия друг с другом, перефразировать сложные мысли лектора/автора своими словами, то будешь учиться лучше и быстрее, потому что подобные записи вынуждают структурировать информацию» связано не с системой ведения заметок или методом записи, а с высшими психическими функциями, необходимыми как раз для более быстрого и качественного обучения. Сильное объяснение устойчиво к изменениям отдельных элементов деятельности.

Следующим шагом после сильного объяснения на пути к гипотезе является формулирование теории[^17] — абстрактного[^9] объяснения, строящегося из предположения, выраженного в сильном объяснении, и описывающего фундаментальные принципы наблюдаемого явления. Например, взяв сильное объяснение выше, мы можем попытаться сформулировать следующую теорию:

==Развитие познавательных функций[^10], таких как анализ, обобщение, критическая оценка информации, происходит с помощью внешних инструментов и методов. Ведение заметок (конспектов) выступает важнейшим инструментом понимания, превращая внешне видимые действия (запись) и связывание понятий в персонализированное знание, которое позволяет на более глубоком уровне усваивать материал.==

[!NOTE]- Маленькое предупреждение / извинение
Где-то у меня что-то поломалось. Возможно, потому что работа над этим эссе велась почти две недели — стиль моего повествования превращается в более академический. А возможно, потому что для написания мне пришлось перечитать с пару десятков моих «научных» заметок. В общем, имеем что имеем.

Если сильное объяснение призвано помочь понять, как какое-то явление возникло — то есть, как перефразирование и связывание понятий помогает учиться лучше и быстрее, — то теория уже объясняет, почему это происходит. Как правило, хорошая теория включает в себя некоторое количество явлений, а возможно — и объяснений. Она пытается связать их с деятельностью, выяснить, какое влияние они оказывают на неё.

В случае с нашим объяснением и получившейся теорией можно пояснить связь сильного объяснения и хорошей теории через концепцию Петра Яковлевича Гальперина — интериоризации полученной информации с помощью записи[^11]. В том смысле, что когда человек регулярно записывает мысли, конспекты лекций, связывает понятия, перефразирует мысли лектора и автора, уточняет понятия, — он не просто собирает информацию в надежде когда-нибудь к ней вернуться, а превращает навык написания заметок в мышление (его видимую часть). Из подобной теоретической рамки можно сделать осторожное предположение: написание заметок становится инструментом познавательных преобразований, в которых письменная практика — это способ развития высших психических функций.

С развитием навыка ведения заметок действия (записать, связать, встроить в существующую систему записей) становятся проще в исполнении и превращаются в средство размышлений и учёбы: анализа, обобщения, синтеза и предвидения. А вот это предположение уже хорошо бы проверить.

В последних двух абзацах получилась весьма неплохая подводка к гипотезе — то есть проверяемой и более точной форме теоретического утверждения. Гипотеза о том, что написание заметок становится частью мыслительного процесса, как и любая другая[^12], формулируется таким образом, чтобы позволить себе исследование в контролируемых условиях, с максимальной внимательностью к деталям.

Цель формулирования гипотезы — в очередной раз объяснить изучаемое явление (или, в нашем случае, действия, необходимые для развития навыка) так, чтобы это было логично и проверяемо.

Сильное объяснение способствует формулированию теоретического обоснования, отвечающего на вопрос: почему что-то работает именно так. Теоретическое обоснование, в свою очередь, становится фундаментом проверяемой гипотезы, цель которой — спроектировать ситуацию, в которой навык гипотетически развивается (тренируется).

Благодаря последующим экспериментам, необходимым для проверки гипотезы, появляются результаты деятельности, способные скорректировать дальнейшие этапы развития навыка. В одном из прошлых эссе, а может, и нескольких, я неоднократно говорил про адаптацию деятельности после получения обратной связи от «среды» или более опытного наставника. Результат эксперимента — одна из форм обратной связи от среды.

В нашем случае предлагаю сформулировать следующую «проверяемую» гипотезу:

==Если я (или не я) регулярно записываю мысли (свои и не свои), связываю встречающиеся в них понятия друг с другом и с тем, что уже знаю, то со временем моя система заметок становится неотъемлемой частью моего мыслительного процесса[^13].==

И вот на этом этапе, после формулирования гипотезы, мы подходим к четвёртому элементу — самому эксперименту.

Вся предыдущая работа по поиску сильного объяснения, формулированию теоретической рамки и гипотезы была не более чем прелюдией. На мой взгляд, поиск объяснения, формулирование теории и гипотезы — важные и необходимые шаги подготовительного этапа, предшествующие эксперименту, проверке и тестированию гипотезы. Так сказать, удару наших убеждений о реальность.

Если разобьётся реальность, то есть произойдёт смена привычек или какой-то части повседневной деятельности, — гипотеза правдоподобна. Если же треснет гипотетическое предположение — возвращаемся на один из этапов ранее: сначала к теории — и проверяем её, потом — к объяснению и проверяем уже его[^14].

Но пока немного вернёмся к гипотезе, потому что именно она позволяет проектировать эксперимент. Гипотеза нам нужна для того, чтобы сформулировать:

условия деятельности,
техники деятельности и
ожидаемый результат.

Попробуем:

Условия:
— регулярная (каждый день?) запись заметок о том, что подумал и прочитал;
— активное связывание понятий друг с другом;
— постоянный поиск ответа на вопрос: как «мысль 1» связана с «мыслью 2»;
— перефразирование чужих мыслей из книг, статей, подкастов и видео своими словами.

Техники деятельности:
— ручка и бумага для записи повседневных мыслей;
— цифровой заметочник для ежедневного переноса записей (один раз в день);
— скимминг как инструмент быстрого анализа информации;
— последующая декомпозиция (в виде интеллект-карт или концептуальных схем);
— ручная запись идей автора своими словами в блокнот,
— выделение ключевых слов в записанном и оцифровка (перенос в цифровой заметочник);
— обязательное связывание новой мысли с уже существующими.

Прогнозируемый результат:
— развитие навыков анализа, обобщения, синтеза идей;
— формирование умения предвидеть логику автора в тексте;
— рост метапознавательных способностей (умение видеть собственные интеллектуальные действия и корректировать их);
— повышение устойчивости к предвзятостям;
— и как следствие — более качественное (само)обучение.

Ну вот и всё — мы готовы к тестированию изолированных навыков, в нашем случае — техник. С помощью наставника или собственной смекалки. Каждую отдельную технику можно тестировать в повседневных условиях: проверять, что работает для нас, а что — нет; при каких условиях техника (навык) работает лучше всего; что является важным, а что — второстепенным; и как адаптировать технику под индивидуальные особенности.

Я называю этот процесс «обстучать» идею об реальность — и он сам по себе увлекательный, с определённой философией, которую я впервые встретил в трудах Насима Талеба, а уже потом — Карла Поппера. Следующее эссе — как раз об этой философии.

[^1]: Так делает Стивен Кинг и Юлия Жукова, например

[^2]: Цифра взята “с потолка”, то есть аналогия айсберга, видимая часть скрывает под собой восьмикратный объем под водой. А сколько на самом деле для каждого отдельного навыка я не берусь утверждать, но предположу что достаточно.

[^3]: Понравилась метафора, позволю себе использовать ее еще некоторое время

[^4]: Отец раньше мамы уехал

[^5]: Да. Это пример с индейкой из Антихрупоксти, только по реально случившейся истории из жизни “одного курятника”.

[^6]: Дэвид Дойч: новый способ объяснить объяснение // 2009.

[^7]: Понятие лучше сложное, предположим, что это с более глубоким пониманием материала и долгосрочным запоминанием

[^8]: Выготский Л. С. История развития высших психических функций / Л. С. Выготский, Москва: Издательство Юрайт, 2025.

[^9]: На этапе формулирования теории – это нормально

[^10]: Обучение (лучше и быстрее) напрямую связано именно с этим.

[^11]: Гальперин П. Я. Введение в психологию: Учебное пособие для вузов / П. Я. Гальперин, под ред. А. И. Подольский, Москва: Книжный дом «Университет», 1999.

[^12]: Приведу пример из физики: всякая материя притягивается друг к другу гравитационными силами, пропорциально размеру объекта.

[^13]: Написание заметок (не только) уже давно стало формой размышлений

[^14]: Выбор того к чему вернуться зависит от того, что окажется более правдоподобным. Для проверки валидности теории придется немного изучить дополнительные материал, а для поиска нового объяснения пошатать существующее (изменять деятельность до того момента пока объяснение не перестанет объяснять)

[^15]: Так тоже иногда бывает. Например ко мне обращаются помочь подготовить доклад по теме, которая мне не близка и незнакома. Моя задача помочь докладчику понять что он очень донести и какими средствами это будет делать. Указать на проблемы нехватки или излишка информации и т.д.

[^16]: Он их называет хорошее и плохое, но я решил использовать термины из логики. Если коротко, то слабое обоснование связи причины и следствия не подтверждает связь или требует дополнительных элементов, сильно же наоборот самодостаточно для объяснения

[^17]: Некоторого теоретического предположения

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Что значит научиться чему-то? Научиться по-настоящему

Mon, 21 Jul 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Что значит научиться чему-то? Научиться по-настоящему

С момента, как я снова оказался в школе — а это случилось почти семь лет назад — меня не отпускает вопрос: «Что значит научить чему-то кого-то?» Не стоит думать, что это вопрос высокой материи, хотя он может показаться именно таким. Проблема переноса опыта из одной головы в другую волнует умы многих выдающихся учёных, однако для меня это вопрос тщеславия и попытка ответить на другой вопрос, который имеет отношение ко мне: хороший ли я учитель?

Иными словами, в моем представлении сложилась некоторая модель, которая в упрощённом виде представляется следующим образом: смог научить = хороший учитель, не смог научить = плохой учитель. Однако вопрос «смог или не смог» второстепенен перед первым: что вообще значит научить?

Например, если с помощью моей «дрессировки» ученик написал ЕГЭ по английскому на 90+ баллов — считается ли, что я его научил? Конечно, нет. Я его надрессировал на решение определённой задачи при определённых обстоятельствах. То есть, даже если ребёнок может использовать в речи (письменной и устной) определённый, достаточно большой набор слов — это отнюдь не означает, что он умеет это делать. Вот оно, это слово: уметь что-то сделать. Я, например, не умею, среди прочего, писать стихи.

Сделаю некоторое предположение: уметь — это действовать в соответствии с какими-то правилами, если слово «правила» вообще хоть как-то применимо к повседневной деятельности.

Щедровицкий, цитату которого мы используем на всех лендингах наших курсов, считал, что «наученный» человек адекватно действует, а Гальперин — что «наученный» человек действует со знанием дела. Вот дословные цитаты:

[!quote] Щедровицкий Г.П.
Только тогда, когда человек начинает действовать, он начинает выяснять, адекватно или неадекватно он понял.

[!quote] Гальперин П.Я.
Целью обучения является не вооружение знаниями, не накопление их, а формирование умения действовать со знанием дела.

Вернёмся к ученику, сдавшему ЕГЭ по английскому на 90+ баллов. Действовал ли он во время экзамена? Конечно. Понял ли он мои наставления адекватно? Конечно, если сдал на 90+. Вооружён ли он знаниями, необходимыми, чтобы действовать? Конечно — я же при проектировании программы руководствовался тем, что будут спрашивать. Однако, каким бы ни был результат, вопрос «умеет ли он использовать иностранный язык» остаётся открытым.

Что значит уметь что-то?

В этой серии эссе я попробую ответить на вопрос: «Что значит научиться чему-то?» или «приобрести какой-то навык». Я попробую рассмотреть это с позиции традиционной науки, современных подходов и через призму моего исследования, посвящённого развитию познавательных функций. Это будет не самая простая работа, и, скорее всего, она останется незаконченной, как и все мои серии эссе, но я очень постараюсь рассказать о том, как же на самом деле развивается навык, какие этапы проходит человек и какую роль в этом играет взаимодействие с другими людьми (и не только).

Погнали?

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] О том, как я академический текст пишу

Sun, 29 Jun 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

О том, как я академический текст пишу

Строгий академический стиль

У меня есть некоторая сложность с написанием простого текста. То есть, доступного и понятного. В мои работы всегда вкрадываются академические слова, похожие на эти: дискурс, познавательные функции, социальная природа взаимодействия.

Когда «команда» энтузиастов вычитывала мою книгу о «нечтении», несколько раз на полях манускрипта я встречал комментарии, что «не самое простое чтиво». С момента публикации книги я внимательно наблюдаю за комментариями, которые оставляют читатели в Яндекс.Книгах, Ozon и ЛитРесе. Иногда попадаются слова «скучно», «вода». Мне кажется, причина тому — мой стиль, потому что сейчас количество цитирований приближается к количеству читающих (80 %), а это сигнализирует мне о том, что в книге явно много полезного, только доступно — в силу использованного мной языка — не всем.

Иными словами: мой текст «тяжёлый».

Возможно, так получается подсознательно, потому что я очень хорошо понимаю современную культуру потребления информации и не специально конструирую предложения таким образом, чтобы было «не очень просто» их читать. А может, это уже стало стилем моего повествования. Тем не менее я всегда стараюсь максимально просто, доступно и с подводящими аналогиями и последующими примерами донести какие-то не самые простые идеи.

По такому же принципу я работаю со своей диссертацией, делая текст максимально понятным, но строже — придерживаясь академических норм. Избегаю использования личных местоимений и опираюсь не на «я так думаю», а исключительно на существующие научные работы. Тем не менее и такой текст, где я стараюсь придерживаться принятых в научном дискурсе правил и форматов, пестрит «жаргонами», неуместными примерами, а иногда и отсутствием ссылок на источник. Такую диссертацию сдавать нельзя.

Я нашёл выход, о котором сейчас расскажу и поделюсь — универсальным решением.

Работа человека и машины значительно лучше, чем каждого по отдельности

С этого тезиса начинается один из разделов моей первой книги, где я рассказываю, что в современных условиях «исключительная» культура человека перестала существовать.

В этом месте я соглашаюсь с Харари относительно его тезиса, что ИИ является своего рода «угрозой». Потому что человеческая культура перестала быть исключительной, а чем дальше, тем больше она становится гибридом человека и машины. И это прекрасно.

Машина, так же как и человек, может сделать хорошую и очень хорошую работу, а в некоторых случаях даже выполнить работу значительно более высокого качества, чем человек. Но только человек может превратить с помощью ИИ свою работу из очень хорошей в сногсшибательную. Попытка человека улучшить хорошую работу ИИ обычно приводит к ухудшению качества. Не потому, что человек глупее, а в силу биологических ограничений — памяти, внимания, общего знания и, в целом, компетенций, необходимых для манипуляции естественным языком.

Да, машина владеет человеческим языком лучше, чем 99 % тех, для кого этот язык «родной». Но не будем отвлекаться.

Когда я работаю над какой-то идеей, то обычно собираю на канвасе свои заметки и пометки в некоторую структуру, соединяю стрелками и в лучших традициях методов концептуального картирования Новака прописываю отношение (объясняет, уточняет, противоречит, следует и т. д.) заметок и пометок друг к другу.

Следующим шагом становится поиск «точки входа», с которой начинается раскрытие идеи. Это может быть не первая заметка в цепи (сети?). Я могу начать свою аргументацию с середины или с конца. Если случай особо тяжёлый — не могу понять, как «раскрывать идею», — то создаю логическую улитку в простейшей её нотации: если…, то…, потому что…. А потом уже к улитке подтягиваю фрагменты идей, раскиданных на канвасе в виде заметок и пометок.

И уже когда я построил «стартовый» аргумент, который при работе с ним может получить дополнительные следствия или обоснования, я берусь за написание эссе. Для меня написание короткого (до 500 слов) эссе — лучший способ выразить идею. В 500 слов умещается одна законченная мысль — и так они складываются одна за другой[^1].

Вот, для примера, фрагмент последнего мини-эссе, описывающего становление познавательных функций подростков в традиционный период (от Античности до XVIII века):

[!quote]- Мой текст в форме эссе Планирование этого периода по большей части было прикладным и осуществлялось с опорой на практический опыт. Подросток в XVIII веке планировал дела, исходя из бытовых задач: дела по дому или связанные с сельскохозяйственными работами. Подобное планирование, хоть и способствовало развитию познавательных способностей и навыков организации, происходило исключительно в контексте известной рутины.

В традиционном периоде не уделялось значительного внимания абстрактному планированию, как это происходило в постиндустриальный и информационный периоды. Абстрактное целеполагание за пределами выполняемых обязанностей было привилегией элит — тех, кто получал формальное образование. Но даже в случае формального обучения абстрактное целеполагание и планирование ограничивались планом аргументации в споре или планом написания риторического эссе.

Те «исключительные» подростки, которых обучали формальной логике и риторике, в значительной степени развивали познавательные умения — например, были способны распознать сложную структуру спора, умели планировать выступление. Однако это оставалось уделом небольшого круга элит. Для подавляющего большинства функция произвольного планирования была слабо развита и продиктована потребностями ежедневной рутины.

Традиционный период являлся «терпеливым» временем: путешествия и обмен сообщениями были медленными, а социальный контекст требовал уважения к значимому взрослому. Подростку в первую очередь было необходимо умение придерживаться инструкции учителя и сдерживать импульс «делать по-своему», а аристократу, помимо всего прочего, требовалось умение контролировать себя в обществе.

Иерархическая структура социального взаимодействия выступала «сильным» внешним регулятором познавательной деятельности, постепенно воспитывая некоторые высшие психические функции у подростков, удостоенных формального образования.

Текст этого фрагмента собран из двух заметок, которые у меня получились после изучения работ Выготского, Лурии и некоторого количества других исследователей. В нём есть всё, что я люблю: примеры, относительно простое повествование, сравнение с другими периодами. Но я понимаю, что это будет не самым лучшим решением — оставить текст в таком виде для диссера, его нужно переписать под «строгий научный стиль» и убрать всё лишнее. Для меня «очередное» переписывание слишком сложно: лишняя работа. Поэтому я приглашаю к себе в помощники ChatGPT, используя вот такой промпт:

[!tip]- Промпт «академизация текста» Проверь мой текст на грамматические и орфографические ошибки, не изменяя авторский стиль и структуру. Затем приведи его к более строгому научному стилю: устрани неформальные выражения, повысив научность языка, но сохрани смысл и ход мысли. Подбери подходящие научные теории, концепции и авторитетные публикации (как отечественные, так и зарубежные), которые помогут обосновать ключевые идеи текста. Встрой эти теории в текст в логически уместных местах. В конце составь список использованных источников, оформленный по ГОСТ Р 7.0.5–2008.

Каждый, кому нужно, без проблем сможет «подкрутить» его под свои требования — от упрощения идей до мемификации или анекдотизации. Мы с Максом баловались — получились очень смешные анекдоты по работе Выготского Мышление и речь.

Когда этот промпт применяется к тексту выше, то получается вот такой результат:

[!quote]- Переработанный текст для диссера Анализируя развитие планирования — как одной из центральных высших психических функций в концепции Л.С. Выготского — необходимо отметить, что в традиционном обществе оно носило преимущественно прикладной, ситуативный характер. Планирование подростком XVIII века ограничивалось бытовыми и ремесленными задачами, обусловленными укладом аграрной экономики. Таким образом, речь идёт о частично сформированном уровне произвольного планирования, ограниченном повседневной рутиной.

Целенаправленное абстрактное планирование было доступно преимущественно представителям образовательной элиты, проходившим обучение формальной логике, риторике и основам аргументации. Эти навыки способствовали развитию (мета)познавательных компетенций, но оставались уделом ограниченного круга лиц[^8].

Иерархическая модель социального взаимодействия, в рамках которой фигура значимого взрослого обладала высокой нормативной властью, выполняла функцию внешнего регулятора познавательной деятельности подростков. Данный социальный контекст, по Выготскому, создавал условия для интериоризации культурных норм и структур, способствуя развитию регуляторных компонентов психики: произвольного внимания, памяти и планирования.

В получившемся тексте нет никаких ссылок на исследования, потому что это лишь фрагмент значительно большего эссе, в котором они есть, но и так понятно.

Обычно после подобной переработки GPT находит ещё пару-тройку работ, которые я не читал. Я нахожу эти публикации, быстро скимлю, чтобы убедиться, что GPT прав, и включаю их в библиографический список.

Сделай свою работу сногсшибательной

Я сторонник здравого подхода ко всему, в том числе использования ИИ. Моё мнение — и, надеюсь, удалось показать этот эффект — заключается в том, что ИИ усиливает возможности человека. Тут как в анекдоте: главное — умелое использование.

[^1]: На текущий момент диссер – это 20 последовательных эссе, раскрывающих суть и актуальность проблемы и целостный анализ от момента становления некоторого явления до его текущего состояния. Работа еще идет, думаю когда закончу будет 25-30 эссе и после перейду к следующей задаче диссера: проблематизация.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Настройка среды для помощи в логировании своей деятельности

Sat, 28 Jun 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Настройка среды для помощи в логировании своей деятельности

А.А. Любищев о сложностях логирования деятельности

На днях мне задали вопрос о том, как я могу за 20 минут провести сессию логирования. Основная проблема, насколько я понимаю по тем сложностям, с которыми ко мне обращаются, заключается в двух моментах:

Пытаются сделать всё и сразу. Например, записать результаты разбора почтового ящика с несколькими тысячами непрочитанных писем.
Слишком детальное логирование всего происходящего.

Об этом предупреждал Любищев, чьей системой я вдохновлялся, когда выстраивал свою. Любищев считал, что вызовы, связанные с планированием и логированием, с которыми сталкивается профессионал, универсальны для всех специальностей: менеджер, учитель, врач, учёный и т.д.

[!quote] А.А. Любищев "Для всякого человека, а в особенности для молодого научного работника, времени всегда хватать не будет, если он не будет его планировать."[^1]

По его мнению, настроить систему управления делами и временем — это одно, а записывать результаты своей деятельности — совсем другое. Логирование требует определённого настроя и понимания ключевого принципа, который Любищев сформулировал следующим образом: не стремитесь записывать с одинаковой детализацией всё подряд.

Умеренность в логировании и отношении к деталям того, что вы фиксируете, — необходимое ограничение для успешной организации процесса.

Александр Александрович считал, что практика логирования деятельности не приживается по следующим причинам:

Подходим к логированию формально — как к некоторому обязательному рутинному процессу.
Неверно интерпретируем смысл логирования: это не “фотография рабочего дня”, а инструмент анализа своей занятости и того, чему научился.
Не обладаем достаточным опытом логирования или забрасываем практику после первых сложностей.
Записываем всё подряд с одинаковой детализацией.

Последнее, по мнению Любищева, является настоящим испытанием для начинающего логгера. Однако у меня есть ещё один пункт — физическое пространство.

Пространство, в которое входят не только место, но и используемые инструменты. Дон Норман, исследователь, внесший значительный вклад в развитие пользовательски-ориентированного дизайна, считал, что для того, чтобы спроектировать успешную модель чего угодно — от прототипа веб-сайта до системы логирования — следует учитывать четыре важных элемента. Он называл их элементами концептуальной модели[^2]:

Связь между свойствами объекта (блокнота-журнала) и возможностями субъекта (человека), взаимодействующего с этим объектом.
Сигнальные элементы, указывающие на допустимые или недопустимые действия.
Схема взаимодействия.
Обратная связь о результате действия.

Если применить методы проектирования концептуальной модели к системе логирования, становится ясно, почему её так сложно запустить. Но обо всём по порядку.

Концептуальная модель Дона Нормана применительно к системе логирования

==Связь== между блокнотом и человеком, или почему размер имеет значение. Я умышленно использую для логирования блокнот A6: он помещается в руку, к нему легко прикрепить ручку, он влезает во внутренний карман пиджака и спокойно умещается в кармане брюк. Он не требует много места, у блокнота — твёрдая (относительно) обложка, что позволяет делать записи на ходу. То есть блокнот A6 с прикреплённой ручкой предоставляет возможность выполнять с ним определённые действия и исключает другие. Например, для конспектирования объёмных идей я использую другой блокнот — A5, который не предполагает логирования.

Блокнот с прикреплённой ручкой ==сигнализирует==: “Напиши во мне, что ты сделал”, а не “Открой Телеграм”, чтобы почитать очередной ненужный канал. Это очень тонкое наблюдение Дона Нормана, на основе которого я утверждаю: большинство учащихся (как детей, так и взрослых) от образования ждут развлечений. Иными словами, приходят в класс или онлайн, ожидая лекционного контентика, а не обучения. Причина этому проста — средство, с помощью которого осуществляется обучение. Телефоны и планшеты сегодня — в первую очередь средства развлечений и отвлечений, а не сфокусированной работы. Поэтому они плохо подходят для планирования и вдумчивой деятельности — и для логирования в том числе. Они посылают “не те” сигналы.

==Схема== взаимодействия — элемент, который часто путают с “сигнальной системой”, но это не так. Схемой является устоявшийся или хотя бы доступный порядок действий, регулирующий взаимодействие. Например, если посмотреть на фото моего рабочего пространства (стола), то оно настроено ровно так, чтобы обеспечить схему взаимодействия всех элементов оптимальным образом. В этой схеме, например, учитывается расположение ручек и блокнотов на столе.

==Обратной связью== в случае логирования может быть ежеутренняя рефлексия относительно прошедшего дня: мы обобщаем, что сделали, что не смогли, чему научились вчера, рассказываем себе, куда “делось” время, создавая таким образом петлю “сильной” обратной связи[^3].

Небольшой итог относительно всего сказанного

Для успешного логирования не надо стараться записать “всё и сразу и обо всём” — достаточно сфокусироваться на чём-то одном. У меня это было, например, поднятие телефона: я логировал, что сделал между понятиями. Не следует относиться к логу как к “фотографии рабочего дня” — это инструмент анализа. И точно не стоит забрасывать его после первых неудачных попыток (у меня таких было несколько).

А чтобы практика логирования прижилась с большей вероятностью, следует использовать инструменты, для этого предназначенные: ручку и бумагу — а не телефон и экран. Экраном стоит пользоваться во время рефлексии относительно записанного в логе.

[^1]: Любищев А. Руководство для начинающих научных работников. [Электронный ресурс]. URL: http://blog.nazarovsky.ru/2012/10/blog-post.html (дата обращения: 12.02.2025).

[^2]: Norman D. The Design Of Everyday Things / D. Norman, Revised edition-е изд., New York, New York: Basic Books, 2013. 368 c.

[^3]: Макдермотт И., ОКоннор Д. Искусство системного мышления: Необходимые знания о системах и творческом подходе к решению проблем / И. Макдермотт, Д. ОКоннор,.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Разбитое убеждение, что чем быстрее — тем лучше

Tue, 15 Apr 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Разбитое убеждение, что чем быстрее — тем лучше

Почти 18 лет назад я впервые оказался в “кровавом интерпрайзе”, а в 2011 уже управлял небольшим подразделением. В какой-то момент я уверовал в безбумажное пространство: электронный документооборот (в целом штука хорошая), электронные записные книжки, цифровые планировщики (очень любил творение Андрея Ткачука — MLO), никаких бумажных блокнотов.

В дополнение к безбумажной среде я почему-то считал, что чем быстрее я перерабатывал информацию, тем лучше мне — как исполнителю, и моей компании — как конечному выгодополучателю от моей деятельности. Незаметно для себя я оказался рабом чужой воли и интересов. И чтобы вырваться из объятий этих убеждений, мне потребовалось около 10 лет. Лишь закончив работу над своей второй книгой, я понял, в чём дело. Попробую объяснить, почему моё убеждение “чем быстрее, тем лучше” оказалось ложным и как оно связано с проблемой упадка творческого потенциала, который я пытался исследовать последние пару недель.

Чтобы связать творчество и скорость, я вновь вернусь к рассказу о “бесконечной библиотеке” и моему убеждению, что лучшим “тренажёром” творческих умений является книга. Однако есть нюанс, который как раз связан со скоростью. Скорость крайне пагубно влияет на творческие возможности и на способность понимать. Скорочтение можно ещё как-то развить, но скорость “всасывания” в себя символов ни в коем случае не равна нашей способности понимать и осознавать прочитанное. В лучшем случае скорость чтения — это скорость чтения, в худшем — бесконечное потребление контента, которое часто подменяет собой наше представление о том, что значит “прочесть”. Мне кажется, с этим как-то связана тяга к “бесконечному” развлечению[^1].

Как я писал множество раз в своих эссе и постоянно рассказываю своим студентам и ученикам: всякая информация после первого ознакомления с ней требует каких-то дальнейших действий. И вот тут человек с низким творческим потенциалом сталкивается с первой сложностью: а что, собственно, можно сделать с информацией?

Возьмём для примера это эссе или всю серию эссе о творчестве. Прочитали мы её, ну а дальше что?

[!note]- Небольшой комментарий от меня
Хочу заметить, что размышляя о творчестве, я не предлагаю никаких решений (в этот раз), а лишь “вываливаю” мысли. Но и это делаю сильно “мягче” обычного, то есть не провоцирую, как люблю делать, а оставляю без ответа множество вопросов. Тем не менее, даже несмотря на это, всё ещё пытаюсь операционализировать понятия, которые представляю читателю.

“Что дальше?” — настолько сложный вопрос, что для ответа на него может потребоваться отдельная серия эссе, но мы попробуем сделать “просто”.

Следствием всякого контакта с информацией является целенаправленное изменение в деятельности, поведении, которые сопровождаются незначительными изменениями в мировоззрении. Это очень сложные процессы, которые требуют творческого подхода при работе с информацией. Наверняка помните, что в одном из эссе я использовал понятие “творческое чтение” — это когда читатель наравне с автором превращается в изобретателя, пересобирающего (или улучшающего) собственную систему убеждений. Систему убеждений, которая под воздействием новых вводных трансформируется в “новую систему”.

Цифровые гаджеты и скорость, с которой они позволяют распространять информацию, крайне плохо “рифмуются” с творческим процессом переработки информации. Переработка информации сама по себе является сложным навыком — рассказ об этом в прошлый раз потребовал 10 месяцев, и я еле уложился в 60К слов[^2]. Для развития умения работать с информацией требуется инструктор — в первую очередь потому, что это сложный навык, для развития которого ученику необходимо использовать свою память, чтобы вспоминать и связывать новое знание с жизненным опытом и тем, что уже ему известно.

