Что такое интеллектуальное иждивенчество?

Где-то с год назад мне на глаза попалась фраза «интеллектуальное иждивенчество»¹. Я некоторое время ходил и думал, что же это такое. Любищев^{2 3} считал интеллектуальными иждивенцами молодых научных сотрудников, когда последние слишком много сил и времени посвящали чтению, а не научному поиску, то есть работе с собственными идеями. Об этом же, но в иной форме говорил Тимофеев-Ресовский⁴. Тем не менее мне кажется, что интеллектуальное иждивенчество, то есть жизнь за счёт чьих-то ещё интеллектуальных результатов на определённом этапе жизни каждого человека — нормально.

В школе — это единственный способ чему-то научиться. На новом месте работы или при введении в профессию — это считается нормой. Когда мы изучаем что-то в новой для нас области — это единственный способ не сделать дорогих ошибок. Но не следует заниматься иждивенчеством (интеллектуальным паразитизмом), когда уже имеется какой-то опыт в предметной области.

Когда человек приобрёл «базовые» знания, достаточные для того, чтобы действовать в новых условиях со знанием дела, то «пора заканчивать изучать» и пора начинать думать своей головой — и лишь тогда, когда столкнулся с проблемой, решение которой не можешь найти, обращаться к книге.

Мне очень нравятся примеры из двух художественных книг:

• «Марсианин».
• «Проект “Аве Мария”».

В обоих случаях главные герои-биологи, казалось бы, попали в невозможные для выживания условия, и оба, выражаясь словами из «Марсианина», scienced their way out of it — то есть, придумали САМИ, как им выжить и выбраться из «невозможной» ситуации.

Так вот, моя мысль заключается в том, что если обладаешь базовыми компетенциями, но при этом продолжаешь надеяться, что кто-то подарит решение, то страдаешь формой интеллектуального паразитизма, иждивенчества.

А что, разве было как-то иначе?

Нет, не было… к сожалению, но я стараюсь и учить в школе, и действовать самостоятельно так, чтобы следовать собственному пути — да, с опорой на кого-то, но своим. Возвращаясь к Любищеву и Тимофееву-Ресовскому, которые вдохновили меня на использование термина «иждивенчество/паразитизм», хочу привести пару их мыслей, которые я «честно» тиснул, изучая их методики интеллектуальной продуктивности.

В противовес следованию чужим мыслям оба учёных предпочитали собственный научный поиск. Они не любили «грязные» эксперименты, мутные и непонятные исследования, но это не значит, что они сами не становились жертвами провальных экспериментов и не выводили откровенно «хреновые» теории. Но…

При этом они учили своих студентов думать своей головой, а не «погружаться» в чужие тексты в ущерб собственным мыслям.

Александр Александрович часто делился со своими студентами советом известного советского гистолога А. С. Догеля⁶, который советовал не читать литературу вовсе, а изучить материал, с которым работаешь, и уже потом знакомиться с литературой. Это отличный способ сохранить «свежесть» взгляда.

Сначала попробовать, а потом изучить я практиковал когда-то давно, в прошлой жизни, когда я работал «большим начальником». При найме новых сотрудников, моя позиция была следующей — СРАЗУ после оформления выводить на объект работать под присмотром более опытного, и только через две недели отправлять в учебный центр. Как раз для того, чтобы новый сотрудник «понюхал», как оно бывает в «боевых» условиях, и принял решение: оставаться в компании дальше или нет.

Я пробовал и обратный способ введения в профессию нового сотрудника, но цифры говорят, что если сначала в боевые условия, а потом в учебные, то текучка кадров ниже на 12%.

Другой советский учёный И. П. Павлов⁷ считал, что исследователь не должен превращаться в «архивариуса фактов» — вместо этого он должен пытаться «проникнуть в тайну возникновения» этих фактов. Проникнуть своей головой.

Значительно более радикального взгляда придерживался Н. В. Тимофеев-Ресовский, который терпеть не мог того, что исследователи опираются на чужие авторитеты, вместо того чтобы, как он говорил, «думать своим ходом».

Главный принцип, который он «вбивал» в голову своим студентам, был следующим: «нужно не только много читать, но и много думать, читая».

У меня в книге «Зубр» выделен и сохранён фрагмент, которым я как-то уже делился в нашем чатике, — там Николай Владимирович в момент, когда один из его студентов предложил «добавить» ссылок в их свежую работу для «авторитетности», взорвался:

Тимофеев-Ресовский терпеть не мог цитировать тех, кто «больше всех строчил по этому вопросу и ничего в нём не понимает». Зубр настаивал, что учёный должен САМ конструировать понимание проблемы, а не ждать готовых ответов:

ВСЕ учёные и мыслители, которых я изучаю последний год, говорят об одном и том же: стремление «впихнуть в себя» как можно больше текста создаёт интеллектуальный балласт — то есть по факту вместо того, чтобы думать, происходит «пережёвывание “протухших” фактов и мнений». Та самая форма интеллектуального иждивенчества, с которой я начал.

BIO