Связать новое со старым представляется крайне непростым делом в условиях бурлящих информационных потоков, где ученика буквально бомбардируют “новым и важным” с каждой стороны (социальные сети, сообщения в бесконечных чатах, лекции учителей, образовательные вебинары).

Переработка информации — это не чтение текста, просмотр видео или прослушивание аудио, как уже было сказано ранее, а процесс интеграции нового знания в существующее, процесс критической оценки информации с точки зрения достоверности и личной значимости. Приведу в качестве иллюстрации один из разговоров, который состоялся между мной и сыном — и то, как я спроектировал его, чтобы “подстегнуть” творческую переработку информации ребёнком.

Отражение света луны

Во время одной из прогулок он обратил внимание на то, что Луна светится ночью, и спросил меня, почему так происходит. Вместо того чтобы ответить прямо, я решил пойти немного иным путём, а именно спросил: что происходит, если посветить фонариком в зеркало? На что он мне ответил — свет отразится. Отлично, говорю, отразится. А есть фонарик в небе, который светит постоянно. Ребёнок сразу отвечает — солнце! Отлично. Теперь, говорю, скажи мне: почему Луна ночью светится?

Он подумал немного и говорит: свет Солнца отражается от Луны. Прекрасно! А почему иногда Луна не полная, а в виде полумесяца? Он задумался на пару минут. Говорит: сдаюсь, не знаю. Тогда я достаю телефон, включаю фонарик, поворачиваю вниз и создаю круг света на тротуарной плитке. Потом вынимаю из кармана монетку и медленно задвигаю луч фонаря — внизу при этом образуется полумесяц. Сын молча глядел и говорит: Земля загородила свет Солнца.

БИНГО!

Интериоризация знания

Я не уверен, что Гальперин[^7] имел в виду именно это, когда описывал алгоритм поэтапного освоения навыка, но мне очень нравится сама концепция “присвоения” знания. И чтобы присвоить знание, моему сыну потребовалось независимо от меня, индуктивно, то есть от частного к общему, прийти к собственному умозаключению относительно того, почему Луна ночью светится. А для этого ему потребовалось — с моей помощью — вспомнить, что он знает о том, как свет отражается от поверхностей, потом связать это с Солнцем, Луной и Землёй, распознать общий шаблон и прийти к собственному выводу.

Подобное провернуть невозможно, если выдать ребёнку ролик^3, в котором объясняют, почему Луна светится ночью. Или если делать это “на ходу”, отвлекаясь на сообщения, разговоры с прохожими и т.д.

Я не большой фанат необходимости запоминать (зазубривать), однако в данном конкретном случае — с целью развития умения находить не самые очевидные связи — мне кажется важным научить ребёнка понимать и запоминать некоторые факты[^8], понимать природу вещей и научить видеть “аналогии”. Благодаря этому ребёнок приобретает возможность самостоятельно, с небольшой внешней помощью, строить сеть понятий, которые связаны друг с другом. В которых органично переплетается новое и старое. Гаджеты и скорость будут мешать этому процессу, и сейчас я попробую объяснить почему.

Дело в том, что для того чтобы понять, почему же свет от Луны отражается, моему сыну пришлось подключить свою фантазию хотя бы для того, чтобы представить, как это выглядит. А там, где фантазия его подвела (когда я задал ему вопрос относительно неполного отражения), мне пришлось создавать аналогию (образ Земли) с помощью монетки, которая задвигает луч фонаря (Солнца).

Умение конструировать аналогии является своего рода игрой воображения. Умение представлять аналогии, чтобы связать новую информацию со старой, — крайне специфический навык. Но его точно можно натренировать. Однако использовать для этого цифровые гаджеты крайне не рекомендуется. Они не способствуют развитию умения видеть абстракции, ну или по крайней мере значительно снижают творческий потенциал, необходимый для этого[^4].

Цифровая среда разгоняет визуальную составляющую, предоставляя возможность “увидеть”, а не представить. Скорость поступающей информации провоцирует реагировать “быстрее”. Быстрее — значит меньше времени на переработку, связывание нового и старого, что в конечном итоге снижает творческий потенциал и не развивает умение вдумчиво работать. Что, в свою очередь, приводит к утрате навыка критически оценивать информацию. А это выражается в том, что для того чтобы представить, нам нужен референс. А получить его мы можем только “посмотрев” ещё больше информации (ролик в интернете).

Круг замкнулся: чтобы вообразить, требуется референс; мы обращаемся в интернет; там информация подаётся со скоростью 102 мегабайта в минуту на человека[^5]; и мы не в состоянии вообразить, потому что нам оказывается это не нужно — за нас уже всё сделали. Цикл повторяется снова и снова. И в конечном итоге, когда встаёт задача сделать незначительные изменения, например в тексте простого письма, — мы не знаем, что изменить[^6].

[^1]: Возможно имеет смысл написать еще одну серию эссе о нашем желании “развлекаться”.

[^2]: Агамалиев Р. Эффективное чтение. Техники «нечтения» для профессионального роста / Р. Агамалиев, Москва: МИФ, 2025.

[^4]: Я недавно общался с учителями математики и мне говорят, что очень многие дети разучились видеть абстракции, особенно это заметно когда начинается стереометрия. И мне уже несколько учителей сказали одно и тоже. Дети не умеют представить образ сферы или конуса, что приводит к неспособности увидеть решение. Я для себя отметил, что это повод для формального исследования, но пока оставлю как есть: “мне так кажется”, потому что рассказали.

[^5]: Domo Resource - Data Never Sleeps 11.0 [Электронный ресурс]. URL: https://www.domo.com/learn/infographic/data-never-sleeps-11 (дата обращения: 10.12.2024).

[^6]: Об этом я как-нибудь в следующий раз расскажу, с примером, надо бы только напомнить самому себе.

[^7]: Гальперин П. Четыре лекции по психологии - Гальперин П.Я. / П. Гальперин, Москва: Москва, 2000. 112 c.

[^8]: Мне нравится выражение, по-моему Фейнмана, что понимание некоторых фактов избавляет нас от необходимости запоминать множество фактов.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Природа создала условия, при которых человек скучает умышленно

Fri, 11 Apr 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Природа создала условия, при которых человек скучает умышленно

Если бы не история с бензином и сожжёнными бровями, я бы не заметил любопытного феномена: когда ребёнок скучает, он начинает развлекать себя как может. Если у вас есть дети, попробуйте отвлечь их от телефона или создайте условия, при которых использование гаджета становится сложным или невозможным, и просто понаблюдайте за ними.

На столе сразу появляются настольные игры, о существовании которых все забыли. Ребёнок начинает задавать уйму вопросов — часто глупых и мудрых одновременно. Иными словами, возникает суета.

Я вспоминаю, что когда нам с братьями становилось скучно, мы начинали выбирать, кто из нас будет черепашкой-ниндзя Леонардо, а кто — Рафаэлем. Другим ярким воспоминанием являются стулья, расставленные вдоль коридора, которые представляли собой подводную лодку, а наш дом — морем, в котором мы охотились за немецкими военными судами. У одного из стульев мы оторвали сидушку — это было место, где поднимался перископ.

У каждого из нас была своя роль: капитан, юнга, матрос. Мы с братьями создавали целые миры из деревяшек, стульев, подушек, палок. Нам не требовалось для этого ровным счётом ничего, кроме воображения и щепотки скуки. Представляя детство и наше дурачество, я мысленно возвращаюсь к значимым изобретениям прошлого: пенициллин, колёсики для чемодана, респираторная маска, самоклеящиеся бумажки, контейнерные перевозки. Перечитывая биографии и исследования того, как человек изобретал, у меня складывается впечатление, что каждому изобретению, изменившему наш мир, предшествовал раунд скуки, в который изобретатель развлекал себя имеющимися в распоряжении инструментами.

Мне очень понравилось, как Вальтер Беньямин высказался о скуке[^1]:

[!quote]
Скука — это птица грёз, высиживающая яйцо жизненного опыта.
— Вальтер Беньямин, эссе “Рассказчик историй”

Скука, которая вынуждала меня с братьями строить подводные лодки из стульев, подушек и палок, или та, благодаря которой Флеминг игрался с чашками Петри[^5] [^6] [^7], является вымирающим, если не вымершим, видом скуки. Современный ребёнок, когда говорит, что ему скучно, говорит совсем о другой скуке. Ему становится скучно, когда информационный фон не предлагает ничего нового, когда все вирусные видео просмотрены, все чаты перечитаны и больше ничего “нового” в его информационном поле нет. Ребёнку становится скучно, потому что его больше никто не травит информационными “выделениями”.

Информационный фон моего детства был всегда скудным. Если я не читал, то представлял себя героем собственных историй. Иными словами, мы во дворе не ждали, пока нам “расскажут”, а сами придумывали то, о чём можно рассказать. Ожидание, когда появится что-то более новое и увлекательное, “душит” любознательность, разъедает исследовательский потенциал и не предоставляет возможности создавать жизненный (личный) опыт — тот самый, который высиживает птица грёз из метафоры Вальтера.

Сарказм ситуации заключается в том, что в своём желании дать детям самое лучшее: цифровые книжки, телефоны с доступом в интернет, игровые приставки и компьютеры — мы лишаем их необходимости и возможности создавать собственные образы того, что им интересно[^2]. Им становится сложно исследовать предмет изучения в классе и дома без дополнительной помощи в виде цифрового костыля. Чем больше гаджетов, тем менее развита способность задавать глупые вопросы, такие как этот: если воздух прозрачный, то почему небо голубое? Отсутствие возможности “поскучать” в моём представлении сравнимо с утратой умения испытывать любопытство, воображать, создавать и населять миры.

Однако, метафорично выражаясь, безнадёжная битва между воображением и гаджетами не проиграна. Взрослый всё ещё может показать, как быть любопытным. Может научить играть с идеями, создавать глупые вещи из ничего и экспериментировать. Экспериментировать со словами, концепциями, помогать выходить за границы шестидюймового экрана. Начать можно с того, чтобы создать условия, при которых ребёнок поймёт, что его слышат — и он начнёт разговаривать с родителем и учителем, а не с экраном телефона. Задача учителя или родителя — аккуратно направлять размышления ребёнка в сторону того, чему бы взрослый хотел научить. Это не всегда достижимо, но однозначно возможно[^3].

Роль современного родителя/учителя[^4] — не столько управлять взрослеющим мозгом в дивном новом “технологическом” мире, не только лишь обеспечить гаджетами и научить скроллить по экрану, а вдохновить мечтать, экспериментировать, скучать — и делать это в условиях информационного и технологического “передоза”.

Проблема перенасыщенного технологией и информацией общества заключается в скорости. “Картинка меняется” слишком часто, а это, в свою очередь, существенно снижает возможность вдумчивой работы и понимания сути явлений, ну и в значительной мере уменьшает шанс заскучать.

Скука и информационный голод являются необходимыми условиями для фантазирования и творчества.

[^1]: Benjamin W. Illuminations: Essays and Reflections / W. Benjamin, под ред. H. Arendt, перевод H. Zohn, New York: Schocken Books, 1969. 278 c.

[^2]: У меня есть гипотеза, что очень многие дети не знаю что им интересно, и не понимаю как найти свой интерес.

[^3]: “Я сто раз так делал”, в школе и со своими детьми. У меня даже есть лекция для школьников “Найди свой интерес”, где за 45 минут они учатся любопытничать.

[^4]: По сути родитель является учителем для своего ребенка, поэтому эти понятия неразделимы

[^5]: BBC - History - Alexander Fleming [Электронный ресурс]. URL: https://www.bbc.co.uk/history/historic_figures/fleming_alexander.shtml (дата обращения: 15.04.2025).

[^6]: Alexander Fleming Discovery and Development of Penicillin - Landmark // American Chemical Society [Электронный ресурс]. URL: https://www.acs.org/education/whatischemistry/landmarks/flemingpenicillin.html (дата обращения: 15.04.2025).

[^7]: Alexander Fleming // Science History Institute [Электронный ресурс]. URL: https://www.sciencehistory.org/education/scientific-biographies/alexander-fleming/ (дата обращения: 15.04.2025).

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Детство, лето, бензин, эксперимент или в чём отличие моего детства от детства моего сына

Wed, 09 Apr 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Детство, лето, бензин, эксперимент или в чём отличие моего детства от детства моего сына

Я не просто так завершил прошлое эссе вопросом: способен ли смотрящий YouTube воображать? Хочу поделиться историей из моего детства, когда не было интернета, социальных сетей и видеосервисов. Пусть это станет небольшой иллюстрацией тезиса, что цифровые устройства “убивают” творческий потенциал.

Если моему сыну сказать, что спирт горит — это его вряд ли взволнует. Или если рассказать, что самая высокая степень пожарной опасности не на нефтяном заводе, а на мукомольном, — тоже вызовет слабую реакцию. Все эти любопытные факты, скорее всего, оставят его равнодушным. У него столько важных, нужных и ценных занятий в Roblox, что до горючих и взрывоопасных свойств различных веществ ему нет особого дела. В конце концов, он может найти в поисковике видео эксперимента. Но время, когда любая информация доступна на кончиках пальцев, лишь бы только захотеть, — сравнительно новый тренд. В моем детстве всё было совсем иначе.

Я помню это лето особенно хорошо: 88-й или 89-й год, мне 5–6 лет, как и другим пацанам со двора. А нам с братьями наши мамы (у обоих они врачи) сказали, что спирт горит. Лето, Баку, жарко, на море нас никто не везёт, утро среды, все родители на работах — и нам сказали, что спирт горит. Мы с братьями быстро нашли баночку спирта, большой кусок ваты, облили его и сразу, не задерживаясь «на подумать», подожгли. Он горел отличным синим пламенем, но быстро. Тогда кто-то из проходящих пацанов сказал, что его папа говорил: бензин тоже горит. Лампочка над нашей головой зажглась.

Мы быстро «нашли» соседский москвич. Кто-то из толпы детей сказал, что видел, как папа «высасывал» бензин из бака. Сразу притащили шланг и поддон, в который мы, нахлебавшись бензина, собрали литра два горючей субстанции. Стоим, склонившись над тарой, нюхаем и думаем, как поджигать. Кто-то чиркнул спичкой и бросил. Я увидел вспышку и услышал хлопок. Это был последний раз, когда этим летом брови были при мне. На хлопок вышла бабка с поленом в руках — все в рассыпную, кроме нас, потому что бабка была наша.

В общем, мне запомнилось надолго, что спирт с бензином горят. Это событие стало частичкой личного опыта, который невозможно ничем подменить.

Наблюдая за детьми в школе, я делаю вывод: для многих из них не существует загадок. Они пребывают в уверенности, что если спросить у интернета — получишь гарантированный ответ. Что всё, что можно и нельзя, уже сделано кем-то когда-то, а им остаётся лишь наблюдать.

Я вижу проблему в том, что наблюдение — это не творчество. Да, оно является составной частью творческого процесса, но одного наблюдения недостаточно, чтобы сотворить что-то. Творчество порождает творчество, и чем больше человек вовлечён в него, тем более неожиданный и уместный результат он может получить от своих действий. Хлопок и вспышка — хоть и неожиданный результат, но точно неуместный. Однако, бесспорно, обгоревшие брови с ресницами являлись продуктом творчества: они превратились в опыт, который пассивный наблюдатель никогда не сможет сравнить с процессом создания.

Между творцом и наблюдателем существует одно весьма значимое отличие: первый меняет мир так, как ему кажется лучше, а другой — лишь наблюдает. Чем больше вовлекаешься в процесс создания, тем сильнее желание продолжать. Чего-то малого достаточно: заметка, которую приятно перечитывать, рисунок, на который приятно смотреть, лепнина (фигура), которую приятно держать в руках. Творить что-то регулярно, необязательно высокого качества, но достаточного, чтобы испытать гордость, — это достойная цель.

Даже тот инцидент из детства является предметом гордости, потому что мы смогли, нашли, сделали и попробовали. Задолго до меня мыслители и деятели прошлого — такие как Луман, Дарвин, Да Винчи, Сенека — наблюдали схожий феномен. Мне кажется, они получали удовольствие от того, что творили.

Луман «разговаривал» со своими записями, Дарвин записывал наблюдения, Да Винчи постоянно экспериментировал и фантазировал, а Сенека придавал своим размышлениям форму писем, которые и спустя 2000 лет всё ещё оказывают влияние на умы. У меня сложилось впечатление, что Луман, Дарвин, Сенека, Да Винчи и многие другие экспериментировали, записывали свои наблюдения или «разговаривали» с заметками просто потому, что им становилось скучно. И чем больше они вовлекались в процесс описывания своих наблюдений, тем значимее становились плоды их творчества.

Мне кажется, что каждый творческий процесс начинается с того, что совершается какое-то действие. Действие с ваткой, содержащей спирт, с бензобаком соседской машины, с записыванием результатов наблюдений или эксперимента. Нет действия — нет творчества. Но и одного действия недостаточно.

Чтобы сотворить, требуются какие-то базовые знания, насмотренность, способность размышлять о последствиях. У творчества, как и у любой другой науки, есть определённые подходы: интуитивный, ситуационный и системный.

Однако что вынуждало нас, детей со двора, делать действия, местами опасные для здоровья? Банальная скука. Современному человеку, погружённому в перенасыщенное информацией пространство, некогда скучать. Всегда есть что-то следующее «очень важное» и «очень интересное», что может увлечь внимание. Завирусилось новое видео, прислали очередное «важное» сообщение в чатике или кто-то поделился свежим трендом из социальной сети. Современное информационное поле не оставляет пространства для того, чтобы заскучать — и заняться творчеством.

Вот отсюда берёт начало моё убеждение, что цифровые средства «убивают» творческий потенциал, лишая нас возможности скучать. Убеждение, что скука является стартом всякого творчества, мы попробуем исследовать в следующих эссе.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Тренировка воображения на кошечках, книгах

Sun, 30 Mar 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Тренировка воображения на “кошечках”, книгах

[!quote] What we've learned from LLM is that when your sample is monstrously large, induction can fool you as it becomes nearly indistinguishable from deduction.

То, чему нас научили большие языковые модели, — это то, что когда выборка становится чудовищно огромной, граница между индукцией и дедукцией размывается — индукция начинает выглядеть как дедукция и может ввести в заблуждение.

– Нассим Талеб, опубликовано в запрещённой в РФ сети “X”

Макс прислал мне это в начале марта, но тогда я не особо задумался над идеей Талеба. Через некоторое время мы вернулись к обсуждению дедукции через индукцию в контексте нашего курса логики и пришли вот к такому умозаключению:

[!quote] Нужна огромная насмотренность, чтобы симулировать дедукцию индукцией...

И вот тут меня прорвало. Я начал строить всякие мыслительные эксперименты — как будто мне не хватало маленькой детальки, а именно слова насмотренность. Я начал всячески экспериментировать с этой идеей применительно к тому, как провожу уроки, проектирую курсы, читаю книги — и додумался до двух небольших экспериментов.

Возьмём простую комбинацию чисел: 2-4-6-8-... Легко догадаться, что следующая цифра — 10, верно? А если мы знаем бесконечно большое количество таких комбинаций, иными словами, у нас есть насмотренность, то мы практически моментально сможем определить следующую цифру в любой схожей последовательности. То есть мы буквально индуктивно-интуитивно примем решение — и, скорее всего, не сможем объяснить, почему приняли именно это решение и не сможем научить другого тому же, кроме как отправить его “насматриваться”.

В различного рода литературе описывается масса подобных случаев. Например, мне часто встречалась история бригады пожарных, которые вошли на этаж для тушения огня, и руководитель группы что-то “увидел”, “почувствовал” и скомандовал отступление — а сразу после этого этаж обвалился. В литературе этот феномен называется экспертной интуицией[^1].

Последовательность цифр — это относительно простой мысленный эксперимент. Попробуем придумать сложнее.

Библиотекарь в бесконечной библиотеке

Представим, что мы оказались в “бесконечной библиотеке” — месте, в котором собрано всё знание мира: все книги, написанные или даже не написанные, снятые подкасты и ролики на YouTube, стенограммы всех лекций, прочитанных человечеством. Эта библиотека содержит всё знание, когда-либо производимое человеком. В этом месте собрано бесконечное множество комбинаций слов на всех языках мира. А мы — посетители этой библиотеки, пришедшие с одной лишь целью: спросить о природе возникновения солнечного затмения.

С этим вопросом мы подходим к библиотекарю, который прочитал все книги в бесконечной библиотеке. На наш вопрос: “Почему происходят затмения?” библиотекарь мгновенно отвечает: “Затмение происходит, когда одно небесное тело попадает в тень другого. Например, солнечное затмение происходит, когда Луна проходит между Землёй и Солнцем.”

Ответ точный, включает пример. Воодушевившись, мы задаём следующий вопрос, и следующий, и следующий — а библиотекарь отвечает, отвечает и отвечает. Точно, безупречно и понятно. Но что происходит на самом деле?

Может создаться впечатление, что библиотекарь делает вывод из имеющихся знаний — в конце концов, он прочёл всё, что есть в бесконечной библиотеке. Однако на самом деле это не так. Он восстанавливает и синтезирует шаблоны из бесконечного множества примеров, миллионов объяснений явления “затмение”, хранящихся в его библиотеке и которые он прочёл. Он не понимает, что такое “затмение”, а его ответ — не более чем индуктивное обобщение на бесконечной выборке.

Для получившего ответ он будет казаться логичным и вполне закономерным. Однако ответ основывается не на “первых” принципах (аксиомах или законах), а получен благодаря чудовищному размеру данных.

А теперь представим, что библиотекарь отвечает на совершенно новый вопрос (из области философии, математики, физики или химии), который раньше никто не задавал — и снова даёт убедительный и логичный ответ. Этот ответ получен дедуктивно или всё ещё индуктивно? В случае с бесконечной библиотекой вместо индукции я использую термин гипериндукция — состояние, когда размер данных позволяет делать выводы и обобщения в ранее неизведанных областях и в отношении несуществующих ранее вопросов.

Мы не сможем определить, использует ли библиотекарь индукцию или дедукцию: на бесконечном объёме данных эти процессы “схлопываются”. При достаточном объёме (размер “достаточности” уникален для каждого случая) понимание шаблонов становится настолько точным, что создаётся впечатление логичности суждений — хотя на самом деле это всё ещё вероятностная индукция.

А теперь сделаем необходимую подмену: ==бесконечная библиотека на интернет, библиотекаря на нейросетевая модель==.

Одно “простое” действие

Создав мысленный эксперимент про бесконечную библиотеку, я хотел продемонстрировать читателю локальный, ограниченный пример того, как я использую фантазию, чтобы исследовать феномен, который в случае с цитатой Талеба я назвал “схлопнувшаяся” дедукция. Это так называемое творческое чтение — состояние, в котором я оказываюсь, когда не просто вгружаю в себя прочитанные слова, а вдумчиво размышляю над прочитанным.

Тем не менее, остаётся попытаться узнать, что делает из чтения — творческое чтение? Иными словами: когда мы начинаем воображать, читая, и что это вообще такое? Воображаем ли мы, когда перекладываем идеи, выраженные автором, на свои обстоятельства? Или когда конструируем какие-то ситуации, например, как в примере с бесконечной библиотекой? Но мне кажется, что для творческого чтения необходимо ещё стать немного изобретателем.

Мастером, если угодно, аналогий, “повелителем метафор”, создателем ситуаций. Читатель тренирует воображение, когда не просто воображает, а когда проектирует и изобретает. Тем не менее, следует сделать одну маленькую оговорку: изобретения, которые возникают при творческом чтении, касаются личных изменений. Творчество в чтении — это не поиск “истины”, а процесс, превращающий механическое чтение в интеллектуальную игру, цель которой — увлечь читателя.

На мой взгляд, именно представление ситуаций, экспериментов, отражение в вычитанных идеях личного и является самым ценным. Этот процесс — получение удовольствия от результата работы с чьими-то идеями — включает в себя два связанных процесса: творческое чтение, о котором мы до сего момента говорили, и творческое письмо[^2], которое выходит за рамки этого эссе.

Чтение, тренирующее воображение, является процессом, при котором книга и идеи в ней не рассматриваются как изолированные факты, а являются частью значительно большей библиотеки идей[^3]. Творческое чтение — это метод, позволяющий читателю увидеть больше, чем написано. Читатель, который умеет воображать (представлять), превращается не просто в соавтора, а становится интеллектуальным изобретателем, который создаёт образы, способные в конечном итоге повлиять на его систему убеждений и запустить процесс личной трансформации.

Чтение и представление тренируют творческий потенциал значительно сильнее любого иного ==упражнения на развитие творчества==, помогают изобретать новые элементы личной системы убеждений. Воображающий читатель буквально становится изобретателем себя, а начинается этот процесс с фундаментальных вопросов:

Кто я?
Кем я стал?
Что это за обстоятельства, в которых я нахожусь?
1. Как их можно улучшить?

Попытаюсь обобщить всё сказанное в эссе. Изобретение, которое случается, когда читатель научился представлять, касается в первую очередь самого читателя и его изменений личной системы убеждений. Внешне это выражается в обновлённом поведении и в целом — деятельности. Именно в этом и цель творческого чтения — изменить поведение. Однако сам процесс изобретения случается не тогда, когда читатель воображает, а когда садится и записывает то, что вообразил.

И вот остаётся вопрос: а способен ли человек, который смотрит YouTube больше, чем читает, к воображению? Все ли мы воображаем одинаково, или есть отличия, а если есть, то какие?

[^1]: Klein G. A. Sources of Power: How People Make Decisions / G. A. Klein, Reprint edition-е изд., Cambridge, Mass.: Mit Pr, 1999. 338 c.

[^2]: Об этом я поговорю в других эссе. Пока достаточно уточнить, что процесс творческого письма – это написание заметок в определенном стиле. Заметок включающих в себя не только факты, но и автора, их написавшего.

[^3]: Так называемой внутренней библиотеке, месте в которое наполняется персональным знанием, возникшим после прочтения других книг, общения с коллегами и прочими источниками информации.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Представить что-то — значит “почти” понять

Sun, 23 Mar 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Представить что-то — значит “почти” понять

Возвращаясь к проблеме мышления и моему непониманию сути этого явления, невозможно не вспомнить Дэниела Уиллингема, американского профессора психологии, чьей жизнью стали исследования в области когнитивной психологии.

В одной из своих статей[^1] он исследовал феномен критического мышления и пришёл к выводу, что научить мыслить нельзя. Признаюсь, что именно с момента прочтения его работ я всячески пытался объяснить себе^2, что же такое мышление, но так и не смог. И выбрал немного иной путь.

Я сформулировал для себя определение: “мышление” в широком смысле — это метод логического анализа, способ оценки информации и техника “конструирования смысла”[^9]. Вот о последней сейчас и пойдёт речь.

Мой подход к “конструированию смысла” основан на убеждении, что дети, студенты и участники наших “старших” образовательных программ “и без меня умные”, а многие — гораздо умнее, в том числе и дети. Их не нужно учить — достаточно создать условия, при которых их талант проявится, глаза откроются, и они увидят значительно больше, чем если бы оставались один на один со своими мыслями.

Это так называемый конструктивистский подход в обучении[^3], при котором индивидуальный смысл создаётся благодаря определённым действиям с информацией. В этом эссе речь пойдёт об одном из таких действий — вообразить или представить что-то.

Каждый человек обладает хоть и уникальным, однако ограниченным (конечным) опытом. Но самое главное — он действует в рамках сформированной годами системы убеждений. И когда происходит столкновение с чем-то, что не встраивается в эту систему, возникает отторжение нового, скорее всего — безвозвратное. Чтобы преодолеть это первое и часто последнее сопротивление, необходимо воображение, которое в моей практике является суррогатом “личного опыта”.

Воображение позволяет взглянуть на проблему глазами другого человека, через призму чуждого, порой гораздо более богатого, чем собственный, опыта. Это как читать учебники квантовой физики, не понимая в ней ничего, — однако хороший автор, осознающий, что читателю нужна помощь в понимании, снабжает теорию достаточным количеством аналогий, примеров и метафор.

И Дэвид Дойч[^4] [^5], и Ричард Фейнман[^6], и Митио Каку[^7] использовали в своих книгах простые, яркие образы, предполагая, что их читателю не хватит воображения, чтобы понять. Проблема недостатка воображения заключается не в том, что читатель по большей части не способен представить, а в том, что у него нет необходимости это делать. Чтобы представить что-то, требуются умственные усилия и навык, а человек в целом ленив и “занят”, ему некогда утруждать себя, как он считает, 'бесполезными' упражнениями в абстрактном воображении. Проще найти ролик в интернете, где уже всё за нас “представили”, а часто ещё и “подумали”.

Чтобы развить умение воображать, требуется инвестиция ограниченных сил и времени, а также тысячи прочитанных страниц. Богатое воображение сопровождается сопутствующими навыками: умением задавать вопросы и совмещать, казалось бы, несовместимые понятия.

Генриета Граник, Лилия Концевая, Стелла Бондаренко[^8] считают, что для воображения необходимо целенаправленное усилие. В попытке представить что-то часто остаётся без внимания тот факт, насколько это сложный и противоречивый процесс. Чтобы “почти” понять что-то, представляя, как это работает, крайне важно замечать то, чего не понимаешь, — осознавать границы своего “незнания”. А тренировать умение воображать и представлять, на мой скромный взгляд, лучше всего при чтении.

[^1]: Willingham D. Critical Thinking Why Is It So Hard to Teach? // Arts Education Policy Review. 2010. (109).

[^3]: Не путать с философским течением

[^4]: Deutsch D. The Fabric of Reality: The Science of Parallel Universes--and Its Implications / D. Deutsch, Illustrated edition-е изд., Penguin Books, 1998. 390 c.

[^5]: Deutsch D. The Beginning of Infinity: Explanations that Transform The World / D. Deutsch, Penguin, 2011. 494 c.

[^6]: Feynman R. P., Leighton R. B., Sands M. Six Easy Pieces: Essentials of Physics Explained by Its Most Brilliant Teacher / R. P. Feynman, R. B. Leighton, M. Sands, 4-е изд., Basic Books, 2011. 178 c.

[^7]: Kaku M. The God Equation: The Quest for a Theory of Everything / M. Kaku, First Edition-е изд., Doubleday, 2021. 240 c.

[^8]: Граник Г., Концева Л., Бондаренко С. Как учить работать с книгой / Г. Граник, Л. Концева, С. Бондаренко, Мой учебник-е изд., 2007. 257 c.

[^9]: умственные действия, позволяющие интерпретировать информацию с позиции имеющегося знания и прошлого опыт.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Для творческого решения проблемы размышлений о ней недостаточно

Sat, 22 Mar 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Для творческого решения проблемы размышлений о ней недостаточно

Есть проблема? Садись и думай. Вроде как "здравый" совет, однако остается вопрос, что значит "думать"? Думать – это что делать?

Поиск творческого решения – это не грубый перебор[^1] вариантов. Творческий поиск – это аккуратный подбор, а не перебор. Человек, вовлеченный в этот процесс, наблюдает за проблемой, пытаясь разобраться в её сути. Он, как ученый[^2], медленно и методично избавляется от "лишнего" шума, пытаясь заглянуть в суть (корневую причину[^6]).

Все случайное и поддающееся изменению исключается, а постоянное изолируется и исследуется с помощью внешнего воздействия на него. Человек, вовлеченный в процесс творческого решения проблемы, не увлекается содержанием или формой проблемы, а исследует результат, полученный в ходе воздействия на проблему. Творчество – это мыслительная функция наивысшего порядка, включающая в себя экспериментирование, наблюдение, рефлексию, анализ данных эксперимента, системное отражение в форме записи результата творческого "подхода" к проблеме.

При творческом решении проблемы осуществляется попытка ответить на вопросы:

В чем заключается проблема?
Как проблема реагирует на [возможное решение]?
Если я предполагаю, что [возможное решение], то какую проблему оно решает?

Приведу небольшую иллюстрацию: пространство моего класса организовано достаточно оригинально[^7]. Дети сидят за столами-трапециями, которые организованы либо в виде шестиугольника из двух столов, либо в треугольник из трех. Но так было не всегда.

Изначально я прикупил восемь столов и организовал их в форме большого круга, за которым сидели и дети, и я. Цель подобной организации пространства в том, чтобы обучение проходило "внутри" небольших команд. Дети боятся разговаривать и высказывать свое мнение[^8], потому что "неправильный ответ" в большинстве случаев приравнивается к плохой оценке.

Чтобы подойти к решению этой проблемы, я задал себе вопрос: а как дети будут реагировать на [круговую организацию столов], решит ли это изменение пространства проблему взаимодействия между учениками? Начнут ли они разговаривать? Оказалось, что нет.

Я достаточно долго[^3] сохранял подобную организацию. Да, количество взаимодействия между детьми значительно больше, чем при фронтальной работе с учителем, но это было еще не то. Тогда я подумал: если организация столов является решением, то в чем тогда проблема?

Дети не разговаривают, боятся.

Значит, нужно создать условия для "разговора". Изучив некоторый набор литературы[^4] [^5], я натолкнулся на интересный формат обучения: "взаимное обучение". Ситуацию, когда группа учеников обучает друг друга, и для этого она вынуждена взаимодействовать. Однако это небольшое количество учеников, сидящих рядом, два-три в группе, а стол у меня большой. Чтобы позволить детям работать в малых группах, я снова изменил пространство класса.

Чтобы сделать "необычно", я произвел очень много манипуляций не только с пространством, но и с формой подачи материала, методами оценивания, а под моим наблюдением было только одно явление: поведение детей при разных условиях.

Для творческого решения необходимо не только думать и изучать неизвестное, но и взаимодействовать с проблемой, буквально физически. Но что, если физическая манипуляция невозможна? Тогда на помощь приходит воображение.

[^1]: Хотя как посмотреть.

[^2]: Popper K. The Poverty of Historicism / K. Popper, 2nd edition-е изд., London: Routledge, 2002. 176 c.

[^3]: около года

[^4]: Slavin R. Cooperative Learning // Review of Educational Research. 1980. (50). C. 315–342.

[^5]: O’Connor J. The Art of Systems Thinking: Essential Skills for Creativity and Problem Solving / J. O’Connor, London: Thorsons, 1997. 288 c.

[^6]: Dettmer H. W. The logical thinking process: a systems approach to complex problem solving / H. W. Dettmer, Milwaukee, Wis: ASQ Quality Press, 2007. 413 c.

[^7]: В прошлом эссе я начал рассказывать про организацию пространства своего класса

[^8]: Не все, но значительная часть

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Попытаюсь объяснить, что такое творчество и творческое решение

Sun, 16 Mar 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Попытаюсь объяснить, что такое творчество и творческое решение

Когда-то в школе, беседуя с коллегами, я часто использовал выражения со словом «мышление»: критическое, латеральное, дивергентное, конвергентное. Признаюсь, я поддался моде среди учителей на развитие мышления у учеников, но вскоре понял, что это лишь тренд.

Один из моих подопечных задал вопрос: что такое мышление? На это я ответил, что это способ осуществлять, например, некоторую аналитическую деятельность относительно проблем, событий и явлений, что позволяет лучше их понять. Ответил — и задумался: а что я вообще знаю о мышлении как о деятельности? Что происходит, когда мы вовлечены, к примеру, в деятельность по критическому осмыслению прочитанного, или мыслим абстрактными категориями, или, прости господи, мыслим креативно?

Я не смог себе ответить на этот вопрос, как ни старался, и с тех пор всячески избегаю словосочетаний, где прилагательное, обладающее описательными свойствами, находится рядом со словом «мышление». По этой же причине я не использую (стараюсь, по крайней мере) в своих текстах и речи понятий «система 1» и «система 2» — потому что не понимаю. Но что я понимаю, так это результат, к которому должна приводить та или иная последовательность действий (и/или мыслительных операций).

Приведу пример из жизни. Пространство моего класса организовано таким образом, что дети смотрят друг на друга, а не на меня. Идея была в том, чтобы создать условия, при которых учитель становился второстепенным участником процесса обучения и не «отсвечивал».

Моя гипотеза, которая опиралась на некоторые научные работы[^1] [^2], заключалась в том, что дети гораздо охотнее начнут общаться и решать проблемы[^3], если их посадить соответствующим образом и предъявлять задания в подходящей для этого манере.

Действительно, дети, работая в малых группах (2–3 ученика), гораздо динамичнее взаимодействуют друг с другом и с учителем.

Когда ко мне заходят коллеги, практически от каждого можно услышать комментарий: «Креативненько». Я, если честно, не очень понимаю, что значит это «креативненько». Спрашивал у каждого, кто так говорил, что он имеет в виду, на что следовал ответ: «Ну, это необычно».

— Так почему не использовать вместо «креативненько» слово «необычно»? — переспрашивал я.

В ответ традиционно пожимали плечами и улыбались, считая меня токсичным и каким-то «не таким». А мне действительно интересно, что значит это «креативненько», ведь это слово очень часто ставят рядом с «мышлением».

Повторю еще раз: мне не очень понятно, что значит слово «мышление» и всякие производные словосочетания от него, но мне вполне понятен результат этой деятельности, хотя бы потому, что его можно наблюдать. Он проявляется в виде качественных изменений — например, в устройстве пространства класса или в действиях человека. Это выражается в необычном, но при этом уместном творчестве в решении задач и проблем.

Творческое решение проблем[^4] — это необычный и неожиданный, но при этом уместный способ преодолеть трудность. Творчество в решении проблем выражается в постепенных, незначительных качественных изменениях в действиях и пространстве. Творчество не происходит «просто так», а возникает на пересечении областей.

Этим эссе я начинаю серию публикаций о том, почему цифровые устройства существенно снижают количество творческих решений при решении проблем[^5].

[^1]: Slavin R. Cooperative Learning // Review of Educational Research. 1980. (50). C. 315–342.

[^2]: Richmond B. Systems thinking: Critical thinking skills for the 1990s and beyond // System Dynamics Review. 1993. № 2 (9). C. 113–133.

[^3]: Махмутов М. Проблемное обучение / М. Махмутов, Педагогика, 1975. 370 c.

[^4]: Здесь и далее в контексте “креативности” буду использовать понятие творческое решение задач/проблем, без абстрактного понятия “мышление”.

[^5]: Я еще не знаю, насколько утверждение, что “снижают” справедливо, последнее эссе серии даст мне на это ответ.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Если не защитить свое расписание, его будут использовать другие

Sat, 08 Mar 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Если не защитить свое расписание, его будут использовать другие

Если не защищать свой календарь, он будет использован кем-то.

Иными словами, мой день наполнится задачами людей, которые считают свое расписание ценнее моего.

Моя система «задачиделания», которую я описываю уже пару недель, крайне прямолинейна. Её несложно применить и настроить любому желающему, однако у неё есть цена, которую не каждый готов заплатить: честность в отношении себя и экстремальная честность по отношению к другим.

Минималистическая логика моей системы планирования и управления делами продиктована нежеланием следовать общей моде на «занятость». Большая часть моих нынешних и бывших коллег, находясь в перенасыщенном информацией пространстве (бесконечные ленты социальных сетей, очередное «важное и ценное» видео, тысячи сообщений в десятках чатов), вынуждена двигаться в бешеном темпе, которого в какой-то момент становится крайне сложно придерживаться.

Моя система является своеобразным ответом на бесконечное ускорение. На мой взгляд, экстремальная честность — не самая высокая цена, которую можно заплатить за то, чтобы пропустить «важное» и «ценное». Приведу недавний пример и мои возможные действия, если бы я оказался в подобной ситуации.

Когда я опубликовал свой первый пост про систему планирования, в котором рассказал, что старые компенсационные механизмы сломались, а новые я ещё не успел настроить, мне прислали комментарий, что я — «мирдверьмяч» (переведи дословно на английский) и что выкладывать фоточки красивых блокнотов — это совсем не то же самое, что быть задействованным в 7–10 проектах, координировать от 10 до 50 человек и получать ежедневно от 400 до 600 сообщений.

Серьёзно? — подумал я. Плавал, знаю, помню, не хочу.

Предположим, я «случайно» оказался в ситуации, когда работаю над 7–10 проектами, взаимодействую с 10–50 коллегами и читаю по 400 сообщений в день.

Экстремальная честность начинается с вопросов: так ли мне важны эти 10–50 человек, или среди них есть лишь 2–3, которые действительно имеют значение? Если ко мне ежедневно стучится такая толпа, значит, когда-то что-то серьёзно пошло не так. Все эти люди хотят занять моё время, но готов ли я посвятить даже тем 2–3, кто действительно важен, своё время? А для чего я буду посвящать им время? Зачем мне эти 7–10 проектов? Я понимаю свою роль и место (в компании, команде, жизни)? 400–600 сообщений — хорошо, а сколько из них действительно помогут мне выполнить задачи моей роли?

Иными словами, если ко мне стучатся 10+ человек и у меня больше 5+ проектов, то точно ли я знаю, чем я занят? Действительно ли я занят своим делом, или моё время занимают люди, которые мне на самом деле неинтересны, а я просто решаю их задачи?

Когда ко мне стучались 10–50 человек, я отдавал свой календарь им на растерзание, а сам выполнял задачи, которые имели слабое отношение к моим целям (как личным, так и профессиональным).

Цена, которую я заплатил за свою систему планирования: трезвость, повышенная осознанность в отношении деятельности, в которую я вовлечён, исключительная внимательность к своему времени и личному пространству. Это цена, которая может оказаться не по карману многим, потому что она предполагает постоянную работу над собой, самоанализ и готовность отказать себе и другим во многом, чтобы сфокусироваться на том, что действительно важно.

Максимальное упрощение и упразднение лежит в основе моей философии задачиделания: делай меньше, делай лучше, получай больше.

В заключение — небольшая история про «безответственный подход» от Фейнмана

Когда он стал достаточно знаменит, чтобы на него обращали внимание, его начали приглашать в советы, рабочие группы, исследовательские комитеты. Ему приходилось участвовать в проектах по созданию «самого лучшего учебника по физике», обсуждать модернизацию образовательных программ и заниматься прочими вещами, которые отвлекали его от науки.

Тогда он придумал способ «выкрутиться» от обязательств, которые на него пытались навесить. О нём я прочитал в книге The Pleasure of Finding Things Out (на русский не переведена)[^1]. Ниже — фрагмент в моём вольном переводе:

[!quote]
Чтобы заниматься физикой, требуются длительные периоды времени без отвлечений... много концентрации... если я буду чем-то администрировать, у меня просто не останется времени на физику. Поэтому я придумал для себя трюк: я безответственный. Я максимально безответственный. И всем говорю, что ничего не делаю. Если кто-то просит меня войти в команду, я говорю: «Нет, я безответственный».

Для меня этот трюк тоже работает. А вместе с экстремальной честностью — это просто убийственное комбо. Я ведь честно, ещё на «входе», сказал, что продолбаю задачу, потому что для меня в ней нет ценности.

[^1]: 1. Feynman R. P. The Pleasure of Finding Things Out: The Best Short Works of Richard P. Feynman / R. P. Feynman, под ред. J. Robbins, New York: Basic Books, 2005. 288 c.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Самое очевидное ограничение системы планирования

Wed, 05 Mar 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Самое очевидное ограничение системы планирования

Мне всегда было интересно, каким образом фермер выбирает размер поля, которое он планирует использовать для посева. Рожь, пшено, бахча, кукуруза — не имеет значения, что именно. Вопрос в размере. Каким образом определяются границы поля?

Может быть, размер поля зависит от того, как фермер ощущает или видит границы внутренним взором? Или он понимает пределы своих сил и принимает размер, тогда остается вопрос: по какому критерию он оценивает предел своих возможностей? А может, фермер подошел к этому по-менеджерски — описал поле в цифрах, как это делают многие “смарт-ужаленные” специалисты, и ограничил его определенной площадью, которая, как и любое число подобного рода, традиционно “взялась с потолка”?

Может быть, он опирается на опыт других фермеров?

Однако, мне кажется, что бы фермер ни выбрал, он сам всегда будет единственным ограничением.

Я, как и любой труженик интеллектуального труда (или фермер), являюсь чуть ли не единственным ограничением своей системы планирования. У меня не выйдет сделать больше, чем позволит мое тело. То есть буквально я ограничен запасом сил.

В школе, работая с детьми, я часто использую излюбленный прием. Когда они отвечают на мой вопрос о том, что им интересно помимо школы, что у них нет времени интересоваться чем-то, кроме домашнего задания, я задаю встречный вопрос: А что, если вы перестанете спать?

— Вот вам 8–10 часов. Как вы их распределите?

На предложение отказаться от сна они возмущаются и говорят, что тогда вообще ничего не смогут сделать.

— Значит, — говорю я, — дело не во времени, а в чем-то другом?

— Мы просто устали, — признаются они.

Вооот… не надо себя обманывать[^1]!

Наши физические возможности, какими бы смешными это ни казалось, — единственное ограничение, мешающее выполнять еще больше задач. Они определяют индивидуальный предел “впихуемости”, который у каждого свой.

На мой взгляд, “предел впихуемости” — это параметр, который сложно операционализировать. Как понять, сколько сил у меня есть? Бак как и индикатор “мыслетоплива” ведь отсутствует.

Что делать в таком случае?

Использовать единственный инструмент, который позволяет измерить свою впихуемость: календарь.

Творец или менеджер

Школа, универ, КнЧК, Хулилогика, спринт, второй мозг

Это далеко не полный список проектов, но именно они занимают почти весь мой календарь. Перед планированием любой задачи календарь — это первое, к чему я обращаюсь, потому что его можно увидеть, а не просто “ощутить”.

Моя усталость — крайне субъективный параметр, и мне сложно его оценить качественно или количественно. В то же время количество слотов в календаре вполне красноречиво говорит о том, насколько я могу расширить свою «впихуемость».

Тем не менее со «свободными слотами» крайне важно обходиться учтиво. Время моей продуктивной работы ограничено и распределено очень неравномерно: школа — с 8 до 15 ежедневно, курсы, спринт и второй мозг — с 18 до 21, плюс несколько часов в универе. Ежедневное расписание «рваное», то есть в нем не так много отрезков продолжительностью более двух часов — времени, которое мне еще необходимо, чтобы частично восстановить силы.

А это значит, что если мне нужно запланировать выполнение важной задачи, то я, скорее всего, пожертвую временем восстановления. Подобное положение вещей свойственно множеству профессий — от домохозяйки, воспитывающей детей, до программиста, пишущего сотни строк кода ежедневно.

На первый взгляд у домохозяйки или программиста календарь может выглядеть пустым, особенно по сравнению с моим, но это только на первый взгляд. Как же тем, у кого календарь относительно свободный, расценивать предел своей впихуемости?

Установить рутину, которая регулирует баланс между творческой и менеджерской работой[^2].

Мой опыт чередования менеджерской и творческой[^3] деятельности сформировал убеждение, что 4 часа могут быть оптимальным отрезком как для созидательной, так и для управленческой рутины. Но такой объем возможен не каждый день, особенно если деятельность рваная: 45 минут интенсивной работы с детьми чередуются с 15-минутным перерывом.

Пять-шесть “раундов” по 45 на 15 минут днем, затем 3–4 часа перерыва и еще один затяжной раунд вечером на 2–3 часа.

Вопрос: как планировать выполнение задач? В 15-минутных перерывах? Или занимать слоты в 3-часовом отрезке, который преимущественно предназначен для восстановления сил? Непонятно.

Есть задачи, которые можно выполнить в коротких отрезках: например, сделать с детьми открытку к 8 Марта, заказать цветы или отправить родителям сообщение о ГТО (его еще нужно написать так, чтобы было понятно).

Но есть и те, на которые требуется значительно больше времени: спроектировать урок для студентов, разметить книгу или статью для критического анализа, прочитать сложный текст или написать эссе по теме (у меня сейчас с пару десятков подобных проектов), собрать источники для исследования какой-то проблемы (на данный момент — эволюция познавательных функций подростков).

Даже если мы вдумчиво наполняем планировщик (то есть прежде чем записать задачу, мы продумываем ее — для меня «продумать» означает написать какой-то текст), календарь все равно остается главным ограничением.

Именно поэтому мое ежедневное планирование начинается не с просмотра списка задач, а с календаря.

Я пытаюсь оценить, какое количество сил у меня останется и что я смогу сделать в определенный промежуток времени[^4]. Только после оценки количества свободных слотов в календаре я могу приступить к планированию.

Обычно задачи, даже если это часть какой-то большей работы, крайне прямолинейны: написать, найти, опубликовать, напечатать и т. д. После оценки календаря я просматриваю список задач[^5] и выписываю те, которые, как мне кажется, “впихуются” в расписание.

Выписываю задачи на листочек бумаги (стикер) и вклеиваю его в ежедневный журнал, где он остается даже после того, как все задачи вычеркнуты из списка. Красный стикер служит ощутимым напоминанием о проделанной работе.

Я не полагаюсь на безграничные цифровые приложения: текстовый файл — для хранения списка всех задач и проектов с датами, ручка с бумагой — для описания и вдумчивой проработки задачи, и стикер — для оценки ежедневного прогресса.

Обобщенная последовательность

Последовательность ежедневного[^6] планирования — важная вещь. Я начинаю с календаря, который является универсальным ограничением любой системы планирования. Затем выбираю задачи на день — те, которые соответствуют календарю.

Выписываю их на стикер, вклеиваю в журнал — и он всегда перед глазами.

П.С.

У моей системы планирования есть цена. Для многих она окажется слишком высокой.

Об этом — в следующем эссе.

[^1]: Дальше обычно начинается игра другого плана, в результате которой они понимают, что устали не от уроков и домашки, а от социальных сетей и телефона, но это об этом у меня целая серия эссе

[^2]: 1. Graham P. Maker’s Schedule, Manager’s Schedule [Электронный ресурс]. URL: https://paulgraham.com/makersschedule.html (дата обращения: 20.09.2024).

[^3]: Мне кажется что в терминологии Кэла Ньюпорта – это та самая “глубокая работа”, название, которое мне совсем не нравится, поэтому вместо “глубокая” я использую “вдумчивая”.

[^4]: У меня есть приблизительное представление относительно того, сколько требуется времени на какую задачу: например написать сообщение (10 мин), написать эссе 300 слов (20-30 минут), большое эссе 2000 слов (2 часа), за 15 минут я прочту 2-3 страницы плотного академического текста и 10-12 легкого.

[^5]: Который у меня на бумаге и в Emacs

[^6]: Для еженедельного я использую примерно такой же процесс, только у задач появляется дедлайн и он облегчает ежедневное планирование. В выходные обычно я смотрю на более широкую картину и планирую неделю, аналогичным образом.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Система задачиделания. Механика. Навигация. Простота

Sun, 02 Mar 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Система задачиделания. Механика. Навигация. Простота

Три года назад мы задумали создать “Джедайскую академию”, до сих пор не в полной мере понимаем, что это такое. Тем не менее, за это время программа “академии” обзавелась четырьмя образовательными продуктами, которые мы с командой запускаем с определённой периодичностью. Например, “Как (не)читать книги” и Хулилогика чередуются с перерывом в две недели, а Спринт и (не)Челлендж начинаются с отставанием друг от друга в месяц и продолжаются три месяца. То есть уже сформировалась некоторая рутина, которая легко запоминается и воспроизводится. И вот когда в рутине случается какое-то изменение, даже временное, это событие разрушает сформированную привычку.

Этим летом мы запланировали кое-какие мероприятия, обговорили их друг с другом и решили, что немного изменим наше расписание мероприятий. То есть один из ближайших потоков (не)чтения и логики будет без двухнедельного окна. Поговорили и поговорили. Через какое-то время я начал планировать расписание и напрочь забыл о том, что мы отказались от окна. Забыл по ряду причин: не записал в заметку, не сработал компенсационный механизм (меня не “прокакделировали”), и просто у меня не было системы планирования задач, в которой бы отразилось это изменение, и я сам себя “прокаделировал”.

В общем, я продолбался, и когда уже были приобретены билеты на оба курса, я начал менять расписание и предупреждать участников. В общем, продолбыш сделал из меня раздолбыша. И меня ещё в команде обязательно потроллили: вот если бы у тебя была система планирования, то ты бы не продолбал задачу.

Ну да, справедливо.

Система, которой я избегал семь лет

В тот момент я сказал себе: гадский гад, как же я не хочу этого делать! Семь лет избегал списков задач, проектов; когда-то они нанесли непоправимый урон психическому здоровью, и я считал, что от них больше стресса, чем пользы.

Задачи имеют свойство занимать всё расписание, определённое для их выполнения, и высасывать силы, а это не очень хорошо соотносится с моими текущими ценностями: семья, качественное время с близкими, хобби, сообщество заметковедов, канальчик, чтение на кушетке в кабинете. По крайней мере, я был в этом убеждён. Однако, что если по какой-то причине я “неправильно” готовил списки задач? Мне хочется верить, что семь лет “на свободе” научили меня более сбалансированному отношению к тому, что делаю и как делаю. Поэтому: давай восстанавливать систему планирования, сказал я себе.

Я горжусь, что долгие годы управлял огромным бизнесом с помощью блокнота, календаря и электронной почты. Да, там тоже были механизмы компенсации и гораздо более суровые, включающие многоступенчатый контроль, но система работала как часы. Попробую восстановить и доказать (самому себе), что эта система до сих пор эффективна, и, скорее всего, даже более эффективна, чем та, в фундаменте которой “модные” приложения ведения дел.

Да, моя система, как и любая другая, не идеальна, продолбыши случаются, но соотношение стресс-исполнительность значительно более сбалансировано. Даже если что-то я продолбал, никакой трагедии, я расставлю в системе дополнительные точки контроля, но о них сегодня речь не пойдёт.

Система убеждений

Перед тем как описать синергию инструментов системы задачиделания, очень важно рассказать об остальных убеждениях[^1], на которых она стоит.

Какое-то время назад, пусть будет десять лет, я был крайне технократичным, то есть стремился оцифровать и настроить максимально безбумажную среду, использовать исключительно самые современные гаджеты и самые многофункциональные приложения. Когда выходило что-то новенькое, я всенепременно бросал уйму сил и энергии на адаптацию и встраивание всего “продвинутого” и современного в свою ежедневную деятельность. Возможно, это и стало причиной, почему я не очень люблю современные, красивые приложения.

Вся моя философия работы с записями и задачами опирается на отказ от использования специализированных приложений, не потому что они плохие, а в большей мере потому что я решил, что лучший объект – это тот, функции которого выполняются без необходимости добавления чего-то нового[^2]. Можно в какой-то степени сказать, что я бережливо отношусь к выполнению задач, точно в срок и только то, что нужно.

А для этого у меня уже есть всё, что необходимо: ручка с бумагой, Obsidian для записей и Emacs с org-модом. Последний, кстати, очень хорошо вписывается в концепцию идеального объекта. Он так же, как и Obsidian, работает с текстовыми файлами[^3].

Другим элементом философии является отказ от немедленного действия: я не формулирую задачу, пока не сделаю об этом запись. Понятие “запись” в данном контексте употребляется достаточно вольно: ей может быть комментарий в ежедневнике или несколько строк в журнале наблюдений, практику которого я постепенно восстанавливаю. Документирование мыслей перед записыванием задачи позволяет лаконично и значительно более понятно сформулировать то, что планирую сделать, понять природу и суть действия.

При формулировании задач я преимущественно использую ручку. “Царапание” бумаги значительно повышает внимание, поэтому письменные записи в моей системе задачиделания используются повсеместно.

Механика. Как я принимаю решения выполнять задачу или нет

Дальше я буду описывать свои действия, но это те действия, которые “завелись” у меня. В каждом отдельном случае они требуют адаптации под индивидуальные настройки пользователя.

Если в процессе записывания чего-то: это может быть мысль, критический анализ текста, размышления о прошедшем дне, у меня возникает необходимость сделать какое-то действие, и если это действие не может быть исполнено немедленно, то я переворачиваю свой ежедневник на последние страницы (сейчас это стр. 196-202) и делаю запись, которая начинается с действия: установить, скачать, написать, позвонить, прочитать, найти – вполне понятные действия, которые не требуют дополнительной интерпретации.

Задачи из списка я просматриваю ежедневно, обычно один раз в день утром. Выбираю три задачи, которые хочу или считаю необходимым выполнить, и переписываю их на бумагу: стикер, который я приклеиваю в блокнот. Из трёх задач только одна является абсолютным приоритетом, все остальные выполняются по остаточному принципу: сделал – хорошо, нет – ну и ладно.

Если при просмотре списка задач появляется та, на выполнение которой требуется более чем одно действие или требуется длительная работа, то она приобретает статус проекта[^4]. Проект автоматически получает заметку, где я описываю свои успехи и результаты деятельности. Заметка – это опыт, который сохраняется в Obsidian, а сами задачи по проекту хранятся в Emacs с org-mode, среди прочих задач.

Ещё одним источником задач (быстрые задачи) является мой журнал, в котором я записываю события и время, когда они произошли, делаю своеобразную фотографию дня. Тут важно уточнить, что сюда попадает не всё, а только то, что мне важно сохранить как память. Поэтому это тоже очень экономная деятельность. За неделю из журнала в задачи перекочевали, наверное, не более трёх.

Подведу небольшой итог:

Задача не становится задачей, если она не зафиксирована либо в ежедневнике, либо в журнале.
После записи задачи я либо выполняю её сразу, либо заношу в список в конце ежедневника (а позже переношу в Emacs).

Система навигации в блокнотах и текстовых файлах

Так получилось, что моя система записей тесно переплела друг с другом цифровые и аналоговые средства. Прежде чем что-то попадёт в цифровую среду Obsidian или Emacs (это то приложение, которое я использую как задачник), это сначала будет написано на бумаге. Задача, повторюсь, формулируется сначала на бумаге; если выполнить её сразу невозможно, то она попадает в список в конце блокнота, где я указываю номер страницы, к которому потом добавляется уникальный идентификационный номер моей системы записей, чтобы можно было быстрее найти в Obsidian.

Те задачи, которые являются проектами, получают префикс prj и удостаиваются отдельной заметки; в блокноте я их обвожу чёрной ручкой и также добавляю ID из Obsidian. У задач в конце блокнота, как и у всего, есть цветовая кодификация: красным я записываю текст задачи. Комментарии, номера страниц и ID – чёрным. Фиолетовый цвет для каких-то пометок, обычно объясняющих более широкий контекст.

По сути, исполнение простое:

Подумал → записал на бумаге.
Если это задача — выполнил.
Если выполнить сразу нельзя — записал в конце ежедневника.
Ежедневно просматриваю список, выписываю три задачи на день (из которых только одна — обязательная).

А что с цифровым задачником?

Org-mode, Emacs

“GTD” Дэвида Аллена я прочёл больше четверти века назад. Моя система управления делами пережила множество цифровых трансформаций: от приложения MLO Андрея Ткачука (вроде так его зовут) до папок на карте моего КПК и папки с txt-файлами, которые мне нравятся больше всего. Универсальный рецепт, не требующий вообще ничего. Я не очень люблю всякие приложения с записями, которые работают только в одном приложении. Повторю один из тезисов: использовать только универсальные решения, которые можно “пересобирать” на чём угодно.

[!NOTE]

Если перестал работать Org-mode → переезжаю в Obsidian.

Перестал работать Obsidian → переезжаю куда-то ещё

Emacs со своим недружелюбным интерфейсом предлагает крайне удобную систему ведения задач. В org-mode есть всё, что может пожелать “задачидеятель”. Всё и даже больше:

простой список дел,
система проектов,
логирование времени выполнения,
повторяющиеся задачи,
комментирование,
заметковедение и многое другое.

И самое главное — всё это в простых TXT-файлах. Как я люблю.

Что предлагает Emacs для задачиделания – так это максимальную простоту. Такой простоты я не встречал никогда, только разве что когда впервые настраивал свою систему GTD. Полное отсутствие раздражителей, уведомлений, всплывающих окон, использования гаджетов. Опыт использования среды Emacs чем-то напоминает опыт от написания задач ручкой на бумаге, но самое главное – требует внимательности и не очень дружелюбен к тем, кто торопится.

Каждый день, когда я просматриваю список задач в конце ежедневника, я аккуратно переношу их в Emacs, не все, а только те, которые считаю нужными и действительно важными. Делаю это медленно и вдумчиво, избегая лишней работы или работы, которая не приближает меня к моим целям.

Подведу большой итог всего сказанного

Моя система задачиделания стоит на принципах бережливого производства (точно в срок) и с учётом идеального объекта (когда функция объекта выполняется без самого объекта). Я не записываю задачу в задачник, не сделав об этом запись в ежедневнике. Задача записывается в конце ежедневника.

Список задач я просматриваю ежедневно, выбираю три, которые выполню в этот день, из которых лишь одна важная настолько, чтобы её выполнить, остальные расцениваю приятным бонусом. Все задачи, которые написаны в конце ежедневника, перекочёвывают в org-mode Emacs, который у меня практически всегда открыт и который я регулярно просматриваю.

Главный принцип, которым руководствуюсь при настройке системы: чем проще, тем лучше.

И в качестве финальной мысли: главным ограничением любой системы задачиделания является человек. Исходя из этого, я выбираю три задачи на день.

Повторю еще раз, то как у меня настроена система задачиделания

Ни одна задача не записывается в задачник, если она не была сначала зафиксирована в ежедневнике.
Все задачи сначала попадают в конец ежедневника.
Список задач пересматривается ежедневно, выбираются три на день, из которых только одна — обязательная.
Задачи из конца ежедневника переходят в org-mode Emacs, который у меня всегда открыт и регулярно просматривается.

Главный принцип: Чем проще, тем лучше.

[^1]: Почему остальных? Потому что о некоторых я уже рассказывал в других эссе:

[^2]: В терминологии ТРИЗ – это идеальный объект

[^3]: Текстовые файлы – это тоже элемент философии, но немного иной: “только файлы”. Нет специализированным программам, только то, что можно легко использовать с другим приложением. А текстовые файлы – самое простое

[^4]: Сейчас у меня один большой проект: диссертация. И два маленьких, больше развлечение чем проекты: исследование философии занятости и рецепты как создать свои чернила

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Начни с малого, наследи скромно, потом это может стать чем-то большим

Tue, 25 Feb 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

[!quote] Май 1925 года. А. А. Любищев
Приведу примеры учета времени из собственной практики. В 1925 году, в мае месяце, был произведен тщательный автохронометраж своего времени, и результат оказался следующим:

Вид деятельности	Затраченное время
Прямая педагогическая работа (лекции, семинары)	20 ч 10 м
Подготовка к педагогической работе	12 ч 15 м
Участие в комиссиях и совещаниях, непосредственно связанных с педагогической работой	13 ч 40 м
Экзамены, зачёты и проверка письменных работ	13 ч 45 м
Административная работа (зам. декана педфака и ученый секретарь Биологического института)	80 ч 40 м
Чтение научной литературы и подготовка научных работ	66 ч 50 м
Служебные переезды и переходы	48 ч 15 м
Профессиональная и общественная работа	36 ч 50 м
Научные общества	6 ч 05 м
Сон	249 ч 55 м
Отдых и культурные развлечения (театр, кино, лекции, экскурсии)	45 ч 05 м
Принятие пищи	58 ч 30 м
Домашние дела, общение с людьми и прочие непредвиденные затраты времени	87 ч
Всего	744 ч 00 м

Пример выше — это образец ежемесячного отчёта[^3], которым Александр Александрович подводил итоги своей деятельности. По его словам, учёт “всего” с одинаковой точностью крайне требователен к энергии, и он проделал его лишь один раз за месяц. Тем не менее, это крайне любопытный пример “тонкой” настройки системы эффективности, о которой и пойдёт дальше речь.

Практика ведения журнала “всего” Александра Любищева для неокрепшего ума не просто сложна, а невозможна. Я на протяжении многих лет не оставлял попыток научиться логировать свою деятельность, но каждый раз сталкивался со стеной сопротивления и непонимания: то я не знал, что записывать, то не понимал, куда записывать. А когда понял и настроил на телефоне команду “быстрой” записи в Obsidian, осознал, что не хочу делать эту запись. И даже тогда, когда хочу, не могу — как в анекдоте про соску.

Практика логирования своей деятельности предоставляет тому, кто её выполняет, ряд преимуществ перед тем, кто этого не делает. Одно из них заключается в том, что начинаешь лучше понимать, чем занят. Другое — в появлении артефакта деятельности в виде записей, которые можно использовать как материал для глубокого анализа своих действий или в качестве наследия для будущих поколений. Однако сам процесс логирования вызывает значительные сложности по ряду причин: задача трудоёмкая, требует ресурсов, а видимый результат растянут во времени.

При всех сложностях, с которыми я сталкивался, меня не покидало чувство, что есть способ “проще”. Это убеждение основано на том, что любое усилие уступает перед простотой и становится естественным, когда появляется рутина, а деятельность находит своё место в существующей системе.

С февраля 2025 года я бережно восстанавливаю систему планирования и управления делами, которую назвал “задачиделание”. У меня родилась идея встроить логирование в “задачиделание”. Это не будет полноценным журналом, как у Любищева, и, скорее всего, не станет детальным описанием каждой мелочи, а будет чем-то сильно упрощённым, решающим вполне конкретную задачу.

Моя система “задачиделания” опирается на несколько убеждений, два из которых таковы: журнальная запись значительно усиливает эффект планирования, а эффективное логирование, то есть с высокой степенью концентрации, возможно исключительно вне лучей “отупления”[^1][^2].

Повторю ещё раз свой тезис, сказанный выше: практика ведения журнала “всего” А. А. Любищева — исключительная задача, сложная, и для многих, в том числе для меня, невыполнимая. Поэтому в современном мире “занятых” людей она невозможна. Иными словами, воспроизвести её не получится. Но что если начинать с малого? Может ли усилие уступить перед простотой? Что случится, если вместо “всего” логировать конкретное “что-то”?

Последние несколько месяцев я стал замечать за собой иррациональное желание “залезть” в Telegram и почитать “очень” важные сообщения. Мне действительно начинает казаться, что необходимо быстро отвечать на сообщения участников (НЕ)челленджа, комментарии в канале и личные запросы. И вот этого одного действия — “войти в Telegram” — вполне достаточно, чтобы начать логировать.

Я поставил перед собой задачу: каждый раз, когда возникает желание взять телефон в руки, вместо этого тянуться за блокнотом и фиксировать время, делая запись следующего содержания: «Я хочу взять телефон, чтобы…» Как правило, на этапе “чтобы” у меня не получается сформулировать ни одного адекватного ответа, и я телефон не беру, а запись остаётся.

Суть в том, чтобы начать “быстро” и с минимальным усилием: в отношении изолированного действия (взять телефон в руки) зафиксировать запись. И уже сам акт записи становится преградой на пути к привычному поведению. Это своего рода "обнуление" импульса желания прочитать “важные” и “срочные” сообщения в Telegram. И тут случилась магия: я начал записывать не только причины, по которым тянусь за телефоном, но и выполненные задачи, комментарии относительно увиденного и услышанного.

Рутина простая: возникло желание взять телефон — тянись за ручкой и бумагой. Неважно, какая мысль, главное — записать её. Более того, я стал фиксировать не только “надуманные” причины, но и то, что успел сделать между желаниями “подержаться за телефон”.

Моё самонаблюдение началось 20 февраля, и я уже пришёл к вполне здравым мыслям относительно того, почему тянусь за телефоном, но об этом потом. А сейчас немного цифр:

Неделя	Количество поднятий телефона	Среднее экранное время в день
03–10 февраля	613	1:54
10–17 февраля	664	2:08
17–23 февраля	512	1:57
23 фев – 02 мар	==229==	==0:59==

Забавно, правда? А ещё у меня появился “капитанский” журнал, в котором я обобщённо записываю события прошедшего дня.

[^1]: Лучи “отупления” – это в терминологии джедайских практик, свечение экрана гаджета, преимущественно имеется ввиду смартфон.

[^2]: В следующих эссе я расскажу подробнее об остальных элементах (убеждениях) моей системы, но сейчас я хочу сфокусировать внимание на практике ведения журнала.

[^3]: Любищев А. Руководство для начинающих научных работников. [Электронный ресурс]. URL: http://blog.nazarovsky.ru/2012/10/blog-post.html (дата обращения: 12.02.2025).

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] История семьи и чем заметки лучше фотографии

Mon, 24 Feb 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

История семьи и чем заметки лучше фотографии

Представьте на минутку, что вам в руки попался личный архив деда, которого давно с вами нет. Было бы интересно узнать содержимое его записей? Узнать, чем он интересовался, какие у него были страхи, чем гордился и чего стеснялся? Каких убеждений придерживался, что планировал, что успел, а что нет, и как относился к неудачам? Не знаю, как кому, а мне было бы очень интересно изучить эти записи.

Заметки, написанием которых я увлекаюсь, являются инструментом, с помощью которого я формулирую мысли и описываю идеи, выступают средством развития экспертности. Сделанная ручкой на бумаге запись или оцифрованная идея, перенесённая в основное хранилище, является для меня чем-то вроде ингредиента, который я использую, чтобы “приготовить” что-то оригинальное. Можно сказать, что запись выступает в роли строительного материала моей системы убеждений.

Однако до недавнего времени я оставался слеп к тому факту, что записи могут быть чем-то большим, чем просто строительным материалом для системы убеждений и идентичности.

Система записей, которая формируется благодаря системному заметковедению, — это не просто инструмент упрощения сложных явлений мира до букв, слов и предложений, но ещё и средство передачи идей от человека к человеку, от поколения к поколению. Передача происходит не обязательно широкой аудитории в форме книги, конспекта лекций или архива, которые, например, оставили после себя Пастернак, Луман, Набоков, Рокфеллер, Щедровицкий и многие другие выдающиеся личности, но и в узком кругу близких людей — в формате личных дневников, писем, заметок для самих себя.

Я бы очень хотел прочесть архив своего деда, если бы он у него был или если бы я что-то о нём знал. Пару лет назад у меня в гостях была Елена Хэрмэнс, эксперт в вопросах семейной истории. Одним из её утверждений было то, что история всякой страны всегда начинается с истории семьи, и архивные записи, если они есть, могут быть одним из инструментов понимания времени, в котором жили предки.

Например, я знаю, что до моего прадеда у нашей семьи по отцовской линии не было фамилии, хотя история рода уходит в XIV век. Фамилия появилась в начале XX века, когда возникла необходимость в паспортах. Я знаю, что моего прапрадеда звали Агамал, вот прадед и взял имя отца за основу фамилии — Агамалиев, то есть потомки Агамала. И это лишь один момент, который я узнал случайно от своего отца, а сколько всего я никогда не узнаю.

Сегодня информационное пространство перенасыщено, и если раньше разговоры в семье, кругу друзей были привычным делом, то “общество” XXI века предпочитает травиться информационными “выделениями”. И в этом свете практика заметковедения и привычка делать не просто фактологические записи, а отражать в них своё отношение к событиям, явлениям и фактам приобретают совсем иной смысл.

Система записей — это не только интеллектуальный инструмент, с помощью которого можно ориентироваться в сложном мире, размышлять над проблемами, но и, буквально, фотография мыслей и идей, которые можно рассматривать как фотоальбом. Вспомнить отношение к проблемам, увидеть мысль, как если бы она была запечатлена на фотографии.

Пролистывая свои заметки, перечитывая отношение к произошедшим событиям и наблюдая за эволюцией идей, которые нашли своё место среди себе подобных, я значительно лучше понимаю и себя, и события, чем если бы это была “простая” фотография. Я не знаю, как у кого, но фотография редко “высекает” искру “Ого! Как оно может быть…”, а заметка — запросто.

Заметка — это не простое перечисление фактов. Если “приготовить” её с любовью, отразив в ней своё отношение к написанному, мысли и переживания, она становится “фотографией”, которая запечатлевает момент времени с гораздо большей глубиной и нюансом, чем любая обычная фотография. А в некоторых, особо удачных случаях, она достаётся будущему поколению, детям, и может оказывать влияние на то, как они принимают решения и живут.

На мой взгляд, дальше всех в этом деле ушёл Александр Александрович Любищев, систематично записывавший свою жизнь в журналы, конспектировавший свои мысли и размышления на протяжении всей жизни. Его дневники — это настоящая энциклопедия его эпохи, содержащая ценные наблюдения о жизни, науке, искусстве и философии. Настоятельно рекомендую прочесть “Это странная жизнь”[^1], написанную Даниилом Граниным, и “Руководство для начинающих научных работников”[^2], автором которого является сам Александр Александрович.

[^1]: 1. Гранин Д. Эта странная жизнь / Д. Гранин,.

[^2]: 1. Любищев А. Руководство для начинающих научных работников. [Электронный ресурс]. URL: http://blog.nazarovsky.ru/2012/10/blog-post.html (дата обращения: 12.02.2025).

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Философия системы задачиделания

Sat, 22 Feb 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Внезапно конечны …

То, о чём пойдёт разговор дальше, обойдётся дорого человеку, который решит её повторить. Но обо всём по порядку, ибо я считаю, что не имею права рассказывать о своей системе планирования[^3] без рассказа о философии, на фундаменте которой она держится, и цене, которую за этот фундамент мне пришлось заплатить.

[!quote]
Бесплатный сыр — только в мышеловке.
– Народная мудрость

Моя система управления делами очень проста, но требует дисциплины — той самой, с которой я начал в прошлый раз. Однако у этого явления совсем иной смысл, чем представляется при его упоминании. В моей системе дисциплина нужна не для выполнения задач, а для избежания бессмысленной работы и действий, таких, например, как бесполезные контакты с коллегами (я не имею в виду всё общение), выполнение «дополнительных» задач людей, которые мне не интересны (то есть задач, не относящихся к моей роли в организации).

На протяжении двенадцати лет в «Газпром нефти» я ежедневно записывал в ежедневник произошедшие события, принимаемые мной решения, результаты встреч и общения «в курилках», анализировал прошедший день и планировал грядущий. Использование ручки и бумаги позволяло мне сохранять ясность и здравомыслие — именно это было причиной, почему я избегал использования всяческих задачников и «удобных» планировщиков в телефоне или планшете. Двенадцать лет «рабства» убедили меня, что даже многомиллиардный бизнес можно успешно контролировать при помощи ручки и бумаги. Отсюда же берёт корни моё убеждение, что ручки нам нужны для размышлений и принятия решений, а цифровые устройства — для организации информации.

Если система настроена, рутина сформирована, процессы отлажены, то принятие решений относительно выполнения задач носит не стихийный, а осознанный характер. И сейчас, спустя семь лет после того, как я закрыл последний блокнот в «Газпром нефти», я вынужден открыть новый. Я всё ещё придерживаюсь мнения, что решения относительно задачиделания необходимо принимать в спокойной и неспешной обстановке. В профессиональной деятельности, где от решений зависит жизнь, здоровье и благосостояние коллег, рутина принятия решений по принципу «делать или не делать» является фундаментом, который используется для успешного начала и завершения проектов, выполнения задач и работы без стресса.

Цифровые средства, такие как «напоминания» на айфоне или во всех отношениях прекрасные Singularity, Todoist, TickTick, предлагают пользователю беспрепятственный, бесшовный опыт использования. Они позволяют тем, кто их применяет, при планировании выполнять очень многое. Бесшовная и беспрепятственная интеграция цифровых планировщиков предоставляет почти безграничные возможности, но часто оставляет незамеченной цену, которую пользователь за это платит.

Дело в том, что человек, к сожалению, в отличие от приложений не безграничен: все его ресурсы ограничены восемью часами в день (у кого-то меньше) и 80–90± годами жизни (у кого-то больше). Иными словами, мы конечны. А как сказал бы Булгаков, «внезапно конечны…»

[!quote] Воланд на Патриарших
Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится.
– Мастер и Маргарита, М. А. Булгаков

Гаджеты и цифровые приложения создаются, чтобы сделать жизнь человека более комфортной. В этом и скрывается их главная проблема. Постепенно удобство использования приложения или гаджета подменяет эффективность комфортом. Когда действия в цифровой среде становятся слишком простыми и слишком удобными, хотим мы этого или нет, мы подменяем то, что нам позволяет делать технология, верой в то, что мы умеем это делать. То, что мы ==запланировали== задачу, не означает, что мы ==спланировали== её выполнение.

Планирование задач решает одну проблему, но создаёт другую. В моём случае это привело к тому, что я выполнял неинтересные мне задачи, полученные от неинтересных мне людей. Я планировал и выполнял, а события продолжали происходить, вынуждая меня планировать больше, оставаться на работе дольше. В какой-то момент я осознал, что свою работу, ту, за которую мне платят, могу выполнять либо в 6 утра, либо после 6 вечера.

[!quote] Я услышал это от Райдера Кэрролла, создателя Bullet Journal
Жизнь — это то, что происходит, пока мы заняты составлением планов.
– Beautiful Boy (Darling Boy), Джон Леннон

Подведу небольшой итог, перед тем как перейти к описанию философии задачиделания: цифровые средства нужны, их необходимо использовать. В конце концов, для написания этого эссе я использую Obsidian. Но приписывать себе возможности технологии — ошибочно. Мы не машины, мы ограничены.

Философия системы задачиделания

Мне не хочется, чтобы у читателя сложилось впечатление, что я ретроград и луддит, предпочитающий бересту удобству цифровых инструментов. Это не так — я тот ещё техноевангелист. Тем не менее, я считаю, что чрезмерное использование «удобных» цифровых средств планирования в ряде случаев может привести к потере времени и сил, которых у нас, как и в целом жизни, ограниченное количество. При этом цифровые средства могут создавать впечатление экономии времени при планировании. Но так ли это на самом деле, может иллюзия?

Моё убеждение заключается в том, что цифровая электронная среда, частью которой являются и средства планирования, «крадёт» наше время. Как архитектор своей системы задачиделания, я сформулировал фундаментальную предпосылку, заложенную в её основу: цифровые инструменты предназначены для ==быстрой работы с большим== количеством задач, тогда как ручка и бумага — для качественной, вдумчивой и ==медленной работы с небольшим== количеством задач.

Преждевременное использование цифрового «костыля» для работы с проектами и задачами смещает фокус с качества на количество. Точно так же, как я переключаюсь с помощью ручки и бумаги на вдумчивую работу со своими записями и идеями, я переключаюсь на вдумчивую работу со своими задачами и проектами. Использование ручки и бумаги при планировании действует как механизм отключения автопилота — состояния, в которое легко погрузиться при работе с «удобным» приложением и которое часто превращает качественное планирование в бездумное «планирование».

Медленное[^1] размышление над задачей с помощью ручки и бумаги — возможно, единственный фильтр от шума, то есть от задач, за которые не стоит браться. Моя философия задачиделания строится не вокруг выполнения задач, а вокруг творческого процесса работы с ними[^2]. Работая над задачей, я всегда осознаю характер и природу деятельности, в которую вовлечён, потому что задачи, попадающие в мой список дел, становятся моим будущим опытом.

Опыт, полученный во время размышления над задачей и её выполнения, формирует, в том числе, мою систему убеждений, которая лежит в основе идентичности, то есть понимания моего места и роли на работе, дома, в кругу друзей. Список задач — это маршрут будущей жизни, а наша будущая жизнь не подразумевает скорости, по крайней мере не для «наполнения» списка дел.

Чем быстрее мы двигаемся, наполняя и пополняя список дел, и чем меньше вовлечены в творческую работу с задачами, тем интенсивнее работает автопилот, управляемый не только удобным приложением, но и людьми, чьи задачи мы «быстро-быстро» вписываем “удобное” приложение.

Правило трёх гвоздей, или не надо спешить спешить

Вредный совет

В завершение хочу поделиться «вредным» советом.

Когда ко мне прибегал какой-нибудь «ошпаренный» руководитель со словами, что нужно «срочно-срочно, иначе больно-больно», я говорил: «Хорошо, сейчас займусь», — “клал” эту задачку на стол и продолжал заниматься своими делами. Первый гвоздь.

Если в течение дня ко мне никто не приходил за «срочной-срочной, иначе больно-больно» задачей, я передавал её Мише — богу аналитики и моей правой руке — со словами: «Пусть у тебя полежит». Обычно через пару дней или неделю (зависит от «срочности» — чем срочнее, тем дольше) ко мне уже спокойно приходил тот же руководитель с вопросом: «Ну как там моя задача?» На что я отвечал: «У Миши, он работает». Мне угукали и уходили. Второй гвоздь.

Следующий контакт обычно происходил по телефону. Звонили и спрашивали, как там «отчётик», «табличка», «приказик» или «распоряжение». Я говорил, что Миша заканчивает, но у него есть какие-то сложности. И практически универсально следовал ответ: «Уже не надо». Третий гвоздь.

Не надо спешить делать «срочные» дела — они имеют свойство «рассасываться».

Но я не говорю, что за такое мне никогда не прилетало. Бывало, что я неправильно «считывал» степень «срочности», и тогда прилетало уже мне «больно-больно». Но даже так стресса было гораздо меньше, чем если бы я на автопилоте выполнял всё, что спускалось сверху.

[^1]: Относительно медленное, при устоявшейся рутине – это происходит относительно быстро.

[^2]: У меня родилась идея написать дополнительную серию эссе, где я раскрою идею того, что цифровые средства снижают творческий потенциал.

[^3]: Я опишу систему в других эссе, в этой ограничусь философией

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Система планирования и управления делами. Сдуваем пыль, расчехляем инструменты, настраиваем

Thu, 20 Feb 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Восстановление моей системы планирования

[!quote]
– Какая у вас система планирования и управления делами?
– У меня ее нет.
– А как у вас получается делать столько всего?
– Дисциплина…

Еще недавно, буквально пару недель назад, так выглядел мой ответ на вопрос о системе планирования. Однако я безбожно врал: тезис «не слушайте, что вам говорят», а следите за тем, что делают применим ко всем, включая меня. Если приглядеться, то моя система планирования всегда существовала, просто была скрытой и включала в себя уйму механизмов компенсации.

В школе настроенное взаимодействие с коллегами не позволяло мне «продолбать» задачи, потому что мне о них постоянно напоминали. Домашние дела работали по тому же принципу. После дюжины лет управления сбытовым блоком в «Газпром нефти» количество задач учителя даже близко не сравнимо с тем, что нужно было делать мне, например, как начальнику участка или управления. Сейчас мои учительские задачи обычно умещаются на небольшой стикер.

Когда в расписании наших «джедайских» занятий было всего два курса — «Как (не)читать книги» и «Хулилогика» — управлять своими задачами было несложно. Планирование занятий, наблюдение за их выполнением, рефлексия — всё это не требовало много сил, тем более что есть Макс. Потом появился спринт, а с ним — наши девочки-гуру продуктивности, которые регулярно «какделируют» меня, спрашивая ссылки для общих созвонов.

Заметили шаблон? Моей «компенсацией» были люди. Процесс принятия решений сводился к минимуму: я просто говорил «да, готов вписаться», и система заводилась. Это работало отлично до недавнего времени, примерно до сентября—октября, когда начали возникать первые сложности, связанные с появлением проектов. Явление, которое я долго отрицал.

Появился второй сезон челленджа «Второй мозг», в котором нужно было спланировать и протестировать пару десятков механик, а затем выбрать лучшие. Кроме того, я работал в бешеном ритме, записывал видео, отвечал на комментарии. Затем подписался на написание диссертации (у этого есть задумка). Всё это время не прекращалась редактура второй книги — я общался с редактором. Помимо этого, читал открытые лекции в разных институтах и школах, выступал на конференциях, планировал и проводил серии воркшопов для учителей и младших научных сотрудников, общался с издателем (всякие бюрократические штуки по первой книге). Вдобавок появились корпоративные клиенты, программу которых еще предстоит «отладить».

В общем, «бобик поломался». Ни в одном из этих проектов еще не успели включиться компенсационные механизмы (на их настройку тоже требуются время и силы). А к тому моменту, когда они наконец заработают, я уже «продолбаю все полимеры». Это срочно нужно исправлять — быстро и брутально. В духе Рустама времен «Газпром нефти»: «быстрого и четкого», по мнению одних, и «хама и козла», по мнению других.

Моя управленческая методика времен «Газпром нефти» включала в себя блокнот с ручкой, календарь и почту. Пора сдувать с нее семилетнюю пыль, докручивать отдельные элементы и восстанавливать ее работу. Скорее всего (врать не буду), до того момента, пока не включу «системную компенсацию».

Блин, как же я боялся этого все семь лет… Непоправимый урон нанесло моей психике десятилетие на галере (в смысле в корпорации).

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Иван Петрович Павлов. Письмо к молодежи, 1935 год

Mon, 17 Feb 2025 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Иван Петрович Павлов. Письмо к молодежи, 1935 год

[!quote] “Что бы я хотел пожелать молодежи моей родины, посвятившей себя науке?

Прежде всего — последовательности. Об этом важнейшем условии плодотворной научно работы я никогда не могу говорить без волнения. Последовательность, последовательность и последовательность. С самого начала своей работы приучите себя к строгой последовательности в пополнении знаний.

Изучите азы науки, прежде чем пытаться взойти на ее вершины. Никогда не беритесь за последующее, не усвоив предыдущего. Никогда не пытайтесь прикрыть недостатки своих знаний хотя бы и самыми смелыми догадками и гипотезами. Как бы ни тешил ваш взор своими переливами этот мыльный пузырь, он неизбежно лопнет, и ничего кроме конфуза у вас не останется.

Приучите себя к сдержанности и терпению. Научитесь делать черную работу в науке. Изучайте, сопоставляйте, накопляйте факты.

Как ни совершенно крыло птицы, оно никогда не могло бы поднять ее ввысь, не опираясь на воздух. Факты – это воздух ученого. Без них вы никогда не сможете взлететь. Без них ваши”теории” – пустые потуги.

Но изучая, экспериментируя, наблюдая, старайтесь не оставаться у поверхности фактов. Пытайтесь проникнуть в тайны их возникновения. Настойчиво ищите законы, ими управляющие.

Второе — это скромность. Никогда не думайте, что вы уже все знаете. И как бы высоко не оценили вас, всегда имейте мужество сказать себе: я невежда. Не давайте гордыне овладевать вами. Из-за нее вы будете упорствовать там, где нужно согласиться, из-за нее вы откажетесь от полезного совета и дружеской помощи, из-за нее утратите веру объективности.

В том коллективе, которым мне приходится руководить, делает атмосфера. Мы все впряжены в одно общее дело, и каждый двигает его по мере своих сил и возможностей. У нас зачастую и не разберешь – что “мое”, а что “твое”, но от этого наше общее дело только выигрывает.

Третье — это страсть. Помните, что наука требует от человека всей его жизни. И если бы у вас было две жизни, то их бы не хватило вам. Большого напряжения и великой страсти требует наука от человека. Будьте страстны в вашей работе и ваших исканиях”.

И.П.Павлов. Москва, 1935г.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

🔬 [Research] Гуманоиды, они такие предсказуемые, или Как я хулиганил в Сколково

Thu, 14 Nov 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Гуманоиды, они такие предсказуемые, или Как я хулиганил в Сколково

Большую часть подростковой жизни я прожил в военном общежитии — знаете, такие длинные коридоры, на этаже по 15 блоков, одна кухня на все семьи, два или три общих складских помещения, широкий коридор с зоной для “чаепития” рядом с кухней. Дружили целыми этажами и ходили друг к другу целыми этажами. Я жил на 12-м этаже, когда женился — переехали на 13-й, а мой друг Артур Валерьевич жил на 4-м.

Когда мы с ним были детьми, у подростков-мальчишек нашего дома было любимое место для “сходок”. Артур “командировал” в своё личное распоряжение одно из складских помещений этажа, которое не использовалось — по договорённости, конечно. Там у него были стол, стул, кровать, компьютер и журнальный столик. Рядом с журнальным столиком стояло шикарное кресло, которое он либо сам собрал, либо кто-то притащил ему — этакий “древний” аналог икеевского “Поэнга” из металла и гнутых труб. Кресло отлично качалось, а в качестве мягкого основания использовался целый матрас. В общем, не кресло, а произведение искусства.

На журнальном столике лежала стопка журналов. В то время популярны были “Хакер”, “Страна игр”, “Chip”, “Игромания” и ещё какие-то, помню только те, что читал сам. Стопка была достаточно большая, а в самом низу, между вторым и третьим журналами, лежал “Penthouse”. Артурчик любил хулиганить и приклеил этот журнал к тому, что лежал поверх “мурзилки для подростков”. Каждый раз, когда кто-то хотел вынуть “Penthouse” из стопки, не снимая журналы сверху, вся стопка опрокидывалась.

Как вы думаете, за каким журналом у всех, кто садился в суперкомфортное кресло “случайно” поставленное рядом со столиком, тянулась рука в первую очередь? Конечно, за “Penthouse”. Люди от природы ленивы, и снимать целую пирамиду из журналов сверху — “не барское это дело”. Поэтому приходящие пытались вытянуть порножурнал, придерживая пирамиду рукой, но, как ожидалось, у них это не получалось, и стопка опрокидывалась. Артур при этом повторял одну и ту же фразу: “Гуманоиды, они такие предсказуемые”.

На моей памяти не было ни одного человека, который бы первым делом не потянулся за журнал с “интересными” картинками — независимо от пола.

Эта длинная предыстория нужна, чтобы рассказать про один любопытный эксперимент, который мне посчастливилось спроектировать и провести, результаты которого я предугадал, потому что:

Гуманоиды, они такие предсказуемые.

Если компьютеры с каждым годом умнеют, значит ли это, что люди глупеют?

Так я назвал интерактивную лекцию, которую меня попросили прочитать перед резидентами технопарка “Сколково”. После лекции состоялась премьера фильма “Реплика”.

Цель, которую я себе поставил, заключалась в желании столкнуть слушателей с противоречием: с ИИ не всё так однозначно. У человека нет окончательного ответа, хорошо ли развитие и проникновение ИИ во все области деятельности или нет. Для этого я поставил три задачи:

Представить общий взгляд на ИИ как на феномен.
Подчеркнуть, как легкодоступность информации лишает человека возможности понять, что он действительно усвоил[^1].
Продемонстрировать несостоятельность убеждения, что развитие ИИ — это однозначно хорошо.

Начал с представления самого себя. Чтобы установить контакт со слушателями, пока рассказывал о себе, попросил их назвать свой возраст, род занятий и один любопытный факт о себе. На лекцию пришли в основном работающие люди в возрасте от 35 до 60 лет, то есть достаточно возрастная аудитория:

После того как мы установили контакт, я задал первый вопрос: считают ли они ИИ благом или злом? Это был “срез” базовой установки: 88,4% — благо, остальные — зло.

После этого я начал рассказывать о том, чем занимался весь последний месяц в школе. Я работал со школьниками и студентами, проводил открытые занятия, на которых интересовался, к кому они обратятся, если нужно узнать что-то сложное. Рассказал резидентам “Сколково” ответы детей, что к родителям обращаются меньше 20%, к учителям — чуть больше 30%, а к YouTube и TikTok — более 86% (опрос был множественного выбора, поэтому такое распределение процентов). Я пытался продемонстрировать слушателям лекции, насколько беспочвенна убеждённость детей, что “в интернете найдётся всё”. Для выполнения этой задачи провёл эксперимент, который Максим описывает во фрагменте третьей книги[^1].

Сможете посадить самолёт и не умереть?

Суть эксперимента такова: я показал участникам ролик без звука, на котором инструктор объясняет, как осуществить посадку самолёта малой авиации Cessna. Они смотрели его в полной тишине, на большом экране, без моих комментариев, в течение одной минуты. Когда ролик закончился, я попросил ответить на вопрос:

Насколько вы уверены (от 1 — “нет” до 10 — “вполне”), что сможете посадить самолёт после просмотра видеоинструкции?

Я дал ссылку на гугл-форму с просьбой заполнить её. Мне удалось воспроизвести один из этапов оригинального эксперимента[^2], и распределение ответов довольно точно повторило результаты 2022 года.

После этого я начал рассказывать о “предвзятости автоматизации”[^7] — о том, как пустая информация, которую ИИ сегодня генерирует в огромных масштабах, может создать иллюзию понимания. Это, в свою очередь, мешает осознать, что мы не знаем то, что не знаем (это не опечатка: незнание пределов нашего незнания — основной драйвер открытий). Как мне кажется, это приведёт к тяжёлым последствиям. Я упомянул 30-летний эксперимент Ясюковой[^3] и попросил ещё раз ответить на вопрос: ИИ — благо или зло?

Результат был ожидаемым: в глазах аудитории я заметил лёгкое разочарование[^4]. Думаю, они надеялись, что ИИ — это чудо-машина, которая поможет решить их проблемы, предоставит инструкцию по изготовлению “серебряной пули” и рецепт “красной пилюли”, но оказалось, что всё не так просто. На этом этапе я решил “переключить передачу” и рассказал про Ли Седола,

Про создание AlphaGo и о том, как ИИ подтолкнул человека к тому, чтобы увидеть решение, которое раньше оставалось за пределами его понимания — про “цифровую интуицию”. Описал, как ИИ может помогать врачам диагностировать ранние стадии болезни Альцгеймера и Паркинсона. Рассказал, как выпускник медицинского университета, вооружённый камерой с ИИ-ассистентом, с 95% вероятностью диагностирует злокачественную опухоль, когда она ещё операбельна (такой процент выдаёт только врач с 30-летним опытом). Как ИИ всё больше проникает в жизнь и облегчает задачи учителям, ученикам, учёным, исследователям, менеджерам, маркетологам, домохозяйкам и инженерам. И снова попросил пройти опрос: благо или зло?

Лекцию я закончил двумя историями. Одна — об Айзеке Азимове и его попытках помочь читателям преодолеть “комплекс Франкенштейна”[^6], другая — о Джозефе Вайценбауме и эффекте Элизы[^5], с которым учёный из MIT боролся до конца своей жизни.

Так что, как думаете? Благо или зло?

[^1]: Максим недавно опубликовал фрагмент своей третьей книги, рекоменду ознакомиться. Прочтение поможет лучше понять суть одного из лекционных экспериментов.

[^2]: Jordan K. [и др.]. Trivially informative semantic context inflates people’s confidence they can perform a highly complex skill // Royal Society Open Science. 2022. (9).

[^3]: Ясюкова Л. Изменение структуры интеллекта подростков с 1990 по 2020 годы //Психологическая газета [Электронный ресурс]. URL: https://psy.su/feed/8560/ (дата обращения: 21.08.2024).

[^4]: Респонс рейт от вопроса к вопросу колебался в пределах 5%, 40-38-40-43

[^5]: Weizenbaum J. Computer Power and Human Reason: From Judgment to Calculation / J. Weizenbaum, First Edition-е изд., San Francisco: W H Freeman & Co, 1976. 300 c.

[^6]: McCauley L. Countering the Frankenstein Complex.

[^7]: Агамалиев Р. От «Энигмы» до ChatGPT / Р. Агамалиев, МИФ-е изд., 2023. 208 c.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Интуитивный, ситуационный или системный подход в творчеству

Fri, 01 Nov 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Интуитивный, ситуационный или системный подход в творчеству

Наткнулся на любопытную идею о творчестве и трех возможных подходах к созданию чего бы то ни было: произведения искусства, теории или искусственного языка.

В книге “Креативный программист” Ваутер Грунефелд[^1] знакомит читателя с тремя подходами к творчеству: интуитивным, ситуационным и системным. Я немного поигрался с этой идеей и, как мне кажется, смог обобщить его взгляд, добавив немного собственных мыслей.

Интуитивный подход к творчеству

Ключевые характеристики: спонтанность, творчество, движимое интуицией и “нутром”. Представители: Да Винчи, Ван Гог, Никола Тесла.

Интуитивные творцы чаще остальных “расцветают” в среде, позволяющей свободное течение мысли и непритязательное экспериментирование. Им не свойственны ограничения — они мешают им раскрыться, сдавливают творческое дыхание. Их работа возникает случайно, как будто нечаянно. Они не хотели, а так получилось. Однако спонтанность и “случайность” творения крайне нестабильны, то есть они не могут регулярно выдавать качественную работу. Тем не менее, то, что у них получается “случайно”, действительно необычно, уместно и ко времени. Но найти ту самую искру — проблема.

Ситуационный подход к творчеству

Ключевые характеристики: под влиянием общества, чувствительность к контексту. Представители: Энди Ворхол, Аарон Соркин.

Эти товарищи не полагаются на интуицию — главная скрипка их творческого ансамбля — это общество, в котором они находятся, окружение, с которым комфортно обмениваться мыслями и идеями. Они опыляют и опыляются; именно обмен идеями с другими позволяет им выдавать качественную работу. Без обратной связи от сообщества и взаимодействия с другими, такими же творцами, их работа остается невидимой и часто ненужной. Творчество для них — это взаимодействие. Драйверы их творчества — это работа, валидация результата и взаимная мотивация. Тем не менее сообщество, позволяющее творить, выступает и как своего рода ограничение, и как причина определенного конформизма. Работа ситуационного творца в значительной мере подвержена воздействию извне. Там, где интуиция вольна “повернуть” куда захочется, ситуация может этого не позволить. Ожидания и динамика группы в значительной мере влияют на направление деятельности и могут, а скорее всего и не позволят, взойти росткам индивидуальности.

Конформизм, даже творческий, всё равно конформизм.

Системный подход к творчеству

Ключевые характеристики: методический подход, техническое исполнение. Представители: Исаак Ньютон, Стивен Кинг.

Для этих людей творчество — это наука. Системное изучение творчества, понимание способов взращивания идей и методологическая обоснованность действий при созидании гарантируют результат на “долгой” дистанции. У этих граждан есть молоток на любой случай жизни; они не испытывают творческие муки — у них всё просто. Творить, так творить. Сегодня мы делаем одно, завтра другое, послезавтра третье. На каждое дело найдется молоток, чтобы сколотить решение или разбить проблему. Для них творчество — это не просто наука, но и продукт надежной, и обычно простой деятельности. Каждый день понемногу, повторяя и улучшая, каждый новый этап опирается на предыдущий, обеспечивая стабильность всей системе и значимость творения. Они не полагаются на случайность; сила их подхода заключается в умении регулярно производить хорошую, крепкую работу благодаря накопленному опыту, знаниям и системному экспериментированию. Однако это же и их слабость: в тот момент, когда необходимо сделать резкий разворот с подвывертом в воздухе, когда требуется сконструировать себе новый молоток, на это потребуется время, а момент может, и скорее всего будет, упущен.

[^1]: 1. Groeneveld W. The Creative Programmer / W. Groeneveld, Shelter Island: Manning, 2023. 232 c.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Постеры Советсвой эпохи о том как стоит относится к книге

Sat, 26 Oct 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Люблю я старые постеры, русская типографика Советского периода – вообще фантастически прекрасная! Настоятельно рекомендую посмотреть какие крутецкие изображения. О сути, конечно, можно поспорить, но дизайн великолепен.

Related:

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Работа с бумажной книгой

Sat, 26 Oct 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

100-300 Words. Working with a paper book

Иногда случается так, что вместо привычной мне цифровой книги в руки попадается случайная бумажная. Беру её по двум причинам: либо цифровая версия настолько плохо сделана, что читать невозможно, либо книгу мне подарили. Из последнего — работа отечественных методистов “Когда книга учит”. Она была доступна только в формате djvu, плохо отсканирована, в ней было неудобно комментировать и делать пометки. Я нашёл её на Авито и прикупил. Другой случай — книга Тодда Маклеллана “До последнего винтика 2.0. Пособие по демонтажу современности”, которую мне подарили.

Желание прочесть бумажную книгу возникает также по двум причинам:

Решение конкретной задачи. Так было с “Когда книга учит”, где я искал объяснение, что такое образовательное чтение.
Другая причина — развлечение. Тодд Маклеллан справляется с этой задачей.

В выходной день, завершив первый этап запланированной работы, я кладу перед собой “До последнего винтика” и начинаю читать. Читаю я с ручкой в руках; в моём случае ручка дополняется зелёным цветовыделителем и маленькими стикерами, которыми я отмечаю важные места в книге.

Процесс чтения тоже привычный: я скиммлю текст в поисках чего-то интересного. Однако с этой книгой всё иначе — она является произведением искусства, и с ней торопиться не стоит. Большое количество иллюстраций деконструированных гаджетов сопровождается небольшим количеством текста. Подобную книгу можно прочесть за тридцать минут, но здесь главное не буквы, а то, что они сопровождают: композиции устройств, разобранных до последнего винтика и искусно выложенных на плоскости. Я ещё не всё рассмотрел и прочитал, но пока самое завораживающее изображение — разобранная печатная машинка.

Текст в этой книге выполняет второстепенную функцию: сопровождает изображения. Однако даже тот небольшой объём присутствующих букв, подталкивает к размышлениям, и направление, в котором может пойти мысль, оказывается максимально неожиданным. Вот лишь некоторые из них:

Сложность языка как средство увлечения читателя.
Этика инженера, который создаёт простые и ремонтопригодные устройства.
Условия, при которых хобби становится призванием.
И многое другое…

Иногда умения находить мудрость в самых неожиданных местах недостаточно; ценность увидит лишь подготовленный читатель. Мне приходит на ум аналогия с учителями и моими попытками улучшить педагогические подходы в школе. Я готов многое рассказать, поделиться и показать, но для этого необходимо, чтобы принимающая сторона была готова к восприятию, как в случае с телефоном: наличие средства коммуникации не гарантирует возможности позвонить кому угодно, для этого нужно, чтобы на той стороне была готовность ответить.

Точно так же происходит с книгой: читателю необходимо “ответить на звонок”. Для этого достаточно простого набора инструментов и практик — внимания, маркера, ручки, закладки.

P.S. Я решил написать это эссе, чтобы противопоставить свой взгляд одному из плакатов “о работе с книгой” из советской эпохи, но получилось как-то философски, что ли.

Related:

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Экстенсивное и интенсивное чтение

Sat, 12 Oct 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Экстенсивное и интенсивное чтение

Мортимер Адлер в своей работе “Как читать книги” выразил мнение, что любое произведение следует прочитать три раза. Поначалу, когда я только вырабатывал свои читательские привычки, я испытывал жуткое чувство протеста: как это — три раза? Ведь существуют и другие книги, достойные моего внимания. Позднее эта мысль развилась в описание роли требовательного читателя и присущей ему манеры чтения. Но вот что это за манера чтения, я долгое время не мог сформулировать. Ровно до того момента, пока не прочитал статью Ренанда Раджана об экстенсивном чтении[^1].

Пару недель назад я принес эту статью студентам 4-го курса — почитать, обсудить, "вооружить" будущих педагогов новыми приёмами обучения иностранных языков. Получилось у нас не очень: студенты слабо восприимчивы к рвению педагога чему-то их научить[^2], но деваться им было некуда, и мы в какой-то мере отработали материал. Они явно ушли с меньшим количеством интересных выводов и уж точно не вдохновлённые, в то время как у меня произошла "магия".

Во-первых, я увидел себя в прошлом. Двадцать лет назад, используя приёмы, описанные в статье, мне удалось значительно повысить уровень понимания языка: много читать, свободно выбирать материал, обрабатывать прочитанное. Я действительно читал много — сначала 12 книг в год, потом 20, а затем закрепился на 60+ ежегодно прочитанных книг. Но дело в том, что до обработки материала, которая является последним и ключевым элементом техники экстенсивного чтения, у меня руки никогда не доходили. Я торопился впихнуть в себя очередную книгу, чтобы "стать лучше". На то, чтобы остановиться и обдумать, как я понимаю прочитанное, у меня попросту не было времени.

Это так называемый экстенсивный подход к чтению, но есть и другой — интенсивный. Всякий читающий человек неосознанно активирует либо один, либо другой. Экстенсивное чтение служит для накопления информации и создания широкого фундамента для дальнейшей работы. Читать много и "без разбора" полезно в молодом возрасте: школа, институт, первые несколько лет профессиональной деятельности. Объём компенсирует неопытность. Однако в какой-то момент следует остановиться и перейти к интенсивному чтению.

Экстенсивное и интенсивное чтение характерны для хорошего и требовательного читателя соответственно: один потребляет, пытается "напиться" чьей-то мудростью, другой — создаёт свою, интенсивно размышляя над прочитанным, рефлексируя, перенося опыт в свой контекст.

Интенсивное чтение лучше всего описать как процесс "творческого" чтения, при котором задействован аналитический аппарат читателя. Чтение происходит с ручкой в руках, читатель делает заметки на полях и перерабатывает выделенные фрагменты. Мысли, добытые из книги, подталкивают к более глубокой проработке идей (своих и автора), и встраиваются, в итоге, в личную систему убеждений.

Там, где экстенсивное чтение заканчивается, интенсивное начинается. Когда хороший читатель завершает работу с книгой, перевернув последнюю страницу, требовательный читатель только начинает свою: составляет аннотации, размышляет над идеями, обобщает опыт и формулирует выводы, синтезирует вопросы, которые он хочет исследовать для более глубокого понимания материала.

Экстенсивное чтение бесценно для накопления опыта, формирования вкуса и читательских предпочтений, а без интенсивного невозможно изменить себя и мир.

Related:

[^1]: Renandya W. A., Sundara Rajan B. R., Jacobs G. M. Extensive Reading With Adult Learners of English as a Second Language // RELC Journal. 1999. № 1 (30). C. 39–60. [^2]: На то есть иные причины, о которых может быть расскажу скоро, но если коротко, то они воспринимают обучение как ленту шортсов, которую невозможно пролистать, когда попадается неинтересный “контент”.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Не учиться программировать, а программировать, чтобы научиться

Wed, 21 Aug 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Если существует органичный, ненасильственный способ научить ребенка чему-то — способ, который одновременно обучает и развлекает, — то, на мой взгляд, это программирование. Развитие умения писать код способно решить актуальные задачи образования и обладает уникальным качеством — с первых минут вовлекать учащихся в процесс.

Если бы меня спросили, какой навык людям всех возрастов максимально необходим в XXI веке, то это было бы умение программировать. Конечно, люди, которые читают меня, знают мое отношение к вопросам развития умения работы с информацией. Я по-прежнему считаю это важным, однако, наблюдая в последнее время за IT-специалистами и оценивая задачи, которые они решают с помощью программирования, начинаю постепенно осознавать, что программирование превращается в "новую грамотность" наряду с чтением и письмом.

Многие всё ещё пребывают в иллюзии, что написание кода — это нечто, доступное эксклюзивному меньшинству талантливых людей с определённым набором черт характера. Признаюсь честно, долгое время я был убеждён в этом же. Однако чем больше я наблюдаю за тем, какие задачи решаются с помощью, например, простого скрипта на Python, тем больше осознаю, что из "магии" программирование превратилось в доступный инструмент для решения повседневных задач. Да, возможно, программирование не поможет испечь более вкусный пирог, но оно и создавалось не для этого.

Алан Тьюринг считал[^1], что любую последовательность из 0 и 1 можно перенести в цифровое пространство и смоделировать любой процесс, от механического до умственного, каким бы нелепым, мелким, расточительным или бессмысленным он ни был. Всё, от определённого шаблона мышления до симуляции механического действия, можно уместить в последовательность всего двух цифр. Обучение этому умению несёт множество преимуществ для тех, кто решает его освоить.

Родители, которые учат своих детей программированию, обучают их не только созданию программ. Вместе с этим дети приобретают навыки организации и выражения своих мыслей, ведь программирование так похоже на умение письма. Когда ребенок учится программировать, он учится выражать себя через компьютер, используя определённую последовательность 0 и 1, а не только взаимодействовать с программами, созданными кем-то другим.

Программирование воспитывает определённый тип мышления: ребёнок начинает лучше понимать причины возникновения явлений и их последствия, развивает навыки проектирования решений и принятия решений. По сути, обучение программированию трансформировалось в программирование для того, чтобы научиться более широкому спектру навыков.

Related:

[^1]: Hodges A., Hofstadter D. Alan Turing: The Enigma: The Book That Inspired the Film The Imitation Game - Updated Edition / A. Hodges, D. Hofstadter, Revised edition-е изд., Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 2014. 768 c.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Никогда не поздно начать учиться

Wed, 21 Aug 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Богатый русский язык и учителя словесности "разучивают" детей мыслить последовательно и оперировать в категориях причины и следствия.

С этим утверждением можно не соглашаться, но факт остается фактом: современные дети значительно менее логичны и последовательны, чем дети из девяностых или дети советской эпохи[^1]. Не уверен насчет царской России, но, читая некоторые публикации Петра Капицы[^2] и Александра Любищева[^3], склонен думать, что дети царской России думали еще более системно, чем дети советской России. Я оставлю за рамками этого эссе причины возникновения данного феномена. Оставлю не потому, что неинтересно разобраться, а потому, что причин может быть много, и обсуждать их можно бесконечно. Варьируются они от того, что дети "поглупели" и во всем виноваты гаджеты, до того, что учителя со своим ЕГЭ только и делают, что тестируют, а не учат.

Вместо поиска "виновного" попробую взглянуть на эту проблему с двух углов: первый — что никогда не поздно научиться, а второй — как научиться.

В какой-то момент образовательный трек учащегося берет резкий поворот в сторону все более усложняющихся текстов и заданий. По мнению некоторых исследователей[^4], это происходит после четвертого класса. Мой сын как раз в этом году переходит в пятый класс, и, на мой взгляд, у него уже имеются определенные сложности с умением читать и считать, логически мыслить и решать задачи. И времени, чтобы найти "волшебную пилюлю", которая поможет ему преодолеть эти сложности, у меня становится все меньше и меньше.

Я, конечно, могу занять позицию-оппозицию и заявить, что учителя в начальной школе недостаточно его научили, а могу, как учитель, выбрать иную: что в начальной школе он получил все, что должен был, и он уже умеет читать и считать. Собственно, это две позиции, которые и принимает подавляющее большинство педагогов средней школы. Ведь если принять иную — что ребенок не научился в должной мере читать и считать, — это значит, что его придется переучивать. А у нас образовательные программы, инклюзивность, диагностики, подготовка к ЕГЭ и прочая работа, не связанная с обучением, а нацеленная на шаблонизацию мышления ребенка.

Предположение, что пятиклассник достаточно обучен, чтобы читать и считать самостоятельно, и больше не нуждается в поддержке для развития этих навыков, потому что они уже сформированы, является крайне опасным заблуждением. В моих глазах эта проблема вновь поднимает вопрос о роли и месте учителя в современной школе и укрепляет убеждение, что современные учебные программы необходимо пересматривать, начиная с переопределения того, кто такой учитель и какие у него функции. Одно это уже сильно пошатнет устоявшиеся образовательные практики и, возможно, поможет создать среду и воспитать еще в начальной школе качественно иной мозг ребенка. Остался один вопрос: как родителю, до обновления стандартов обучения, самостоятельно воспитать мыслящего и умеющего решать проблемы ребенка при отсутствии иных условий?

Мне кажется, что научить ребенка или взрослого никогда не поздно, тем более что существует, на мой взгляд, экологичный, ненасильственный и даже веселый способ сделать это, через обучение программированию.

Related:

[^1]: Ясюкова Л. Изменение структуры интеллекта подростков с 1990 по 2020 годы //Психологическая газета [Электронный ресурс]. URL: https://psy.su/feed/8560/ (дата обращения: 21.08.2024). [^2]: Название публикации [и др.]. Наука XXI века: проблемы, перспективы и актуальные вопросы развития общества 2019. C. 492. [^3]: А.А. Любищев. О положении в средней школе [Электронный ресурс]. URL: https://www.orthedu.ru/obraz/18223-aa-lyubischev-o-polozhenii-v-sredney-shkole.html (дата обращения: 15.06.2024). [^4]: Wolf M. Reader, Come Home: The Reading Brain in a Digital World / M. Wolf, Reprint edition-е изд., Harper Paperbacks, 2019. 288 c.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Написание хорошей заметки

Wed, 17 Jul 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Написать хорошую заметку — дело не простое, тем более, что понятие "хорошая" сложное.

Конструирование "хорошей заметки" — это процесс долгих размышлений и манипуляций с идеями, собственными и подаренными кем-то. В момент, когда приходит понимание, какое отношение идеи имеют ко мне, рождается хорошая заметка. То есть мы предположим, что хорошая заметка — это продукт размышлений над идеей, результатом которых является перенос ее в личный контекст. Иными словами, заметка становится "хорошей", когда мы построили новую реальность для нее.

Написать заметку — это не то же самое, что написать кусочек статьи для журнальной колонки или блога. Заметка — это попытка объяснить самому себе что-то сложное, принцип какой-то сложной идеи. Например, то, что вы сейчас читаете, не заметка — это уже линейный текст, который стал результатом долгой череды размышлений, написанный на основе одной заметки из серии связанных друг с другом идей.

Как у любого сложного явления, у хорошей заметки, которая является воплощением собственной мысли, имеется анатомия, структура, если угодно. В школе я учу писать детей сочинения, эссе и короткие письма, следуя определенному шаблону: вступление, основная идея, заключение. Для заметки подобный подход также справедлив, но есть нюансы, о которых поговорим ниже.

Первое, на что я обращаю внимание — заголовок. Это первый контакт с заметкой, поэтому мои заголовки имеют описательные свойства, формирующие определенные образы, часто не единичные. Для представления всего многообразия идей, которые ассоциируются с заметкой, я использую поле альтернативные названия, куда вписываются все контексты и образы, при которых мне вспомнилась или может вспомниться идея, описанная в заметке.

Второй элемент — это вводный абзац. У меня заметки имеют вид вложенных списков, аутлайнера, где первый уровень — это проблема или идея, которая пришла в голову, а вложенные в нее подсписки — небольшое уточнение деталей и раскрытие идеи, выраженной в первом пункте. Хорошее правило написания вводного абзаца — это включить в него: кто, что, когда, где, почему и как. Посмотрите мой вводный абзац[^1]:

Кто — я.
Что — заметка.
Когда — пришло понимание.
Где — личный контекст.
Почему — конструирование.
Как — долгое размышление.

После вводного абзаца может идти длинная череда размышлений, примеров, рефлексии или объяснений, как я это делаю сейчас, записывая эти самые строки. В этой публикации третий, четвертый, пятый абзацы и еще пара ниже — будут основной идеей, о которой хочу рассказать аудитории[^2].

Предпоследняя часть хорошей заметки содержит в себе ссылки на прошлое знание, какие-то сравнения. Ее задача — указать направление дальнейшего поиска и исследования. Она может принимать много форм, сейчас это разделы:

Related, где указываются ссылки на опубликованные посты с Telegram или ссылки на страницы в цифровом саду.
References, для ссылок на источники, которые являлись вдохновением для составления заметки.
TheBrain mapping, в котором "рисуется" стрела развития мысли, как одна идея перетекает в другую, какие параллельные размышления[^3] следуют из идеи, но не являются ее прямым продолжением.

Как и все сложное, моя заметка получается плотным клубком из названия, вводной части, идеи и заключительной части. Есть еще один раздел, который присутствует не везде, так называемый хвост или черная дыра. В нем рождаются задачи, вопросы, глубокая рефлексия о том, как записанная идея пережила столкновение с реальностью.

Какая анатомия заметки у вас? Киньте скриншот в комментарии или шаблончик с коротким пояснением.

[^1]: Я “подсветил” эти слова

[^2]: Однако, если говорить об оригинальной, заметке (той, которая послужила поводом для написания этой), то в ней я рассказываю себе будущему.

[^3]: для этого я использую техническую пометку child

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

🔬 [Research] DGarden. Роль учителя

Thu, 11 Jul 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

DGarden. Роль учителя

В своём исследовании о том, как ИИ влияет на профессии, я много уделил внимания именно работе учителя, но это и ожидаемо. Учитель больше всего говорит о педагогике, обучении, методике, дидактике и всем этим скучным вещам. Однако в моём случае всё пошло немного дальше.

Выделенного мной в исследовании объема явно недостаточно, да и материал вырывается из общего контекста. Но как отдельное исследование, было бы весьма интересно поковырять.

Скажу сразу: у меня уже есть представление о роли учителя, и это представление выражено в первых двух записях. Все что дальше, является относительно длинной чередой размышлений об инструментах, служащих на благо новой роли.

Больше вопросов чем ответов

Недавно закончившееся исследование оставило несколько вопрос не отвеченными. Хотя на самом деле я немного лукавлю. Вопросов осталось значительно больше чем кажется. От относительно простых, например “Если бы “Преступление и Наказание” было написано ИИ, изменило бы это что-либо?”, до фундаментальных.

Если у нас появилась сущность, которая владеет языком значительно лучше, чем среднестатистический человек, как этот факт изменяет роль человека?

Ли Седоль, чемпион мира в игре го, недавно закончил карьеру профессионального игрока, с точно такой же мыслью.

Если на земле есть сущность, которую как ни играй невозможно обыграть, в чем смысл игры?

Действительно в чем? Оставаться человеком или найти новые способы синергии с машиной? Бросить все силы, чтобы затолкать этого джина обратно в бутылку или загадывать желания. Каждый решает для себя. Мой выбор очевиден, загадывать желания.

Он конечно не может сделать несметно богатым, удачливым или успешным, но может указать дорогу. Мое желание было простым, помоги делать интересные, необычные и уместные уроки. Так, чтобы дети учились, не отдавая себе отчета, что они это делают. Чтобы было сложно, но приятно. Помогу проектировать уроки так, чтобы они пролетали в одно мгновение.

И удивительно он мне в этом помог. Помог создавать неожиданные и уместные уроки. На сегодня, их около десяти, они еще имеют свои шероховатости, не все в них нравится. Но это однозначно прорыв.

Прорыв настолько, что когда показал на кафедре в своей Альма-матер, привел пару примеров, мне сказали, что если я это не опубликую, то ждет меня самый холодный угол ада. Собственно именно в этот момент и загорелась лампочка.

А что происходит с ролью учителя?^1

Школа и учитель, прошли длинный путь от Свободных искусств до дистанционного образования, онлайн платформ, авторских курсов и успешного успеха. Но теперь у него появился помощник, искусственный интеллект и функционирующие на основе GPT (Generative pre-trained transformer) поисковые системы и боты.

Многие учителя, ученые, коллеги, в момент когда показываю что может делать алгоритм, каким образом помогает в создании урока, сначала говорят “скоро мы будем не нужны”. Это первая реакция, как правило, универсальная, однако у меня несколько другой взгляд на этот вопрос. Где-то уже говорил, но повторить будет уместно. Подумайте над следующим тезисом:

Что произойдет, если каждого ученика в мире обеспечить умным искусственным помощником, а каждому учители предоставить доступ к бесконечно изобретательному искусственному алгоритму?

Умный помощник способен быстро, качественно и своевременно предоставить ученику обратную связь. Это, кстати, решает проблему, сорокалетней давности, “проблема двух сигм” Бенджамина Блума[^2]. В то время как изобретательный алгоритм, в руках творческого учителя открывает перед ним бескрайний простор для созидания, он же становится персональным учителем, который никогда не устает, всегда предоставляет наиболее развернутую обратную связь, указывает на слабые места и на что обратить внимание. Более того, индивидуальный учитель может выступать от лица любой известной личности, которую мы его попросим взять. Молодому предпринимателю поможет виртуальный Джобс, мыслителю, Сократ, а психотерапевту, Юнг или Фрейд.

Немного о ролях

Здесь хочется вставить какой-нибудь мем из категории "раньше было лучше", но, думаю, читатель понимает, что имеется в виду этой фразой. И эта фраза принадлежит учителю, который жалуется на детей: на то, какими дети стали, как они себя ведут, на их телефоны, поведение, слова, одежду. Все это вызывает у меня недоумение. Человек растет и развивается, меняется. На смену одному модному тренду приходит другой, одна профессия сменяет другую. Задачи в рамках того, что раньше делали, тоже могут изменяться. Так случилось и с профессией учителя, но подавляющее большинство застряло на этапе "раньше было лучше", вместо того чтобы шагнуть в новый дивный мир.

С приходом цифровизации в школу (и это, на минуточку, МЭШ, цифровые библиотеки, цифровые панели) учителю стало легче выполнять свои обязанности. Если у него произошло качественное изменение в моделях представления материала, то почему дети должны, по мнению большинства учителей, остаться в "раньше было лучше"? У нас есть цифра, у детей есть цифра. Мы используем гаджеты на работе (цифровые доски, панели, проекторы), дети используют гаджеты для учебы (телефоны, планшеты и ноутбуки). В чем проблема?

На мой субъективный взгляд, проблема в приятии изменений. Роль учителя, при которой он был единственным авторитетом в классе, исчезла. В 21 веке перед учителем стоит совсем иной вызов, и этот вызов гораздо серьезнее, чем трансляция знаний.

В этом месте уместно рассказать небольшую историю. Она станет отличной иллюстрацией для понимания следующей идеи. Буквально вчера я, вместе с Максимом Дорофеевым, выступил на сцене iSpringDays — крупнейшей конференции, посвященной корпоративному обучению и обучению в целом. Во время общения с одним из организаторов обсуждались вопросы обучения: зачем это всё, как изменились люди, кому обучение нужно, а кому нет, и как относиться к тем, кому оно не требуется. Затем разговор зашёл о школе, учителях, детях и самом процессе обучения. Общение длилось примерно час или семьдесят минут. В определенный момент моего собеседника отвлекли и отвели в фотозону. Пока он был там, я взял бутылочку воды. Когда он вернулся, я предложил ему выпить, указав на бутылку между нами. Оказалось, что стойка со стаканами оказалась за его спиной, и он, не задумываясь, подошел к ней и взял оттуда два картонных стакана. До этого, на бумажной салфетке, на которую он поставил стакан, я написал "принесет два стакана". Попросив его развернуть салфетку, указал на написанное. В его глазах мелькнуло недоумение.

Всё довольно просто, если понять новую роль учителя. Действие моего собеседника было предугадано и организовано мной. Точно так же учителям 21 века следует научиться создавать образовательную среду, в которой у ученика есть ограниченный набор действий, который он, по сути, не может не выполнить. Ключевой момент здесь — это ответственность. В примере со стаканами она проявилась в виде вежливости и учтивости.

Три роли, которые достались учителю во время тотальной цифровизации:

Составление материала и организация среды для самостоятельного обучения, исследования и экспериментов.
Проверка материала на то, чтобы он не был токсичным или откровенно вредным для сознания учащегося.
Направление ученика таким образом, чтобы заключения формировались в ходе обучения, и не предоставление заранее подготовленных ответов.

Ключевая деятельность учителя – помогать ученику маневрировать в турбулентных информационных потоках и научить избегать информационного отравления. Состояния, при которых каждая новая порция информации усиливает стресс и может привести к невротизму. Из "сосуда знаний" учитель превратился в проводника в мире знаний. Он строит архитектуру принятия решений учащимися, управляет дискуссией и культивирует среду, которая побуждает двигаться дальше, изучать глубже и исследовать шире.

От обоих, учителя и ученика, требуется приверженность деятельности и вложение собственных сил. Ученику необходимо принять ответственность за свои действия или бездействия, научиться взаимодействовать с другими участниками процесса, а учителю – гарантировать это взаимодействие, став связующим звеном, отказавшись от позиции всезнающего мастера. У учителя есть еще одна важная функция – не допустить конкуренции среди учащихся. В условиях совместного создания знаний конкуренция является гарантированным путем к неуспеху.

Материал, материал, материал

Допустим, мы настроили среду. Предположим, учителю удалось спуститься с пьедестала всезнающего гуру. Остался вопрос: Какой материал использовать в работе? Чему учить? Куда направлять?

Вопросов больше, чем ответов; однако, на мой взгляд, первое, куда следует обратить внимание – это в сторону организации материала. Она может принимать множество форм: простое объяснение перед уроком, чему и как будем учиться, или развернутый комментарий о том, как предмет занятия связан с тем, что уже изучено. Можно рассказать о практической пользе, в случае если учащийся найдет себе в определенных обстоятельствах.

Однажды уже размышлял, что критическому мышлению невозможно научить[^6], имеет смысл повториться немного. Неважно, сколько долго и как громко мы говорим, что важно учить критическому мышлению, кстати, запомните этот тезис, мы к нему еще вернемся, этому умению крайне сложно научить в отрыве от материала. Это утверждение достаточно просто проверяется. Попробуйте закрыть глаза и представить себе процесс обучения критическому мышлению. Сложно, правда?

Научить мыслить сложно, а уж критически и вообще непосильная задача. Для того чтобы научить мыслить, требуется немного иной подход. Допустим, мы, как учителя, оставили позицию все знающего человека и единственного авторитета в классе. Детей все равно нужно чему-то учить, более того, если мы хотим настроить пространство для совместной работы и поиска, назовем это высоким словом, истины, нужен материал, который и будет предметом изучения и тренировки мышления. Найти его не так-то просто, адаптировать еще сложнее, а настроить так, чтобы подходил под потребности группы, требует от учителя множества сил. Я бы сказал так: при работе с организацией материала, учитель приобретает гарантированную головную боль, без гарантий, что старания принесут пользу.

Проблема каждой отдельной дисциплины скрыта не в том, что написано в учебнике, а в том, как это преподносится. Математика учит считать, история – прошлым событиям в стране и мире, обществознание – тому, как функционирует общество, физика учит устройству вселенной, биология говорит о природе. Все бы хорошо, однако наиболее частый вопрос, которым задаются учащиеся, звучит так: “Где мне эта (вставить предмет) пригодится?”

Вместо того чтобы предоставлять факты, учителю на базе учебного материала необходимо создавать ситуации, которые учат думать. Учить думать над чем-то, а благодаря знаниям написанным в книге, видеть более элегантные, простые и уместные способы выхода из всякого рода ситуаций. Быть предметом не только интеллектуального, но и культурного обогащения. Изучаемые в школе и университете дисциплины обязаны служить одной цели, тренировки мыслительных функций высокого порядка, иными словами, научить учащегося исследовать мир и того как он работает: природа, математика, искусство, социальные науки.

Для этого, как раз, требуются умения наблюдать, рефлексировать на основе увиденного, экспериментировать с явлениями и использовать результаты экспериментов, личного опыта и других наблюдений с исследованиями в том, чтобы понять устройство мира или какое-либо явление.

Сила вопроса “почему” отлично раскрывает история из жизни физика, нобелевского лауреата Ричарда Фейнмана. Пранкстера и весельчака, крайне глубокого и мудрого человека. Фейнман любил путешествовать по разного рода учебным заведениям Америки во время летних каникул. В один из таких периодов он оказался в Калифорнийском техническом университете на факультете биологии. Для физика нет такой дисциплины, которую было бы сложно изучить, так вышло и тут. Я не помню всех деталей, но суть заключается в следующем. Фейнман решил попробовать изучить что-то из биологии, и ему предложили попробовать “потренироваться на кошечках”, натуральных кошечках. Изучить устройство биологических функций кого-то из семейства кошачьих.

Он, будучи уже учителем и ученым, приступил к этой задаче со всей ответственностью. Через месяц Фейнман представил аудитории слушателей результат своих изысканий: схему строения кошки с детализированными измерениями – длина носа, расстояние между глазами, изгиб уха, форма хвоста, структура лапы. На это все слушатели нетерпеливо высказали, что они все это и так знают. На что Фейнман с небольшим раздражением ответил: вот именно, они знают, теперь знает и он, но почему именно так все устроено? Какая эволюционная необходимость вынудила кошку быть такой, какая она есть? Опытные биологи не смогли ответить на простой вопрос “почему”.

Вопрос Фейнмана вынудил биологов, присутствовавших на лекции, увидеть зияющую пустоту в их знаниях биологии. Школа 21 века ставит во главу угла сбор знаний: выучил, повторил, сдал, забыл. А вместо этой цепочки следует быть иной: изучил, проверил, записал, перепроверил, понял. Эта история подчеркивает интересную мысль. Концентрировать внимание учащегося необходимо не на запоминании и повторении, а на культивировании любопытства, которое в конечном итоге приведет его к поиску причин, стоящих за тем или иным феноменом или фактом.

Для воспитания любопытства, культивации интереса учащегося ключевая роль выпадает на организацию материала. И они должны опираться на глубокое понимание грамотности. Не той, что мы привыкли ассоциировать с этим словом: запятые, ударения, склонения, падежи, а цифровой грамотности. Текст, который является фундаментом образования, изменился. Из монохромного он превратился в динамичный, цветной, интерактивный. Немногие преподаватели, ученые, изучающие педагогику, удовлетворяют потребность в организации материала для тех, кто попросту родился и вырос, окруженный оцифрованным текстом. Однако они, учителя, не только слепы к потребностям, рожденных в цифровую эпоху, но и не желают извлечь ценность из цифровой экспертизы своих подопечных. Отсюда возникает разрыв между возможностями и потребностями. Учитель может с ручкой, бумагой и доской (иногда цифровой), а ученик нуждается в телефоне, планшете, стилусе, видеолекции, подкасте, интерактивной онлайн-доске, коллаборативных инструментах.

Так получилось, что модель обучения не ушла далеко от монохромного, иногда с цветными изображениями, но всё еще текста, а наше взаимодействие с подобного рода информацией изменилось. Иными словами, мы все еще учимся через текст на бумаге, а взаимодействуем со знанием через цифровые медиумы. И этот простой факт является причиной диссонанса между тем, что мы обычно делаем, и тем, что должны делать, чтобы стать образованным человеком. И учителю придется начинать с себя.

Взаимодействие со знанием

Я уже выразил идею, что учитель — это не всезнающий гуру, а архитектор среды, пространства, в котором присутствует дух сотрудничества, а не соперничества, и дети не находятся в состоянии стресса. Когда учащийся не волнуется из-за оценок, не переживает из-за того, что допустит ошибку, он начинает задавать себе и окружающим вопросы. Какой из учебно-методических комплексов (УМК) помогает учителю создать подобную среду? Вопрос риторический, но мне кажется, что ни один, и поэтому учителю придется адаптировать материал и структуру урока под необходимые цели.

На самом первом занятии по методике преподавания Мэри Георгиевна сказала, что обучение является антропоцентричным действием. Признаюсь честно, тогда, в 2019 году, я лишь повторил это про себя и повторил во время опроса в аудитории. Но сейчас я готов рассказать о том, какое представление возникает у меня в отношении антропоцентричности обучения.

Когда обучение направлено на человека, это может означать только одно: научить действовать и взаимодействовать со средой, в которой он находится. А это, в свою очередь, требует от учителя тонкой настройки всего, что входит в процесс обучения: УМК, пространство класса, отдельные упражнения и серии упражнений. Всё это должно служить человеку, а не цели обучения. Научить чему-то, конечно, остается первейшей целью образовательного учреждения, но это должно являться побочным продуктом деятельности.

Деятельность человека, в свою очередь, происходит в трех парадигмах: эмоциональной, когнитивной и телесной. Эмоциональная сторона деятельности регулирует уровень вовлеченности в процесс, когнитивная решает задачи, поставленные перед учащимся, а телесная выражается в общем комфорте и модальности взаимодействия с материалом. Как я уже сказал, материал из монохромного текста на бумаге эволюционировал в интерактивную сущность, представленную не только в виде букв.

В момент, когда перед учителем встаёт задача настроить среду и подготовить материал, первое, что попадает в поле его видимости, – это учебники. Бесспорно, учебно-методические комплексы написаны профессионалами для профессионалов, однако подавляющее большинство из этих комплексов имеет ряд несоответствий. Один не имеет достаточного количества упражнений на совместное взаимодействие, другой не располагает логичной структурой, третий обучает материалу, который, мягко говоря, устарел.

В прошлой статье, в публикации которой я принимал участие[^3], мы упомянули TWEE.com как лингводидактический инструмент, использованный в подготовке к созданию урока, а на страницах этого исследования мы будем использовать полноразмерную модель ChatGPT версии 4.0. Мы попробуем построить план обучения на 2 недели, 6 занятий, однако перед этим попросим рассказать ИИ, что он знает и умеет[^4].

В приложении №1 скопирован разговор с ChatGPT-4, который, как и ожидалось, оказался крайне эффективным. Сначала его попросили представить себя в роли учителя, рассказывающего, какими подходами в обучении ИЯ он владеет. Он предложил десять разных способов, среди которых были: коммуникативный подход, лексический подход и задачно-ориентированный подход. Каждый из подходов имел короткое описание методики в следующем виде:

Задачно-ориентированный подход. Ученики решают конкретные коммуникативные задачи, используя язык как инструмент для достижения определенной цели.

В конце своего сообщения ИИ сообщил, что подходы можно адаптировать и комбинировать в зависимости от уровня учащегося. Именно это и попросили сделать: найти оптимальную комбинацию подходов, которые могут быть применены для учеников старшей школы, в условиях ограничения времени. На это умная машина ответила, что для учеников старшей школы наиболее привлекательными являются коммуникативный и задачно-ориентированные подходы, свою логику машина объяснила. Так, например, она считает, что эта комбинация дает возможность активно участвовать в уроке и понимать практическую пользу изучаемого материала.

Однако, как показалось, в комбинации этих двух подходов не хватает акцента на изучение слов, и я попросил рассказать, что делать, если у учащихся небольшой словарный запас для решения коммуникативной задачи. GPT-4, используя обширную базу знаний и методических приемов, сформулировал семь основных этапов обучения, при котором можно обеспечить работу и рост словарного запаса учеников, но при этом не предложил никакого подхода, ограничившись инструкциями общего толка: обеспечить предварительную подготовку, представить визуальные материалы, разработать адаптивные задания и объяснил, как работать с обратной связью от учащихся.

Я попросил его подобрать подход из ранее им названных, который решает задачу маленького словарного запаса. Ожидаемо, он предложил лексический и, вместе с этим, объяснил особенности метода. Таким образом, получилась синергия из трех подходов: коммуникативного, лексического и задачно-ориентированного. Уже это решает задачу молодого учителя и снимает определенный объем работы, высвобождая ресурс для качественно иной деятельности. Но это лишь первые шаги, далее попросим спроектировать школьный урок, в котором применяются три подхода.

Получилось, что машине удалось совместить подходы, однако кажется, что времени, отведенного на урок в школе, не достаточно, чтобы в полной мере использовать потенциал каждого из подходов. Поэтому просим машину создать два урока, где в одной половине используется коммуникативный и лексический подходы, а в другой задачно-ориентированный и лексический подходы. С этой задачей ИИ справился и представил два урока по сорок пять минут, с введением, заключением, тридцать пять минут из которых посвящены работе с лексикой, коммуникативными или задачно-ориентированными заданиями.

Сейчас, когда в моём распоряжении имеется набор из десяти подходов, план и структура занятия, можно приступить к планированию одного и уроков серии[^5], созданию интересной тематики и материалов под нее. Для чистоты эксперимента я буду просить ChatGPT-4 спланировать темы и задания. Первое, что необходимо – это темы.

Если попросить ИИ составить список тем, то, как правило, он ограничится доступными и простыми, я же хочу, чтобы уроки получились максимально необычными, но уместными, поэтому прошу составить три парных урока, где на первом решается коммуникативная задача, а на втором задачно-ориентированная, указываю, что темы должны быть оригинальными, неожиданными и уместными. В качестве ответа предлагаются три темы: Мифы и легенды мировых культур, Выживание в экстремальных условиях, Искусство и технологии. К каждой из которых имеется описание, краткое представление того, чем будут заниматься учащиеся в ходе двух парных занятий. Пример, как это выглядит:

Тема: Мифы и легенды мировых культур

Описание: Ученики изучают различные мифы и легенды разных культур, обсуждая их значение, символику и роль в культуре. На втором уроке они создают свою собственную легенду или короткий рассказ, объединяя элементы разных культур.

После этого достаточно попросить создать первую часть урока, и в результате этой работы мы увидим этапы с предполагаемыми заданиями, которые можно изменять каким угодно образом или просить ИИ изменить их вместо нас. Первый парный урок состоит, как мы говорили выше, из: Введения, глубокой лексической работы, коммуникативных заданий и обратной связи. В каждом из разделов предлагаются приблизительные упражнения, например, раздел с глубокой лексической работой располагает следующими упражнениями:

Глубокая лексическая работа (15 минут):

Введение ключевой лексики, связанной с мифами и легендами: герой, квест, проклятие, бессмертный, дракон, магия и т.д.

Упражнение: Ученики получают карточки с определениями и должны соотнести их с соответствующими словами. Например, "Существо, часто представленное как огромный змей, способное дышать огнём" - дракон.

Вместо того чтобы искать материал самостоятельно и адаптировать его, каждый из этапов урока можно спроектировать с помощью ChatGPT-4. Для лексической работы ИИ самостоятельно составит список лексики, которую можно использовать в дальнейших упражнениях, составит, в соответствии с запросом учителя, текст, подготовит коммуникативные задания. В приложении №2[^5] подобраны задания, созданные ChatGPT-4 для обучения коммуникативному аспекту. Задания созданы с избытком, чтобы у учителя появилась некоторая гибкость при проведении урока.

Заключение

После появления чуда GPT-4 остаётся один последний вопрос. Он немного похож на тот, с которым мы начали:

Если мы можем найти что угодно или в нашем распоряжении имеется умная машина, выполняющая по запросу практически любое наше требование, написать текст эссе, решить пример, составить урок. Зачем учиться чему-либо?

Крайне провокационный и логичный вопрос, особенно после того как мы увидели некоторые возможности ИИ. Поверьте – это далеко не всё. Однако ответ на него значительно менее очевиден, чем кажется большинству. Кто-то будет переживать, что человек теряет контроль или, того хуже, идентичность, а кто-то возрадуется, что наконец-то рутинный труд будет выполнять что-то другое, оставив человеку пространство для мышления. А вместе с подобными изобретениями изменяются и другие аспекты деятельности человека; образование не исключение.

Цели обучения всегда менялись: от распространения грамотности в конце 19 века до воспитания поколения строителей, кому выпала судьба отстраивать страну после разрушительной войны.

Технический прогресс, социальные и экономические изменения в обществе подталкивают измениться и образование. В 21 веке фокус образования перемещается на другие практические, социальные и эмоциональные функции человека.

Из этого предположения вытекает ещё одно, не менее провокационное: Что будет нужным или важным в будущем? К чему готовить школьника или студента? Редкий учитель, на вопрос, ответ что-то из того, что он на самом деле преподает. Учитель математики не скажет, что дроби или интегралы важно знать. Учитель английского или русского не будет настаивать на важности понимания Чехова, Байрона или Шекспира. А учитель биологии вряд ли скажет, что ученику важно знать роль и место, которые играют митохондрии в организме человека. Все без исключения заявят, что важно уметь учиться быстро и глубоко, чтобы быть конкурентоспособным, мыслить критически и системно, выражаться логично и понятно, знать и понимать этические аспекты деятельности, ну и конечно уметь взаимодействовать с другими. Здесь возникает и конфликт целей и средств. Учить, по мнению учителей, следует одному, а учим по факту другому.

Как уже было сказано, обучение – это лишь побочный продукт образования, целью является нечто иное, значительно более важное: умение мыслить и действовать со знанием дела при любых обстоятельствах. Практическая сторона образования приобретает новый смысл: найти хорошую работу. Среднее образование – это дверь к высшему образованию, высшее – предоставляет возможность хорошей жизни и финансовой независимости. Обучение превратилось в некий знак качества, на который обращают внимание будущие работодатели. Образованный кандидат уже имеет минимальный набор интеллектуальных и социальных качеств и, следовательно, достоин, чтобы на него обратили внимание.

Школа и университет меняют функцию прямо на глазах учителей. Экономическая заключается в том, что помочь учащемуся достичь финансовой стабильности. Социальная учит тому, как маневрировать в информационном потоке, понимать политические, экономические и социальные аспекты и ситуации. Личная — найти хобби, узнать свой интерес, построить отношения. Идеология школы и университета не изменилась; деятельность образовательных учреждений как отражала в прошлом девиз русской школы, так и отражает сегодня:

Учить всех, учить всему и научить.

Цели обучения немного изменились, а вместе с ними и роль учителя. Вместо огня знаний учитель приобрёл свет маяка, при помощи которого направляет и ведет своих подопечных.

[^2]: BLOOM B. S. The 2 Sigma Problem: The Search for Methods of Group Instruction as Effective as One-to-One Tutoring // Educational Researcher. 1984. № 6 (13). C. 4–16. [^3]: Евдокимова М., Агамалиев Р. Лингводидактический потенциал систем искусственного интеллекта // Экономические и социально-гуманитарные исследования. 2023. № 2 (38). C. 173 —191. [^4]: DGarden. ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Роль учителя. Рассказ, что умеет GPT-4 в роли учителя [^5]: DGarden. ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Роль учителя. Проект урока [^6]: Willingham D. Critical Thinking Why Is It So Hard to Teach? // Arts Education Policy Review. 2010. (109).

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Скимминг -- это процесс предугадывания и подитоживания

Thu, 22 Feb 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Я неоднократно задавался вопросом, почему скимминг как навык не преподаётся нигде. В основном фокусируются на том, чтобы прочитать быстрее и больше: 54, 100, 365 книг в год. Куда ни глянь, везде курсы по “скорочтению” и прочим моделям “многочтения”, в то время как скимминг — это не про скорость, а про “думание”, размышление, предугадывание мыслей автора.

Вот один интересный комментарий от человека, который практиковал этот навык намеренно:

Мне показалось, в этом и смысл. В этом и разница между осмысленным и осознанным чтением, где собственно процесс чтения — это сопряжение мыслительного и аналитического процессов, с нахождением связей и рождением идей, от просто поглощения информации (и забывания потом).

Избирательное “нечтение” — это навык, который формируется целенаправленной практикой, что в будущем может позволить значительно развить другие навыки: гипотезирование, предугадывание и быстрое “связывание” книжной идеи с чем-то. Человеческий мозг — самая совершенная машина “проектирования” потенциально возможного будущего. Мы постоянно предполагаем, проверяем, корректируем действия, если что-то не соответствует предположению. И чем сильнее развит навык, тем очевиднее становится, что “убийца — садовник”. Как мы это узнали? Да бог его знает. Просто мозг подсунул этот вывод.

Самый очевидный эффект от этой практики: увереннее предугадываешь, что хотел сказать автор. Делаешь не умозаключения, а строишь пресуппозиции на основе текста. Логические выводы, базирующиеся на использованных словах и их порядке в тексте. Вывод может быть не верным или верным не в полной мере, но чем больше читаешь, строишь предположения и проверяешь, тем лучше это получается. У меня часто бывает, что смотрю фильм в первый раз и говорю, что произойдет далее.

Приведу любопытный пример. Я люблю играть в игры, есть у меня список из самых-самых, это Last of Us обе части, Uncharted и God of War. И вот к последней вышло дополнение в виде рогалика (это режим, при котором если погибаешь в игре, теряешь все предметы, навыки и начинаешь с начала), в этом дополнении разработчики представили сюжетную линию, связанную с Вальгаллой.

Я сам не играл, но наблюдал, как это делает моя дочь. По сюжету Кратос (главный герой) встречается в конце каждого "забега" с Тюром, богом войны; они разговаривают, сражаются, и все начинается снова, уже только с новыми элементами. Что-то в мире меняется, а Тюр становится сильнее. Главный тезис дополнения: "Я тебя пригласил в Вальгаллу, чтобы ты узнал себя". Наблюдаю за игрой дочери и говорю: Кратос в конце будет биться не с Тюром, а с собой. Дочь спрашивает: Ты уже играл? Я говорю: Нет, но к этому все идет.

Через день она проходит дополнение и говорит, что я был не прав, Кратос в конце бился не с собой, а с Тюром, но за закрытой дверью, когда Тюр был повержен, в тронном зале его ждал молодой Кратос, который говорил про жизнь и про принятие себя. "Как ты об этом узнал?" — спрашивает она.

Действительно, как? Относительно просто. Я читал много античных философов, Платона, Аристотеля, всех трех гигантов Стоицизма. Каждый из них в той или иной степени рассуждали о принятии себя, диссоциации “Я” и поступков. "Познай себя", "отделись от своих действий", "прими смерть", "катастрофизируй" и прочие непростые идеи, смысл которых я не понимаю в полной мере. Однако мой мозг моментально связал слова, которые говорили Кратос, Тюр и Мимир (голова, висящая на поясе Кратоса), с событиями на экране и... почти угадал.

Скимминг — это “нечтение”, а “мышление” на основе того, что мозг смог зафиксировать. Трюк, если угодно, чтобы подтолкнуть читателя к активной работе с текстом^1.

Related:

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] ВОСУ (Выбирать, организовывать, связывать, управлять)

Sun, 28 Jan 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

SOAR (Select, Organise, Associate, regulate)

Soar /sɔːr/: в английском языке означает подниматься или летать высоко в воздухе, а также быстро возрастать или увеличиваться. Этот глагол часто используется для описания птиц или самолётов, поднимающихся на большую высоту, а также для обозначения резкого роста чисел или значений, например, цен или показателей. Пример использования: "Производительность компании резко выросла после запуска нового продукта". "The company's performance soared after the launch of the new product." Этот глагол имеет несколько форм, таких как "soaring" (парящий) и "soarer" (тот, кто парит).

Мне кажется, это вполне символично, что эта аббревиатура образуется из слов: Select, Organise, Associate и Regulate. Если систематически записывать заметки и мысли, возникающие в ходе работы, то именно это и произойдет. Качество продукта труда (любой интеллектуальной деятельности) взлетит до фантастической высоты.

Select (выбирать, выделять)

Выделение текста – это навык, который поддается тренировке и является универсальным, переносясь из контекста в контекст. Это тонкое искусство выбора того, что является важным или неважным в книге. Умение определить ключевые идеи необходимо, чтобы разобраться в том, что на самом деле желает передать читателю автор. Правильно выбранное предложение, содержащее смысл, – это ключ к решению проблемы при помощи книги. Книга нам нужна как молоток, которым мы забиваем гвоздь интеллектуального труда.

Новички, те, кто делают первые заметки (конспекты в школе или институте не считаются), допускают две диаметрально противоположные ошибки: помечают слишком много или слишком мало. Наши аннотации в книге – это карта маршрута, который мы строим, чтобы работать в будущем с идеями автора. Слишком много – и глаза разбегаются, мы теряемся. Те, кто ездил по городу, используя бумажную карту, понимают, что чем больше улиц, тем проще заблудиться. Слишком мало – и глаза не могут найти направление движения, представьте дорогу, которая заканчивается недостроенным мостом или в тупике. Размечать книгу необходимо с определенной целью, а цель формулируется, когда отвечаем на вопрос “Что я хочу узнать”.

Клод Шеннон, один из участников первой Дартмутской конференции и один из составителей манифеста, заложившего фундамент для последующих исследований в области искусственного интеллекта, предложил простую, но оригинальную классификацию полезности информации: сюрпризность. Чем больше сюрприза и удивления, тем больше информации. Я уже не помню, где это вычитал, тогда мои заметки были еще месивом из слов и понятий, и сейчас у меня не получается восстановить, откуда появилась эта идея, поэтому придется принять на веру или самому поискать и поделиться ссылкой. Две другие категории, которые являются результатом многолетней практики: эмоции и полезность.

Человек – крайне эмоциональное существо, и чтение является одним из источников эмоций. Не только художественная литература способна вызвать эмоции, но и деловая, и научная. Информация может быть новой, эмоциональной и полезной. Эта комбинация редко встречается, но такое бывает. В основном бывает либо сюрприз с пользой, либо сюрприз с эмоциями, либо эмоции с пользой. Чтобы все три сошлись во фрагменте текста, на мой взгляд, говорит об уникальности материала.

Полезность, наверное, самый важный элемент, жаль, что большинство книг не обладают этим качеством. “Атомные привычки”, “Эссенциализм”, “В работу с головой” – это все крайне эмоциональные книги, в них много сюрпризности, но мало полезности. То, что есть, можно сформулировать одной-двумя страницами текста, а может быть и того меньше. Давайте попробуем сделать это с “Атомными привычками”:

[!NOTE] Атомные привычки (полезность)

Четыре закона изменения поведения:

Триггер. Сделай видимым.

Желание. Сделай это желанным.

Реакция. Сделай это легкодоступным.

Награди себя за это.

Избавиться от нежелательных привычек:

Просто разверните все выше сказанное.

Сделай это невидимым.

Сделай не привлекательным.

Сделай труднодоступным.

Сделай невыносимым.

Естественно, с примером выше я преувеличиваю. Мои заметки по книге составляют примерно 1700 слов, там есть и про аудит привычек, и интересные мысли про выбор и решение, и немного про системно ориентированные привычки, и про систему вместо привычек. Но, на мой скромный взгляд, это все около эмоциональное и сюрпризное, требующее интерпретации и обдумывания. Что тоже прекрасно, но требует от читателя определенного навыка, такого как дальнейший поиск информации, которая дополнит сказанное Джеймсом Клиром (автором “Атомных привычек”). Например, про систему вместо привычек я нашел у Навала Равиканта, а про идентичность, идея которой пронизывает всю книгу, нет ни у Клира, ни у других авторов. Каждый рассказывает по кусочку, и приходится собирать личное представление.

Organize (организовывай)

Вот здесь ждёт сюрприз: организовать – это не система заметок, которая аккуратненько связывает идеи друг с другом, а визуализация выделенных в книге мыслей и понятий. У нас на курсах этот этап называется “декомпозиция”. Мы ещё не пишем заметки, ещё не думаем над материалом книги, а лишь готовим себе пространство для размышлений. Найденные в книге идеи необходимо представить в комфортном для работы с ними виде. Интеллект-карты, таблицы, иные графические формы.

Линейный текст, который мы привыкли видеть изо дня в день, больше путает, чем помогает. Недавно, в одном диалоге про обучение, прилетел комментарий:

[!NOTE] Из сообщения подписчика "...обучение на лекциях и текстах потребляет огромное количество мыслетоплива (это же те форматы, которые не предназначены для обучения). Поэтому так мало людей, кто способен учиться по лекциям. Очень мало. Единицы процентов, по моим ощущениям."

А исследования есть? Например, я видел исследования, что человек лучше запоминает и усваивает формат "видео с текстом и картинками", т.е. сразу задействуются разные способы восприятия, и такой контент более "обезьянный". Это куда проще для современного человека, чем читать 350 страниц скучного текста. К примеру, есть много ютуб-каналов с видео саммари, что куда проще, быстрее и увлекательнее чтения.

Должны быть изначальные условия по умолчанию: 1. высокая мотивация; 2. фокусировка на контенте; 3. последующее внедрение. Если этих условий нет, то какая разница, какой тип контента? Естественно, везде есть качественные и посредственные источники информации, и нужно проводить отбор.

А насчёт того, что человек понял неправильно, это уже проблема человека, может у него айкью маленький, или он слушал фоном за рулём, или любая другая причина...

По большому счёту автор написал свои мысли в привычном всем виде, слово за словом, предложение за предложением, и в этом тексте, который предложили мне перечитать два раза, чтобы понять написанное, скрыто как минимум два кричащих противоречия.

В сообщении выше прекрасно всё, от претензии на исследования до обезьяньего контента и увлекательного чтения. Но суть не в этом, а в том, что это “стена текста”, которая лишь кажется логичной и стройной, но если посмотреть под другим ракурсом (сверху), то смысл сообщения меняется, но сначала немного теории.

Линейный текст изживает свою полезность

Текст, к которому мы привыкли, не предоставляет чтецу достаточного пространства для анализа, это буквально “стена из слов”, об которую мозг бьётся, чтобы понять, что же там написано. Особенно тяжело приходится со сложным материалом, чтец находится в состоянии интерпретации и реинтерпретации прочитанного.

В подобной работе нет ничего плохого, в результате регулярной интерпретации идея становится глубже, интереснее, позволяет увидеть чтецу аспекты, которые ранее оставались скрытыми или он не догадывался об их существовании, однако линейный текст крайне плохо подходит для этого. Анализ и переработка линейного текста – не самое энергоэкономичное занятие. Для анализа линейного текста требуются развитые навыки логического мышления, понимание причинно-следственных связей и умение делать выводы, то есть интерпретировать.

Вызов, который встаёт перед чтецом классической прозы, заключается в поиске связей между сделанными утверждениями. Часто этот анализ приводит к неоднозначным выводам. Когда мы говорим об организации идей, это не Zettelkasten, P.A.R.A и прочий зоопарк систем, а поиск связей между мыслями, выраженными автором в тексте. И привычный монохромный текст, который мы читаем, слово за словом, строка за строкой, абзац за абзацем – плохой инструмент.

Например, в сообщении выше сразу два конфликта, о которых человек даже не догадался: внимание и восприятие, качественный материал и видео с текстом.

Ниже представлена семантическая карта[^1] сообщения:

При достаточной тренировке подобная схема, если не вся, то по крайней мере в части несоответствий, проявляется даже при работе с линейным текстом. Это далеко не единственный инструмент организации идей, но, на мой взгляд, самый эффективный, помогающий обдумывать идеи и критически смотреть на написанное.

Любой линейно написанный текст необходимо прогонять через графический фильтр, тем самым тренируя навык видеть подобные структуры при чтении. Схема, которая получается в результате подобной работы, – это не более чем интерпретация чьих-то идей с учетом личного опыта и знаний, поэтому тут нет идеального решения, правильной схемы, лучшей практики.

На мой взгляд, существует три подхода, каждый из которых отвечает за отдельный мыслительный инструмент:

Мозговой штурм. Организуется различными способами: от стикеров на стене до интеллектуальных карт. Записываются идеи, шутки, “набрасываются” мемасики, без каких-либо ограничений. Даже здравый смысл ставится на паузу.
Графическое представление идей. Тоже можно организовать различными способами, от простой интеллектуальной карты, моего излюбленного метода, до изощренных, например, карты аргументов в споре или статье. Прекрасно подходит, чтобы замедлить ход мыслей, направить внимание, аккуратно и не спеша разобраться с высокой точностью в том, что на самом деле написано. Четко и понятно передать найденное.
Концептуальные карты. Обычно используются стикеры или короткие заметки, в одно-два предложения. Применяются для размышлений о тех идеях, которые представлены графически. Здесь уже допускается бОльшая свобода и много рефлексии. Размышляется о том, “как думать” об идеях, задаются вопросы и формулируются проблемы, не всегда в рамках изначальных идей. Здесь происходит первое “натягивание совы на глобус”, то есть применение идей к личному опыту. Это крайне ответственная задача, которая предшествует написанию заметки.

Associate (связывай)

Это наиболее простой этап, если имеются какие-то заметки и идеи. Знание не возникает в вакууме; как правило, это либо целенаправленный поиск, либо неожиданный интерес, возникший в результате какой-то деятельности. Если оно появилось в результате чего-то, то значит, что уже что-то где-то записано. Нужно только связать.

Единственное, от чего стоит предостеречься – это чрезмерное связывание всего со всем. Шумные связи, когда их слишком много, мешают пониманию, пользы не приносят. У меня сейчас две категории связей в базе: идейная и последовательная.

Идейная связь появляется в ходе написания заметки, когда мне кажется, что какие-то части заметок связаны друг с другом. Последовательная – это вектор развития идеи, как одна мысль возникает из другой. Для идейных связей использую стандартные инструменты Obsidian, а для последовательных отлично подходит плагин Excalibrain.

Про связи у меня много написано, поэтому не буду повторяться, а вместо этого отправлю “погулять” по ссылочкам:

Связывайте заметки друг с другом

Regulate (проверяй себя)

Это последний этап работы с идеей и он полезен студентам, не имеющим иной возможности проверки своих знаний, кроме как тестировать себя. Для любого взрослого профессионала этот этап излишний. Если нашли идею, декомпозировали её на достаточном глубоком уровне, “обвесили” связями из других идей и понимаем, как понятия связаны друг с другом, остаётся “выйти в мир”. Попробовать столкнуть “теорию” с реальностью.

Сработало – прекрасно, записываем опыт. Нет – тоже отлично, записываем опыт и вывод, почему не получилось.

Небольшое резюме

Эта серия постов задумывалась как главы книги, которую я пишу сейчас о “науке чтения”, однако у читателей и участников курса возник запрос на теоретическую основу того, что мы делаем. Делюсь теоретическими аспектами воплощенных мной и Максом идей на наших курсах. В четырех заметках я рассказал о двух составляющих курса: подготовке к чтению и декомпозиции.

Стратегии чтения

Related:

[^1]: Семантическая карта – это то, что можно смело назвать 'интеллект-картой' для слов и понятий. Её цель – показать, из каких понятий состоит утверждение и какая между ними связь. Это исключительный инструмент для анализа текста.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] ЗХУ (Знать, хотеть, узнать)

Sun, 28 Jan 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

KWL (Know, Want, Learn)

"Знать, хотеть, узнать" (ЗХУ), вторая стратегия чтения, легла в основу моего подхода к работе с текстом. Нельзя сказать, что одна стратегия более важна, чем другая. Обе объединяют в себе два ключевых элемента: предварительное исследование и непосредственное изучение. Характерной чертой для обеих стратегий является рефлексия. При этом рефлексия в SQ3R и KWL немного отличается: одна сфокусирована на идеях автора, другая — на персональных изменениях.

Know (Знать)

Что я уже знаю о материале книги? Этот вопрос одновременно прост и сложен. Прост, потому что на него очень легко ответить: знаю что-то или ничего не знаю. Но он сложен, потому что для ответа на него нужно потратить энергию. Мозг, будучи вредным и ленивым, не любит тратить силы на кажущееся ему ненужным. Так и здесь: “да все и так понятно”, “о чем тут говорить”. Однако это не совсем так. Задав себе пару простых вопросов, мы погрузимся в состояние целенаправленного размышления над книгой[^1]. Например, возьмем мою книгу: “От 'Энигмы' до ChatGPT: эволюция искусственного интеллекта и российская практика в образовании, медицине и бизнесе”.

[!NOTE] Что я знаю об Энигме и ChatGPT, а также о практике? Энигма – дешифровальная машина, которая взломала коды нацистской Германии, что, в свою очередь, помогло победить в войне. ChatGPT – это нейронная сеть, которая стала доступна примерно год назад, активно развивается и обрабатывает естественный язык (текст) более компетентно, чем большинство людей на планете. О российской практике я знаю немного, лишь то, что Яндекс, Сбер и многие другие сейчас пытаются догнать. О сферах образования и медицины даже не представляю. В бизнесе, наверное, помогает составлять отчеты.

Не забываем, что у нас еще есть аннотация и оглавление, которые помогут лучше разобраться, но оглавление, скорее, является ключом к второй части стратегии: хотеть.

Want to Know (Хотеть узнать)

Прежде чем раскрыть тему “хотеть узнать”, давайте рассмотрим не столько историю, сколько печальную действительность. Не проходит и дня, чтобы в моем классе не сидел ребенок с потухшим взглядом. Сейчас это происходит реже, но все же происходит. Чаще всего с новенькими учениками, которые учатся всего несколько месяцев. Они не знают, зачем посещают школу, зачем присутствуют на конкретном уроке, зачем записывают что-то на уроке. На вопрос “Зачем вы ходите в школу?” они отвечают чем-то социально одобряемым или: “Мама сказала, что надо”. И проблема здесь не только в детях и не столько в учителях, сколько в том, что они просто не умеют задавать простые, порой глупые вопросы. Детям скучно на уроках, потому что они не знают, какой вопрос задать, чтобы разжечь огонь любопытства.

То же самое справедливо и для книг. Книга становится скучной, потому что мы не сформулировали к ней запрос или, что бывает чаще, ошиблись с запросом или выбором книги. Поэтому крайне важно задавать вопросы. Давайте попробуем вновь посмотреть на оглавление моей книги и сформулировать запрос, который может быть полезным. Сомневаюсь, что тема ChatGPT кого-то в ближайшее время отпустит. Она интересна, актуальна и важна. Вы, наверное, помните, что проще всего пойти по пути наименьшего сопротивления и задать вопросы к каждой главе, просто немного перефразировав их. Мы это уже проходили, поэтому выберем иной путь.

Сформулируем вопросы высокого порядка, те, которые способны найти отражение в действительности читающего. Предположим, что я все еще управляю государственной корпорацией. Я отвечаю за выполнение множества показателей, за жизнь и здоровье людей, а также обычно занимаюсь тремя-четырьмя проектами в разработке, не говоря уже о реконструкциях и строительстве новых объектов. Что мне будет интересно узнать? Вновь хорошим решением будет включить таймер и писать первое, что приходит на ум[^1].

[!quote] Как я, будучи “землекопом”, могу применить ИИ? На мне гора ответственности, куча подчиненных, которые не выполняют задачи в срок и в рамках бюджета. Переписка со всякого рода людьми, посылающими 400 писем в день туда, куда их не звали, то есть ко мне в почтовый ящик. Можно ли как-то автоматизировать или упростить мне процессы? Наверное, можно попросить составить письмо в ответ на запрос с какими-то вводными. А как он работает с цифрами? Можно ли обосновать не выполнение плана? По идее, он должен работать с неоднородной информацией лучше человека. Говорят, аналитикам сейчас будет совсем тяжело, бедному Мише.

На этом этапе мы уже получили достаточно интересный набор предположений и запросов, которые явно не ограничатся одной книгой. Пора искать что-то еще, написанное на эту же тему, лезть в интернет и так далее. Но сейчас уместно обратиться к оглавлению и посмотреть, какие главы могут помочь ответить на вопросы.

Если выбирать главы, то очевидный выбор это:

Простая логика.
Цифровая интуиция.
Человеку не хватает воображения.
Возможные области синергии человека и машины.
Применение ИИ в обучении.
Партнер по коммуникации.

И только после этого, если мне понравится стиль написания и то, о чем пишет автор, я прочитаю книгу до конца. Сначала работаем целенаправленно, экономя время.

Learned (Узнать)

Редкий читатель ведет дневник прочитанного. Хотя сейчас список летнего чтения у детей требует обязательного наличия дневника читателя, взрослые не перенимают эту положительную практику у подрастающего поколения. Причин этому много, от отсутствия сил до непонимания того, как это делать. Как мне кажется, в этом кроется причина "кладбища" цифровых и не только книжных выделений. Мы размечаем книгу, выделяем что-то важное, даже записываем что-то в ежедневник, но дальше этого не продвигаемся. Чем больше времени проходит с момента завершения чтения книги, тем меньше вероятность, что мы вернемся к своим пометкам.

Причин у этого две:

Мы не знаем, как и что с ними делать.
Мы знаем, но объем работы нас пугает, и мы ничего не делаем.

Действительно, записывать и обрабатывать ценное содержание из книги – это труд. Иногда тяжелый. У меня самого две книги "лежат", покрытые цифровой пылью: Карл Поппер и Дилтс. У одного тяжелый язык, и думать о нем бывает больно. Второй уже не интересен. Не успел обработать, когда еще был в центре изучаемой темы, теперь боюсь, что не обработаю. Но есть небольшой трюк, который, в целом, достаточен, чтобы либо начать работу над пометками, либо закрыть этот гештальт раз и навсегда.

Вариант первый, простой: спросите себя, что вы только что изучили? Как говорил герой мультсериала "Южный парк", "Я многое сегодня понял". Что именно? Ответить на этот вопрос довольно просто, достаточно начать пересказывать себе что-то, и дело пойдет. Вариант второй, сложный: спросите себя, как эта информация могла бы быть полезна в прошлом и будет полезна в будущем? Или как она изменила ваше поведение (в работе, с семьей, в общем)?

Это далеко не полный список вопросов, которые можно задать себе. Правильный вопрос в правильном месте – это ключ к идеям из книги. Он еще не достаточен для полного понимания книги, но помогает понять идеи автора и влияние, которое они оказывают друг на друга.

Related:

[^1]: Уместно и, я бы сказал, полезно писать в форме потока сознания. Запишите, а потом разберитесь, что к чему. Если кажется, что это пустая трата времени, или вы не можете сосредоточиться, заведите таймер. От 3 до 5 минут, но обещайте себе писать все, что приходит в голову, когда спрашиваете себя, о чем книга.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

✍️ [Essay] Советская наука о понимании текста

Sun, 28 Jan 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Children improve comprehension recollection and phonological recognition after instruction in SQ3R

This a new chapter for the book about reading: an introduction to pre-reading stage that must happen before reading the text. This is the punch line of the chapter.

Советская наука о понимании текста

В 1969-1974 годах группа советских ученых, в которую входили Борис Андреевич Грушин и Тамара Моисеевна Дридзе, насколько я понимаю, по заказу государства проводила исследование, которое впоследствии получило название "Общественное мнение". Результаты исследования можно сформулировать следующим образом: "человек не умеет читать, и даже после того, как ему объяснили, как это делать правильно, все равно не учится".

Чтец или не понимает, что написано, или думает, что понимает. В первом случае процесс чтения приостанавливается, во втором продолжается с иллюзией, как правило, полного понимания. Убежден, что все, что вы прочитали до этого, вы так или иначе думали, что понимаете. Однако у меня имеется вопрос: как вы поняли, что поняли?

В следующих главах я расскажу о некоторых инструментах проверки понимания. Каждый, кто умеет читать, владеет ими в определенной степени, однако даже мастерское владение инструментами не гарантирует полного понимания того, что написано. Да оно и не нужно, как вы увидите в финальных главах книги.

Вы, наверное, уже догадались, что требовательный читатель не потребляет информацию, он не является охотником за контентом. Вместо этого чтение для него – намеренное действие, так или иначе спланированное. Однако в отношении большинства читателей нельзя сказать, что для них чтение является спланированным действием. Потребление сообщений в чатах, публикаций в новостных лентах, блогах, каналах и социальных сетях носит импульсивный характер. В семидесятых читатель контактировал с информацией преимущественно в газетах, которые он брал в руки в течение года тысячекратно. В 2023 году мы осуществляем тысячекратный "контакт с информацией" в течение нескольких дней. То есть "контакт с информацией" для нас – действие, доведенное до автоматизма, а вместе с автоматизмом до невообразимых масштабов разрослось "иллюзорное понимание" прочитанного.

Борис Андреевич и Тамара Моисеевна пришли к заключению, что 80% регулярных читателей газет, чем больше думают, что знают, тем меньше понимают прочитанное. Дословная цитата:

Чем больше потребитель включен в отражаемую в газете реальность, тем меньше газетной информации об этой реальности он потребляет. (Грушин и др., 1980, стр. 239)[^5]

Расскажу уместный и курьезный случай из учительской практики. Был у меня ученик, которого я готовил к единому государственному экзамену по английскому языку. Во время практики мы слушали с ним текст о Кремле, в котором диктор рассказывал про основание, процесс постройки и пространстве вокруг Кремля. Ребенку было необходимо прочесть серию утверждений и отметить, какие из них являются правдой, какие ложью, а о каких не было сказано, в соответствии с прослушанной записью. Ребенок более чем сообразительный, до этого выполнял подобные задания хорошо, не без ошибок, но хорошо, однако в этот раз у него получилось особенно плохо. Только в одном пункте из семи он ответил верно, в остальных он сделал ошибку.

На мой вопрос, в чем дело? Он ответил, что он же знает про Кремль, принимал участие в городской конференции, выступал с докладом, проводил экскурсию для одноклассников и не понимает, почему так много ошибок. Я тогда его спрашиваю, ты точно внимательно слушал? Он говорит: да. Хорошо, давай еще раз, только сделаем медленнее, после каждого фрагмента, в котором прозвучал ответ на вопрос, я буду ставить паузу, а ты расскажешь, что услышал. Мы так и сделали, и какое же открытие меня ждало: даже после третьего прослушивания, с паузами, медленной работой, он все равно допустил непростительно много ошибок, пять из семи были неверными. Стоп, говорю, давай слушать вместе еще раз, и ты мне расскажешь про свой ход мысли. И когда он начинает рассказывать свои мысли после каждого сделанного выбора, я понимаю, что рассказывает он мне не про то, что сказал диктор, а про то, что он думает, что знает. Он домысливал слова диктора и интерпретировал их в соответствии со своим пониманием. То есть неверно интерпретировал текст, который вообще нельзя интерпретировать, а принимать как есть.

Изыскания советских ученых выявили схожую закономерность среди читателей газет: лишь 22% всех читателей адекватно интерпретируют текст, 8% интерпретируют адекватно, но с неправильным лексическим и грамматическим оформлением высказывания, 17% неадекватно интерпретируют текст с передачей основных элементов его содержания, 19% неадекватно интерпретируют с передачей второстепенных элементов общего содержания, 34% не имеют интерпретации, то есть полностью неспособны понять текст.

Ниже я продублировал таблицу из оригинального исследования, в которой категория “читатели в целом” детализируется в отношении групп читателей: с высшим образованием и без, учащиеся начальной и средней школы и т.д.

Группы читателей	Адекватная интерпретация текста	То же с неправильным лексическим или грамматическим обформлением высказывания	Недоекватная интерпретация текста с перечдей основных элементов его содержания	То же с передачей второстепенных элементов общего содержания	Отсутствие интерпретации (полная неспособность интерпретировать текст)
Читатели в целом	22	8	17	19	34
Рабочие	9	1	15	31	44
Инженерно-технические работники	28	14	32	18	8
Интеллигенция, занятая не на производстве	42	16	16	12	14
Работники сферы обслуживания	17	5	14	20	44
Служащие	24	8	14	6	48
Образование до 7 кл.	4	4	8	18	66
Образование 7---9 кл.	14	4	16	24	42
Среднее образование	22	8	20	24	26
Высшее образование	43	16	17	7	17

Если, уважаемый читатель, думаете, что это было в прошлом веке, и с 1974 года мы стали умнее, то поспешу вас огорчить. Если что-то и произошло с 1974 года, то только то, что мы стали еще хуже понимать текст. Перечитайте историю с учеником, описанную двумя абзацами выше, это не единичный случай.

Предтекстовый этап работы с текстом

Мы уже несколько раз на страницах этой книги встречались с описанием того, что такое чтение и нечтение. Это не просто декодирование символов с поверхности, а сложный процесс, который включает множество элементов: сплав механического процесса чтения с эмоциональным, социокультурным и феноменологическим (извините за такое сложное слово) аспектами познания. Однако, если смотреть только на процесс и не брать в расчёт умственные действия высокого порядка, то чтение разделяется на три этапа, по-научному они называются: предтекстовый, текстовый и посттекстовый. Каждый играет значимую роль и вносит вклад в общее понимание.

На мой взгляд, наиболее существенное открытие, которое сделали Дридзе и Грушин – это автоматический характер взаимодействия с информацией. То есть увидел, прочитал, забыл или домыслил. По моему убеждению, достаточная подготовка решает проблему искажённой интерпретации или неполного понимания текста. Как говорит мой спортивный тренер, импровизация на татами получается хорошо, если её подготовить. Этот же принцип работает и при работе с информацией. Понимание информации случается, если подготовиться к работе с ней.

Подготовка необходима, в первую очередь, чтобы настроить себя на освоение информации, приучить себя к языку, сформировать терминологическую базу. Использование одинакового подхода к чтению художественной, научно-популярной или академической прозы было бы ошибкой. Некоторые книги, написанные сложным языком, требуют медленного чтения, другие изобилуют не относящимися к читателю примерами. Только подготовившись на достаточном уровне, читатель способен найти, понять и принять то, что хочет донести автор.

Подготовка к чтению происходит на предтекстовом этапе и учитывает сам текст, читающего и среду, в которой происходит действие. Текстовый элемент включает в себя источник: экран, бумагу или речь. Какой жанр, цель текста — развлекательная или образовательная. Сложно написан или используется простой язык, какова длина, проза или стих. Последнее, что следует учитывать в отношении текста на предтекстовом этапе – дизайн. Каким шрифтом написан, имеется ли визуальное сопровождение, ссылки на видеоролики, списки, отступы. Как текст структурирован, порядок организации глав, наличие предисловия, заключения, списка литературы и алфавитного указателя.

Следующий элемент системы чтения после самого текста – читатель. "Знай себя" – самый ценный совет, который можно дать молодому или неопытному читателю. Для определённых текстов требуется, чтобы в читателе сошлись факторы возраста, уровня культурного развития, социальной принадлежности, пола и прошлого опыта. Часто неопытному читателю требуется наставник, который подскажет, что следует читать и как работать с текстом. Но даже если удастся найти того, кто сможет настроить отдельные параметры читателя, перед ним всё ещё остаётся главный вопрос: "Ради чего это всё?" Тут каждый читатель отвечает самостоятельно. Зачем читать: для решения задачи? Следуя моде? Или для развлечения? Как то, что он читает, может изменить его?

Ну, а последний элемент предтекстового этапа – это среда, в которой происходит чтение. Доступность дополнительной литературы и материалов, наличие пространства, где читатель может читать и размышлять.

О двух других этапах работы с текстом мы поговорим в одном из следующих разделов книги. Однако рассказать о предтекстовом этапе сейчас было важно, потому что для подготовки к чтению требовательные читатели используют одну из трёх, а некоторые, такие как я, комбинацию из трёх популярных методик: SQ3R, KWL, SOAR.

О каждой методике в отдельности мы тоже детально поговорим, а сейчас имеет смысл дать расшифровку акронимов, потому что они, хоть и созданы для подготовки к чтению, акценты у них отличаются.

SQ3R переводится на русский как: исследуй (survey), спрашивай (question), читай (read), обобщай (recite), повторяй (review). KWL означает: знать (know), хотеть узнать (want to know), узнать (learn). SOAR: выбирай (select), организуй (organize), связывай (associate), проверяй себя (regulate).

Действия, "зашитые" в заглавные буквы методик, позволяют подготовить читателя к тексту, настроить мозг и сознание на "волну" автора и открывают возможность к более качественной переработке текста, которая позволяет отчетливее увидеть идеи, их связь друг с другом и с читателем.

В 2020 году группа индонезийских учёных решила проверить эффективность методики SQ3R, для этого они провели эксперимент[^6], о котором я хочу рассказать дальше.

Влияние использования методики SQ3R при подготовке к чтению на понимание прочитанного

Ученые в Индонезии решили проверить эффективность методики SQ3R при подготовке к чтению. Их интересовало, как изменяется глубина проработки информации при предварительной подготовке. Для этого они взяли группу детей и разделили их на экспериментальную и контрольную. Экспериментальную группу обучили предварительной работе с текстом по методике SQ3R, в то время как вторая группа не проходила обучения методике. Ученым было интересно узнать, как изменится понимание текста детьми, а также возможности их семантической[^1] и фонетической[^2] рабочей памяти.

С методической точки зрения, ученые пошли простым путем, который я, скорее всего, тоже бы выбрал. Они отобрали 57 детей в возрасте 9-11 лет, которые умели читать и обладали средним уровнем успеваемости. Затем детям предложили пройти предварительный тест, который сделал группу более однородной, то есть с более или менее одинаковым уровнем читательской грамотности[^3]. Из 57 изначально отобранных детей осталось 30, с которыми и проводили дальнейшие действия.

Детям предложили прочитать несколько текстов и ответить на вопросы множественного выбора, где каждый вопрос имел несколько возможных ответов, среди которых только один был верным. За правильный ответ начислялся 1 балл, за неправильный — 0 баллов. При оценке семантической рабочей памяти учащиеся слушали наборы от двух до пяти предложений и должны были ответить на вопрос о семантической истинности или ложности предложений. Например, “птицы могут летать” — это семантически истинное предложение, а “кошки могут летать” — семантически ложное.

Для тестирования фонетической рабочей памяти детей просили воспроизвести последовательность цифр в обратном порядке. Исследователям было интересно, насколько эффективно дети могут манипулировать услышанной информацией, не просто определить истинное или ложное, а именно манипулировать ею. Например, давалась последовательность цифр, как 4, 7, 2, которую необходимо было развернуть, то есть ответить 2, 7, 4. Каждая новая итерация теста увеличивала последовательность на одну цифру, а за правильный ответ начислялся 1 балл.

Я не буду рассказывать в деталях обо всех цифрах исследования, в конце концов, заинтересованные могут ознакомиться с оригинальным исследованием, ссылка на которое приведена выше. Вместо этого я сосредоточусь на размышлениях о таблице номер 1 исследования: “Reading Comprehension Scores, Semantic Working Memory, Phonological Working Memory Before and After Treatment[^4]”, в которой показаны результаты тестирования экспериментальной и контрольной групп.

Баллы читательской грамотности, Семантической рабочей памяти, Фонетической рабочей памяти, до и после инструкций.

Группа	Тест	Средний балл	Стандартное отклонение	Усредненная ошибка
Эксперимент	Первоначальный тест на понимание текста	56298.6	14066.3	3.6319
Эксперимент	Итоговый тест на понимание текста	91850.6	6253.0	1.6145
Эксперимент	Первоначальный тест семантической рабочей памяти	58975.3	9495.2	2.4517
Эксперимент	Итоговый тест семантической рабочей памяти	89745.3	8050.1	2.0785
Эксперимент	Первоначальный тест фонетической рабочей памяти	58430.0	4699.8	1.2135
Эксперимент	Итоговый тест фонетической рабочей памяти	87060.0	7442.1	1.9215
Контроль	Первоначальное исследование понимания текста	56667.3	6707.1	1.7318
Контроль	Итоговый тест на понимание текста	63704.0	8754.0	2.2916
Контроль	Первоначальный тест семантической рабочей памяти	59487.3	18031.8	4.6558
Контроль	Итоговый тест семантической рабочей памяти	63077.3	7238.9	1.8691
Контроль	Первоначальный тест фонетической рабочей памяти	61569.3	6237.6	1.6105
Контроль	Итоговый тест фонетической рабочей памяти	63922.7	6621.7	1.7097

Категории "группа" и "тест" выделяют результаты контрольной и экспериментальной групп, а также результаты тестов читательской грамотности, семантической и фонетической памяти. Средний балл показывает средние баллы, полученные учащимися по каждому из трех тестов, до и после инструкции по применению методики SQ3R. Стандартное отклонение представляет, насколько сильно набранные детьми баллы в результате тестирования колеблются в пределах среднего значения всей группы. Чем ниже оно, тем ближе результаты группы к среднему значению; чем выше, тем неоднороднее результаты. Усредненная ошибка, скорее всего, означает среднее количество ошибок, что подразумевает точность ответов группы и дает понимание того, какое количество ошибок, гипотетически, будет в последующих тестах.

Наиболее значимый результат эксперимента наблюдается в тесте на понимание текста: средние значения обеих групп колеблются от 56,29 до 56,66 со стандартным отклонением от 6,7 до 14,1. Эти данные предполагают, что перед обучением методике в обеих группах способности детей понимать текст не отличались значительно. Однако результаты теста экспериментальной группы после обучения демонстрируют существенное улучшение всех параметров, и в особенности степени понимания текста, который увеличился с 56,29 до 91,85, а стандартное отклонение уменьшилось с 14,1 до 6,2. Это значит, что обучение по методике SQ3R оказывает сильный положительный эффект на понимание текста, а уменьшение стандартного отклонения указывает на то что ответы стали более однородными, что, в свою очередь, свидетельствует о том, что способность понимать текст имеет устойчивый характер. Меньшее значение итоговой усредненной ошибки по сравнению с первоначальной означает более высокую точность ответов в тестах на понимание текста относительно средних значений.

Результаты контрольной группы, которая не проходила обучение по методике SQ3R, колеблются в пределах стандартного отклонения: средний балл первоначального тестирования 56,66 подрос на приблизительный размер отклонения до 66,7. Рост показателя в пределах отклонения мог быть достигнут за счет других факторов, не имеющих отношения к методике.

Результаты эксперимента демонстрируют впечатляющую динамику параметра читательской грамотности (понимание текста), достигнутую при использовании методики SQ3R. Помимо этого, методика имеет положительный эффект на работу семантической и фонетической рабочей памяти.

Маленький вывод

В своих классах, при обучении иностранному языку, я запрещаю детям читать текст. Вместо этого у них будет достаточно времени дома, а в классе мы работаем с текстом: строим гипотезы и предположения, ищем и анализируем ключевые слова, реконструируем логику автора и проверяем наше понимание ее.

Мой личный опыт работы с детьми и взрослыми говорит о схожих с выводами индонезийских ученых изменениях. Подготовка к чтению является важнейшим этапом при работе с информацией.

Related:

[^1]: [СНОСКА] Семантическая рабочая память – это способность удержать в памяти идеи, значение слов и смыслы. Представьте, что человек ведет диалог с учителем или коллегой по только что прочитанному материалу (книга или методическое пособие), семантическая память позволяет следить за диалогом, понимать новые термины и суть обсуждения. Семантическая память – временное хранилище идей и языка, который используется для их передачи. [^2]: [СНОСКА] Фонетическая рабочая память – похожа на семантическую, с небольшими нюансами. Это способность временно удерживать в памяти звуки, образующие слова и понимать язык, которым они написаны. Фонетическая память играет важную в роль в способности выучить новое слово или понятие, запомнить номер или последовательность действий устной инструкции. Фонетическая рабочая память помогает понимать продолжительное время звуки, использовать их или осуществлять “перенос” в долгосрочную память. [^3]: [СНОСКА] Определение, которое дает PISA: “Читательская грамотность – способность человека понимать, использовать, оценивать тексты, размышлять о них и заниматься чтением, чтобы достигать своих целей, расширять свои знания и участвовать в социальной жизни” [^4]: [СНОСКА] Пер. Баллы читательской грамотности, Семантической рабочей памяти, Фонетической рабочей памяти, до и после инструкций. [^5]: 1. Грушин Б. А. [и др.]. Массовая информация в советском промышленном городе: Опыт комплексного социологического исследования / Под общ. ред. Б. А. Грушина, Л. А. Оникова.— М.: Политиздат, 1980.—446 с. / Б. А. Грушин, Е. Я. Таршис, А. А. Возьмитель, А. В. Жаворонков, Т. М. Дридзе, 1980. [^6]: 1. Siregar N. R., Ilham M., M M. The Influence of Survey, Question, Read, Recite, Review Method Toward Reading Comprehension Ability Mediated by Working Memory // JPI (Jurnal Pendidikan Indonesia). 2020. № 1 (9). C. 85–94.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] ИСЧОп (Исследуй, Спрашивай, Читай, Обобщай, повторяй)

Fri, 26 Jan 2024 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

SW3R (Survey, Question, Read, Recite, Review)

Я не уверен, переводится ли аббревиатура этой стратегии на русский, но мы попробуем что-нибудь придумать. Впервые я прочитал о ней в книге Зонке "Как делать полезные заметки". В тот момент она не вызвала у меня никаких эмоций, что и следовало ожидать, учитывая, что мои представления о заметках и чтении тогда были другими.

Survey (Исследуй)

Помните школу молодого ученого, где на вопрос о том, с чего начинается исследование, один из ответов был – с наблюдения. Survey – это наблюдение за книгой, её происхождением и анатомическим анализом её составляющих. Я бы эмоционально воскликнул: "УЗНАЙ СВОЮ КНИГУ!" Это то, чем мы занимаемся, прежде чем брать в руки чужие мысли, представленные в тексте.

Чтение заголовка и подзаголовка дает первичное представление о цели автора. Например, вот книга, которую я написал, собрав заметки за пару месяцев лета:

[!title] От «Энигмы» до ChatGPT Подзаголовок: ЭВОЛЮЦИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА И РОССИЙСКАЯ ПРАКТИКА В ОБРАЗОВАНИИ, МЕДИЦИНЕ И БИЗНЕСЕ

Из этого становится понятным, что я расскажу про ИИ и трансформацию разных профессий под его воздействием. Однако подробности станут ясны только после более глубокого погружения в книгу. Для этого прочтем аннотацию и оглавление:

[!NOTE] Аннотация В этой книге вы найдете способы использования chatGPT в российской практике: от языкового перевода, написания, редактирования и резюмирования текстов до анализа данных и генерации идей. Благодаря автоматизации рутинных рабочих процессов вы сможете сосредоточиться на важном и интересном, повышая свою профессиональную эффективность.

Аннотацию обычно пишет автор, но я решил поручить это маркетологам. Выбор оказался правильным, так как аннотация привлекает внимание. Но чтобы полностью "узнать" книгу, нам нужно еще и оглавление. Оно помогает понять логику автора.

Когда мне прислали первую редакцию книги без подглав, я моментально получил отзывы в духе: "Почему главы такие конские?" и рекомендацию их переработать. Теперь оглавление выглядит так:

[!NOTE] Оглавление ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА 1. Образ ИИ в воображении человека

Желание человека, стр. 15

Искусственный интеллект и Голливуд, стр. 19

Считаем слова, стр. 28

Образ ИИ в СМИ, стр. 37

Общественность и ИИ: как изменяются нарративы, стр. 44

Выводы, стр. 55 ГЛАВА 2. Человек вместе с машиной — больше, чем каждый в отдельности

Ключевые открытия, предшествовавшие появлению ИИ, стр. 57

Куда приводит универсальность, стр. 67

Простая логика, стр. 78

Игра, созданная Богом, стр. 81

Что значит чему-то научиться, стр. 87

Цифровая интуиция, стр. 92

Жизнь — это не игра, стр. 96

Человеку не хватает воображения, стр. 98

Постскриптум, стр. 98 ГЛАВА 3. Изменения в профессиях

Работа в мире Полудня XXII века, стр. 101

Мировой экономический форум и будущее профессий, стр. 104

Возможные области синергии человека и машины, стр. 105

Применение ИИ в обучении, стр. 107

ChatGPT — не просто балаболка, а относительно умный партнер по коммуникации, стр. 132

А что если все, что было написано ранее, создано ИИ?, стр. 139

Философская скамейка: ИИ и мастерство писателя, стр. 141

Создание качественных новостей: руководство для журналистов будущего, стр. 147 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Предвзятость автоматизации, стр. 152

Так книга стала более понятной. Мы знаем ее содержание, что снимает покров тайны. Обычно здесь наступает разочарование. Мы понимаем, что книга "не наша", и это хорошо. Мы экономим массу времени, не тратя его на чтение ненужной и скучной литературы, не вызывающей отклика у нашего внутреннего критика.

Question (Спрашивай)

Этап формулирования вопросов может показаться сложным, хотя это субъективно и зависит от каждого человека. Простой способ – превратить каждую главу в вопрос. Это особенно полезно, когда фантазия иссякает. Однако я считаю, что более эффективно задавать общие вопросы по всей книге, а не ограничиваться отдельными моментами. Вы, вероятно, знакомы с четырьмя основными вопросами, но есть и более продвинутые. Если трудно придумать что-то оригинальное, можно использовать третью группу продвинутых вопросов, чтобы стимулировать мыслительный процесс.

Давайте начнем с тремя простыми вопросами к каждой главе:

Как развивалось представление о ИИ на протяжении веков?
Что люди делали без машин, а что научились делать вместе с ней?
Как эти изменения повлияли на профессиональную деятельность?

Ответы на эти вопросы можно найти, проскиммив книгу за час. Согласен, что для более глубокого погружения в материал одного скимминга недостаточно. Требуются исследовательские навыки, которых, к сожалению, у большинства читателей нет.

Read (Читай)

Читаем. Вроде бы просто, но это не так. Чтение – это сложная интеллектуальная деятельность, о которой в паре абзацев не рассказать. Существует несколько сценариев чтения: инспекционное, аналитическое и диалектическое (когда мы спорим с автором).

Инспекционное помогает найти ответ на вопрос, о чем эта книга. Тут подойдет скимминг, то есть мы относительно быстро, без потери качества, просматриваем книгу. Это не диагональное чтение, а именно скимминг — чтение по определенному шаблону. Кто был на открытых воркшопах, понимает.

Аналитическое ищет ответы на конкретные вопросы. Мы сканируем книгу в поисках ключевых слов. Лучше всего это делать с помощью предметного указателя, которого во многих книгах нет, потому что дорого и долго его составлять, но в тех книгах, где он присутствует, это как шпинат Поппая для аналитика — суперсила.

Диалектическое — мы спорим с автором, самое, наверное, сложное чтение, при котором необходимо включать определенный шаблон поведения, хамский. "Ну и что с того, что [идея автора]?" Нам, в принципе, все понятно, но мы хамим и давим на автора с одной лишь целью — найти несоответствие в его идеях. Что-то не работающее или, по крайней мере, сомнительное. То, что можно попробовать опровергнуть. Для этой цели мы используем весь арсенал логических инструментов, приемов спора (кроме непозволительных), привлекаем на нашу сторону других авторов, которые высказывались по схожей теме. Это занятие не простое, но крайне увлекательное, требующее от читателя владения множеством техник — от анализа, синтеза и обобщения, до умения аргументировать.

Recite (Обобщай)

Повтори, что сделал, - наверное, так лучше всего описать деятельность чтеца на этом этапе. Научные публикации, посвященные этой стратегии, почти в унисон говорят: "Напиши небольшое резюме того, что прочитал." У меня же на это другой взгляд, хотя кто я такой, чтобы об этом говорить. Но раз уж это мой блог и форум, то могу себе позволить.

Резюме записывать крайне важно и нужно, с этим никто не спорит, однако записывать резюме идей, выраженных в книге, – плохая затея. Путь в никуда и повторение того, что уже сказано автором. Записывать имеет смысл собственный опыт, переживания и мысли, которые возникали во время чтения, и к ним приписывать уже идеи автора.

Вот пример заметочки отсюда:

[!NOTE] ЗАМЕТКА: Две минуты ничего не делаем

В книге Дорофеева имеется практика “две минуты ничего не делать”.

Мне кажется, что эта практика пришла из какой-то школы медитации.

5000 часов медитации, которые я накопил, по идее должны были прошить мой мозг на все, что следует из выполнения этой практики, но, возможно, я что-то упустил и разучился.

Попробуем еще раз.

Что делаем?

Каждое утро, перед тем как начать работать с идеями, заводим таймер на две минуты и закрываем глаза (а может и не закрываем), начинаем работать только по сигналу.

Результаты:

Буду более спокойным. Если что-то начнет волновать, повторить. Где бы ни был.

Мысли, которых миллион, перестанут нервировать.

Всякие люди, которые от меня что-то желают, будут меньше раздражать.

Обратите внимание на структуру: я начал с описания, у этого есть простой принцип: что, с кем, как. После этого расписал, что я думаю по этой теме. Рассказал себе про себя и только потом к рассказу про себя "притянул" идеи и мысли Максима про две минуты, а заключительными строками написал себе инструкцию. Что делать, как долго и к какому результату это может привести.

Повторение, на мой взгляд, должно иметь именно такую форму. Методика SQ3R рекомендует повторять после того, как закончили работать с каким-то фрагментом книги или статьи. В этом моменте мой опыт и опыт исследователей метода расходятся. На мой взгляд, следует сначала закончить работу с текстом, разметить его, выделив интересующие фрагменты, отметив оригинальные и полезные идеи. Подкрасить каким-то цветом или поставить значок у чего-то, что вызвало эмоцию, а потом уже работать с тем, что разметили. Вспоминать, повторять, записывать, рефлексировать.

Небольшое предупреждение. Даже на этом этапе записывать следует своими словами. У этого есть две цели:

Лучше понимаешь.

Лучше запоминаешь.

Review (Повторяй)

Самый "сладкий" этап, который многие упускают. Большинство моих студентов считают написание заметки последним этапом работы с информацией. Это максимально далеко от правды. Это как компьютерная онлайн-игра, в которой мы дорастили нашего персонажа до максимального уровня и прекратили играть.

Когда-то я был заядлым фанатом компьютерных игр, особенно онлайн. Мне стыдно признаваться самому себе, сколько часов наиграно в World of Warcraft, сколько боев проведено в World of Tanks. Игра на низких уровнях в обеих играх не такая интересная, как на высоких. Другие противники, более профессиональная команда рейдов. Только на самом высоком уровне игра по-настоящему раскрывается и позволяет игроку насладиться. То же самое справедливо и для заметок.

Работа с заметкой начинается не в момент, когда она написана. Как правило, первый черновик заметки – плох, недостаточно детален, в нем не хватает связей, мы не понимаем ценности той идеи, которую записали, и вроде как связали с чем-то. Пересмотр заметки и повторное размышление над ней помогает не только улучшить понимание идеи, но и найти этой заметке место и роль в системе.

Просьба, вместо заключения

Помните, с чего мы начали? Придумать название на русском языке для этой аббревиатуры. У меня плохо с неймингом и генерацией смешных и оригинальных идей. Помогите придумать смешное название на русском, которое отражает смысл того, что написано выше. Буду мега признателен.

П.С. Картинка сгенерирована GPT4.

Related:

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Связи это поэзия

Sun, 17 Sep 2023 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Связи это поэзия

Поэт не может позволить использовать слова со слишком большим количеством смыслов[^1]. Это испортит стих, а стих это выстрел. Короткий, быстрый, точный, разящий. Слишком часто, когда мы добавляем заметку в картотеку, попадаем в ловушку когда соединяем заметки, которые только кажутся нам связными. Мы боимся оставить заметку без “привязи”. Так было со мной в самом начале пути заметковедения. Однако со временем удалось найти сбалансированный способ картирования связей.

Причина нежизнеспособности обсидиановского графа не в том что он плохой, а в том что слишком шумный. Шум производится излишними ссылками. Есть, конечно, локальный граф, он более комфортен, однако все равно это такая себе вкусовщина, на любителя, одним словом. И это ярко демонстрирует проблему соединения заметок друг с другом. Точно так же как и с выделениями в тексте, связи следует делать экономно. Мы стремимся увидеть граф как нейронную сетку мозга, где все соединенно со всем, однако наиболее важный граф – это тот в котором остались пустые связи. Наибольшее знание находится в пустоте. В тех местах где еще не возникла связь.

Человек, особенно человек общества знаний пытается показать свою глубину постоянным сравнением одного с другим и делает это до того момента пока полностью не запутывается в своих же сравнениях или граф становится настолько шумным, что его невозможно использовать. Средством от чрезмерного линкования является специальное знание или дополнительное исследование. Как только мы по-настоящему понимаем предмет, то начинаем видеть его в другом свете, а именно что самое важное сравнение – это негативное сравнение, так называемая субтрактивная эпистемология. Не то в чем две заметки похожи, а то в чем они не похожи.

Подобный подход кто-то посчитает контрпродуктивным, в конце концов мы можем показаться не такими умными, какими кажемся себе, ну или недостаточно глубокими. Однако поэты так не считают. Им требуется конкретное слово, чтобы передать конкретный смысл. Широта слова привносит в стих неоднозначность, обилие связей сильно шумит и скрывает смысл. Основная функция связности заметок заключается в том, чтобы связывать одно и разъединять другое. Нет ничего дурного в том, чтобы сузить спектр возможностей и усилить смысл. Связь – это поэзия, обилие их в картотеке делает что-то оригинальное и неуловимое в шумное и непонятное, а это плохая поэзия.

[^1]: Комментарий от @ladykosha: Поэту сильно нежелательно (хотя временами приходится) использовать слова, у которых есть неподходящие смыслы. А вот финты ушами, которые "-Тут надо понимать так или так? - Да!“ - это как раз красиво :)) Многозначное - сложнее. И писать, и читать. Но не хуже :) Дребезг - мне как раз про неточность. Я, наверное, не могу представить слишком много правильных смыслов. :)) Незапланированный правильный - могу. Бывало на обсуждениях, что разбирают мне моё же, там находится неожиданное, но оно - правильное. Радует :)) Ещё, конечно, для стихотворения контекст имеет значение очень. Может, поэтому я за сад и зацепилась - что позволяет задавать гораздо больше. Не надеяться на общность. И тогда текст может быть цветком с листьями, корнями и всей экосистемой вокруг, живым, а не срезанным и оказавшимся неведомо где :))

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Каждое действие должно быть методически обосновано

Thu, 27 Oct 2022 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

В мои классы может прийти любой человек, учитель, ученик, родитель. Кто-то после согласования, кто-то просто потому что может. Это удивительные ощущения, когда в гости приходит другой специалист и эксперт, который готов поделиться опытом и рассказать что сделано за урок не так и что можно было бы сделать лучше. Одна проблема это не так часто происходит.

В своих педагогических потугах, перестаешь замечать что на самом деле делаешь. Мой учитель, Евдокимова Мэри Георгиевна, вбила в мою голову тезис, что каждое действие обязано быть методически обосновано. Проще говоря, зачем ты делаешь, то что делаешь? Какова цель именно этого упражнения? Чему желаешь научить в итоге?

В этом педагогическом сезоне, начал преподавать в универе, по ее же просьбе, аудирование и фонетику. На этой неделе она спросила не против ли, если она зайдет посмотреть и послушать, мой ответ был однозначный. ДА!

Полтора часа пары. Разбирались со студентами в вопросе убивают ли школы креативность^1. Сэр Кен Робинсон, в нормальном то виде такой себе спикер^2, а для аудирования это та еще беда. Но моей целью было показать разнообразие акцентов и подчеркнуть, что аудирование не всегда осуществляется на дикторской речи. Устная речь это компот из акцента, дефекта, звуков окружающей среды и не совершенства владения языком (с грамматической точки зрения). Урок пролетел за одно мгновение. Натурально полтора часа так быстро давно не пробегали.

МГ ушла и попросила, чтобы я ей позвонил после десяти вечера. Я честно ожидал, что мне, как обычно, скажут все те же слова, что обычно, it was pleasure, pure joy, etc. Но этим и отличается мой учитель от всех остальных, она приходит на урок как методист и дидакт, чтобы увидеть и исправить. Так было и в этот раз. Без критики, спокойно, начала задавать вопросы, какая цель, чему научились, с чем вышли. Как была преподнесена культурологическая составляющая. Например, лексические единицы stigmatised и mire. Подсветила огромный образовательный элемент, упущенный из виду, вернее не то что упущенный, а просто не замеченный, Stratford-upon-Avon^3. Место рождения Шекспира. Только вокруг этого блока можно было построить урок не на один час.

В общем мне открылась новая грань. Уроки это не только материал, а культура и обогащение личности средствами урока. Рост не столько вверх, но в ширь. Надо подумать как поменять уроки и развернуть их в сторону культурного и интеллектуального развития, средствами английского языка.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Чтобы я делал если бы не учил

Wed, 26 Oct 2022 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Удивительный вопрос, чтобы я делал, если мы не учил. Вообще учеба в школе стала для меня чем-то особенным. Тем чем дорожу и что хотелось сохранить на долгие годы. Тем не менее я помню, что неизвестно как может все повернуться. Мое увлечение темой управления знаниями и заметками приносит неожиданные плоды. Однако что для меня школа?

Школа и работа в ней, является частью стратегии штанги, по Талебу, когда на разных концах штанги висят два противоположные элемента, а мои руки ухватили середину. Балансируют. С одной стороны, работа в школе, официальная и обязательная часть, с другой мои личные проекты, чатик, форум, книга, клубы. Первая обеспечивает необходимым минимум существования, оплачивает счета и да, что греха таить, приносит некоторую радость. Вторая, исключительно интерес в чтении, методиках, философии, социологии, исследовании себя и окружающего мира.

Часть школы изнурительна, от нее устаешь, традиционных фронтальных уроков, но никогда эта часть жизни не бывает скучной. Мои дети – это источник вдохновения, нового поиска и тестирование необычных граней.

Я честно спрашивал себя, чем бы мне хотелось заниматься на пенсии и никогда ответ не был, отдыхать или бездействовать. Мой стандартный пенсионный день включал в себя уйму действий от бега и роллинга на татами с молодым поколением, до обучения и самостоятельной учебы. Человек представляющий себя живущим тихой жизнью, в избушке в глухом лесу, не представляет о чем он говорит. Хотя бы потому что свободное время необходимо планировать. Однако главой причиной является то, что студенты дают так нужный толчок в мышлении.

Если проанализировать время, потраченное на хорошие идеи и все остальное время, то первого не пропорционально меньше чем второго. Отвлечение на занятия с детьми, выполнение рутинных и обязательных дел, открывает необходимое окно прокрастинации, которое не является таким уж негативным явлением. Периоды тишины важные для рождения классных идей, возврата к забытым, к которым подтолкнули своими вопросами дети.

Расспросы позволяют углубить и расширить понимание. Именно поэтому я не смогу жить без школы.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Делайте заметки автономными

Mon, 01 Feb 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Делайте заметки автономными

Заметка должна быть самостоятельной и понятной сама по себе.

Её должно быть удобно сгруппировать любым способом и дополнить любой информацией, не нарушающей принцип атомарности.

Любое действие с заметкой не должно зависеть от её соседей. Изменение заметки не должно исказить или уменьшить информацию от связанных с ней заметок. Понимание заметки не должно нарушиться от изменения соседей.

Идея заключенная в заметке должна быть понятна даже в том случае, если источник этой идеи будет не доступен

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Добавляй ссылки на источники идей

Mon, 01 Feb 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Добавляй ссылки на источники идей

Сделай отсылку на то место, откуда ты взял идею.

В момент размышления над заметкой часто хочется вернутся к тому, что тебя натолкнуло на эту мысль. Ссылка на источник поможет вспомнить, откуда именно пришла идея. Без мучительных мучительных поисков. Возможно, что при повторном перечитывании источника вы сможете уловить упущенные смыслы или понять дополнительную глубину идеи.

Так же отсылки на источники очень полезны при публикации статей на основе своих мыслей. Это даст людям больше контекста в том, о чем вы пишете, поможет им проверить ваши тезисы и предотвратит плагиат.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Добавляйте новые заметки без страха

Mon, 01 Feb 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Накидываем

Не бойтесь перегрузить ваше хранилище идей. Чем больше осмысленных заметок там будет находится, тем сильнее оно будет помогать вам.

Если использовать метод правильно, то не стоит волноваться хаоса. Наоборот, различные мысли, собранные вместе, начинают вступать в синергию друг с другом.

В самом плохом варианте - заметка не пригодится сразу. Но она всегда будет под рукой, когда потребуется.

У Лумана было 90 000 заметок, он себя не сдерживал.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Не беспокойтесь о структуре хранения

Mon, 01 Feb 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Не беспокойтесь о структуре хранения

Не стоит заморачиваться по поводу структуры, есть папки или нет папок - это абсолютно не важно. В цеттеле нет привилигированных мест у тех или иных заметок.

Структура - личное дело каждого, но на ней не стоит фокусировать слишком много внимания. Пробуйте что-то структурировать, только если действительно почувствуете в этом не обходимость, а до тех пор, пусть всё находится в одной куче.

Более того, отсутствие структуры - это преимущество. Структура не будет ограничивать ваши мысли, помещая их в какие-либо рамки. Это поможет вам лучше устанавливать связи между заметками и использовать одну и ту же информацию в разных контекстах.

Со временем вы сами поймёте что стоит структурировать, а что нет.

Например, может показаться удобным вынести отдельно папку с шаблонами заметок. Или хранить вложения отдельно. Другой пример: один из авторов этого текста отделяет только отдельные заметки (карты), с которыми работает регулярно.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Не удаляй устаревшие заметки

Mon, 01 Feb 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Не удаляй устаревшие заметки

Не удаляй записи, даже если тебе кажется что она больше не актуальна или что идея - глупость.

Лучше сделать новую, в которой объяснить, почему именно заметка больше не актуальна. После этого увязать её старой. Спустя время, станет возможно отследить, как развивалось мышление.

Никогда не знаешь какими красками сможет заиграть "протухшая" идея. Возможно, что изначальная идея окажется всё же верной. Или ты сможешь серьёзно продвинуться в момент объяснения, почему идея не актуальна.

Так же устаревшие карточки могут пригодится при подготовке материалов для других людей. При проработке вопросов или объяснении нюансов сложной темы.

Этой заметкой заканчивается, на мой взгляд, пять ключевых свойств Цеттелькастен, остальные пять чуть сложнее и они более абстрактные.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Объясняй связь между заметками

Mon, 01 Feb 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Объясняй связь между заметками

Ссылка на другую заметку должна быть сопровождена кратким описанием о том, почему эта связь была сделана.

Это может быть пара строк, где описано почему ты считаешь, что эти заметки нужно объединить связью. Если же используется цифровой метод ведения заметок, то объяснение может быть частью контекста, когда ссылка на другую заметку вставляется внутри предложения.

Через какое-то время может стать совсем не очевидно, почему были связаны те или иные заметки. Пояснение поможет это вспомнить.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Пиши заметки своими словами

Mon, 01 Feb 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Пиши заметки своими словами

Идея, хранящаяся в Цеттеле, должна быть сформулирована своими словами.

Знания - это обработанная информация. Цитата - это не обработанная информация. Цеттелькастен мы ведем для работы со знаниями. Если записать в заметку цитату - то она так и останется информацией, а не знанием.

Поэтому необходимо приложить некоторые усилия и переписать встреченную идею собственными словами.

Это один из шагов, который ведет к лучшему пониманию материала и улучшает запоминание обрабатываемой вами информации.

Собственная формулировка поможет "присвоить" идею. В процессе размышления над ней и её формулированием, вы глубже погрузитесь в суть и вам легче будет найти связь с другими идеями в цеттеле.

Ваш Цеттелькастен станет по-настоящему вашим только если в нем будут хранится действительно ваши мысли, а не набор информации от чужих людей.

Дополнительная мысль

Дискуссия в уютном чатике

Научи себя писать заметку тем языком, который будешь в последствии использовать. Если пишешь научные работы, то пиши сразу научным слогом. Если пишешь пост для блога, то используй привычную лексику.

Если писать своими словами, но не тем языком, который используешь в дальнейшем, то эта заметка мало чем отличается от "быстрой". Идею и мысль требуется "доготовить", до нужного состояния и после отправлять в цеттелькастен искать там связь и углублять понимание.

Пример плохой заметки:

Когда человек принимает решение что-то сделать, на самом деле он не осознает, что решение сделать действие приходит позднее самого действия. Мозг запаздывает на 1 секунду. Ученые могут сказать по импульсам в подсознании, что человек принял решение двигаться. Бесознательное опережает сознательное - старо как мир. Нео в матрице, наверное также себя чувствовал, а Пифия считывала показатели мозговой активности :)

Тут много воды и для использования в посте в блоге, научной статье, данная заметка будет требовать доработки.

Пример хорошей заметки:

Принятие решения начинается еще до того как пришло осознание о содеянном, мы начинаем мыслительный процесс, после того как осознали. Следует помнить, что отказ принимать решение равнозначно принятию решения, только с менее ясными последствиями.

Это же готовый фрагмент, который можно вставить в нужный контекст.

Важное замечание: Но первый текст яркий и понятный, а второй — абстрактный и тусклый. Дешифрации поддаётся медленнее и тяжелее, мне даже тяжело было его прочитать.

Так что очень спорно. Даже для научной статьи лучше иметь свежее мясо, а потом его 'сушить', чем пытаться сущности размочить водой.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] При работе над конкретной темой - создайте карту

Mon, 01 Feb 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

При работе над конкретной темой - создайте карту

Если у вас появляется уже какая-то тема над которой можно работать, то сделайте карту. Специальный указатель, чтобы ориентироваться в своих записях.

Это заметка, где прописывается ход рассуждения со ссылками на идеи из разных заметок.

Хорошо делать карту еще для тех заметок у которых нет ни одной связи, чтоб не потерялись.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Связывайте заметки друг с другом

Mon, 01 Feb 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Связывайте заметки друг с другом

Одинокая заметка - потерянная заметка.

Один из способов поиска заметки - перемещение по связям. Если заметка не связана ни с чем, то на неё очень сложно наткнуться. Это значит, что высока вероятность её не заметить и потерять в ворохе другой информации.

Луман считал, что каждая связанная заметка вбирает в себя не только атомарность и автономность, но и данные других, увязанных с ней заметок.

Связи заметки с другими, усиливают её, придают контекст, делают более полезной.

Связи решают все и в жизни и в цеттеле. Однако стоит помнить, что связи это поэзия.

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА

⚡️ [Thought] Заметка должна быть атомарной

Thu, 21 Jan 2021 00:00:00 GMT

[ СМОТРЕТЬ В КОНТЕКСТЕ САДА → ]

Заметка должна быть атомарной

Одна заметка – одна идея.

Суть в том, чтобы идею можно было использовать отдельно, в других контекстах. Ссылаться на неё, многократно переиспользовать. Использовать для размышлений при логических построениях.

Работа над приведением заметки к атомарному виду, помогает нам очистить идею от шелухи и лучше в ней разобраться.

Опыт показывает, что есть зависимость между количеством слов в заметке и качеством атомарности идеи. Если удалось уместить заметку в 100 слов - хорошо. В 150 - есть риск, что в заметке содержится несколько идей, или идея объяснена непонятно. 200 и больше - высокий риск, что вы не до конца понимаете идею, её нужно изучить глубже.

Сейчас мои заметки могут достигать 700 слов, потому что в них иной принцип. Принцип “Атомарной идеи”

Ещё замечание: Когда получение информации из заметки занимает много времени – она слишком велика. Хорошо, чтобы можно было окинуть заметку взглядом, быстро вспомнить и восстановить контекст идеи.

Хорошие практики атомарности:

Объём идеи умещается в один абзац текста.

Плохие практики атомарности:

Винегрет из идей, разных источников, мыслей в одной заметке.

[!comment]+ Простая эвристика

Заметка должна быть понятна вне контекста, в котором вы ее составляете.

“Хорошие” заметки лаконичны и информация в них воспринимается с первого взгляда

[ ИССЛЕДОВАТЬ СВЯЗИ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ ]

// ЭТО ФИД ЦИФРОВОГО САДА РУСТАМА АГАМАЛИЕВА